Глава 18. Уайатт

Пиздец.

Я по-крупному, по-настоящему, окончательно влип.

Это место сломало мне мозг. И мой член в придачу.

Прошло уже несколько дней с того лучшего тройничка в моей жизни. А ведь у нас даже не было полноценного секса с проникновением. Кто бы мог подумать, что такое может войти в мой личный топ-10, не говоря уже о том, чтобы взять «золото».

Но, хотя это было невероятно, я чувствую себя разбитым. Клянусь, мой член не встает, если я не прокручиваю ту сцену в голове. Он оживает только тогда, когда я представляю, как трусь о Майло, пока Тацита ласкает нас обоих.

Поверьте, я перепробовал всё. Пытался подкатывать к другим участникам любого пола. Говорят, лучший способ забыть кого-то — это лечь под кого-то другого. Поэтому, когда на следующий день Тацита практически проигнорировала меня, я воспринял это как четкий сигнал: наше время было просто разовой акцией и ничем больше. И я попытался двигаться дальше.

Только вот, когда я наконец затащил одного парня из другого корпуса (чье имя даже не запомнил) к нему в комнату, я не смог включиться. Мы даже не успели снять футболки. Я прижал его к двери, притиснулся всем телом, а мой мозг выдавал только одну картинку: как Майло реагировал на мои прикосновения.

Я попытался поцеловать этого парня, но всё моё тело изнывало от желания почувствовать вкус Тациты. Я до сих пор не знаю вкуса её губ, и, кажется, именно это сводит меня с ума сильнее всего.

Понимая, что «взлета» не будет, я позорно ретировался и теперь кисну. Сижу на уличной скамейке в предвечерней жаре и пялюсь на них обоих, как влюбленный подросток.

Погода будто пытается нас заживо сварить. Хотя солнце начало садиться за горы, температура зашкаливает. Духота невыносимая, и эта дешевая тюремная роба липнет к моей сверхчувствительной коже.

Майло сидит на другой скамье через двор, в тени одного из немногих деревьев. На столе разбросаны книги, он что-то записывает. Напротив него сидит Сеффи, развалившись и вытянув ноги вдоль скамьи.

Тацита же устроилась на солнце чуть поодаль. Она лежит на животе, опершись на локти; её распущенные волосы каскадом спадают на плечи, а цветные пряди ярко сияют в лучах заката. Её кожа тоже будто светится. Она закатала штанины до самых бедер, скинула обувь и сняла верх, оставшись в одном спортивном бра, который едва прикрывает её идеальную грудь.

Они с Сеффи смеются и шутят, их разговор идет живо. Я не слышу слов, но безумно хочу быть там, с ними. Пару дней назад я бы не колебался. Но правда в том, что я боюсь её отказа. Знаю, что не удержусь и предложу «третий раунд», и так же точно знаю, что она ответит «нет».

Вчера мы обменялись парой коротких фраз, но стоило мне прижать её в конце коридора, как она просто сбежала.

А Майло всегда рядом с ней. Хотя я ловил на себе его взгляды не раз. Мне кажется, он хочет подойти, но здесь трудно найти уединение, а при его застенчивости он никогда не сделает первый шаг. Не желая ставить его в неловкое положение — всё-таки они живут в одной комнате с Тацитой, — я тоже не давлю.

Они уже спали снова? Они проводят каждую ночь наедине и могут делать что угодно. Всё что угодно. От этой мысли ревность выжигает вены.

Видите? Я влип. Полностью сломан.

Это не я. Я не задерживаюсь, я не вспоминаю о своих интрижках на второй день. Какая разница, трахаются они каждую ночь или нет?

Почти рыча, я вскакиваю со скамейки, нахожу парней, с которыми успел сойтись в этой камере пыток, и заставляю их идти на тренировку. Мне нужно куда-то деть эту энергию.

***

— Мать твою, Тоби! Впечатляет, парень! — кричу я через весь спортзал Пятьдесят Второму. Он опускает штангу после становой тяги весом более ста пятидесяти килограммов. Я бросаю тренажер и подхожу к группе, которая устроила что-то вроде соревнований.

Прошло пару часов, и после изматывающей тренировки мне стало гораздо лучше.

— Кто-нибудь готов к следующему раунду? — Я оглядываю шестерых мужчин в надежде, что кто-то примет вызов.

— Я еще разок попробую, — отзывается Тоби, вытирая пот со лба. — Раньше я брал веса и побольше.

— Я в деле, — говорит Рио. Джун и Кэмерон тоже присоединяются.

Мы начинаем с сорока пяти килограммов, которые поднимаем без усилий, хотя по крикам Лаз и Арии можно подумать, что мы бьем мировые рекорды. С обеими этими женщинами я спал в первые дни заключения. Хотя я «всеяден», я был счастлив узнать, что меня отправляют в смешанную тюрьму. Я люблю мужчин, даже очень, но разнообразие — это соль жизни, как говорится.

Разглядывая их обеих, пока жду своей очереди, я чувствую себя почти святым. Я бы не переспал с ними снова — они были не особо запоминающимися, но я даже не чувствую намека на возбуждение, глядя на их грудь или талию.

Что не так с моим достоинством?

На этот раз я почти швыряю вес над головой и позволяю ему с грохотом упасть, не заботясь о технике. Это еще не тот вес, где нужно напрягаться, так что мне плевать.

Мое дурное настроение вернулось, и я это ненавижу.

С кем я тут еще не спал? Рио — точно друг, туда я не полезу. Тоби — убежденный гетеро, я уже пробовал. С Кэмероном я общался меньше всего. Он своего рода отшельник. Кажется, он даже не сказал, откуда он. Иногда ошивается с нами, но редко.

Наблюдая за ним, я вижу, как легко он берет вес; его бицепсы так и просятся, чтобы их потрогали. Похлопав вместе со всеми, я дожидаюсь конца раунда и иду к кулеру с водой. Взяв бутылку, я направляюсь к Кэмерону, который стоит в стороне.

— Привет, — говорю я, кивая и нарочито медленно осматривая его торс. На нем стандартная футболка, а не обтягивающая форма, но она всё равно облегает его мускулистую грудь с номером «62».

— Что такое? — отвечает он.

— Пока что легко идет, — я встаю с ним плечом к плечу и указываю бутылкой на штангу.

— Ага. — Ответ не дает пространства для маневра.

— Твоя комната в первом блоке, да? Самая дальняя. — Я и так знаю, кто где живет, я выучил это в первый же день, но вопрос помогает завязать беседу.

— Да, а что? — Он разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди.

— Просто интересно, легко ли заглянуть к тебе в гости. Ну, знаешь, если захотим как-нибудь пересечься ночью. — Понятия не имею, нравятся ли ему парни, но если да, он поймет намек.

— Я не сплю со шлюхами.

Ого. Вот это поворот. У этого затворника есть зубы и, очевидно, дерьмовый характер.

— Твоя потеря. — Я нацепляю улыбку, не показывая, что его слова задели мою злую сторону. — У нас обычно самые веселые идеи.

Я хлопаю его по плечу чуть сильнее, чем положено другу, и иду брать следующий вес.

Отказ Кэмерона напоминает мне о Таците, о том, как она отвергала мои первые попытки. Только она никогда не пыталась меня пристыдить. У этого придурка явно проблемы с теми, кто любит секс. Печально.

И я снова думаю о сокровище с радужными волосами, которая трахает мне мозг.

Может, я не с того зашел? Может, мне нужно просто кого-нибудь убить? Если я не могу ни с кем переспать, жажда убийства должна помочь прочистить голову.

Скоро начнется следующая игра, а я о ней даже не думал. Когда начнется игра, правила изменятся. Запрет на убийство друг друга аннулируется, любые связи и товарищество испарятся. Мы станем конкурентами.

Вот на чем нужно сосредоточиться. Было бы чертовски круто работать на Владыку Подземного мира, как бы мало мы ни знали о самой работе.

Нам не дали никакой информации о следующем задании, но я планирую блеснуть, что бы это ни было. Пожалуй, стоит проанализировать, кто представляет наибольшую угрозу.

Мой разум обостряется, я нахожу фокус. Прошло слишком много времени с моего последнего «дела», и я понимаю, что скучал по этому. Скучал по гиперфокусу, по цели, по мишени, которую нужно устранить.

Мы проходим еще несколько раундов; пара парней вылетает, когда веса переваливают за сто пятьдесят килограммов. Но теперь для меня это не просто развлечение. Нет, я оцениваю каждого: замечаю слабые места, какую сторону они предпочитают, какая нога сильнее, какая рука ведущая.

Я фиксирую каждую мелочь и просчитываю кратчайшие пути ликвидации. Это сложнее, потому что у нас нет оружия, но я всё еще мастерски убиваю голыми руками или подручными средствами. Я заработал свою репутацию и огромные гонорары не за средние способности.

Я заработал столько, что мог бы уйти на покой до тридцати и безбедно жить на одни проценты. Количество нулей на моем счету было неприличным, и я отдавал значительную часть на благотворительность.

Деньги сейчас не важны. Важно то, что я буквально знаю сотню способов убить человека, и мне нужно решить, в кого я буду целиться в следующей игре.

Мы собираемся начать последний раунд, вес установлен на отметке около двухсот килограммов, когда в зал заходят трое охранников.

— Прекратить занятия и построиться вдоль стены, — выкрикивает женщина-офицер.

— С чего бы это? — протестует Рио. Никто не двигается.

— Немедленно! — повторяет она, и трое охранников за её спиной начинают оттеснять нас. В зале человек пятнадцать.

Мы двигаемся неохотно, пока они не расступаются, пропуская чертовски огромную кошку. Гладкая пантера проходит между ними и шипит, обнажая острые клыки. Нас учили про оборотней, мы видели картинки в учебниках и крылатых стражей, но это что-то новое.

Ропот стихает. А те, кто медлил, ускоряются, когда женщина-офицер злится и её глаза меняются. Зрачки превращаются в рептильные щели, а радужка вспыхивает желтым пламенем. Если пантеры было мало, это напоминает нам, что здесь нет людей.

В воздухе густеет страх. Черный хищник начинает патрулировать линию перед нами. Двое охранников идут следом, обыскивая каждого участника. Это похоже на тюремный рейд: ищут оружие или контрабанду.

Они доходят до меня (я примерно в середине очереди). Я невольно напрягаюсь, когда кошка смотрит мне прямо в глаза. Разумны ли они в этой форме? Сохраняют ли человеческие мысли? В голове роится куча вопросов, пока меня обыскивают. Я молчу — мне нечего скрывать. Нет смысла устраивать разборки.

Не найдя ничего, мужчины идут дальше, но пантера медлит, шевеля усами, прежде чем отойти. Я глубоко выдыхаю, провожу рукой по лицу и прислоняюсь к зеркалу за спиной. Теперь, когда риск быть съеденным миновал, я начинаю беспокоиться о Таците и Майло. Где они, пока тут всё это творится?

Охранники заканчивают обход и встают посреди комнаты, обмениваясь молчаливыми взглядами.

— Спасибо за содействие, — говорит офицер. — Сейчас вас проводят обратно в блоки. Боюсь, мы снова уходим на карантин.

Раздаются выкрики «Почему?» и ворчание, но мы следуем за охраной. Я уже и сам догадался.

— Произошло еще одно убийство, — констатирую я, пробиваясь вперед.

Пантера снова ловит мой взгляд и наклоняет голову. Её желтые глаза сужаются, оценивая тот факт, что я не спрашивал, а утверждал.

— Ты прав, Тридцать Девятый. На этот раз на верхнем этаже второго блока, — говорит женщина-офицер.

— На верхнем этаже? — Мое сердце пускается вскачь, как испуганная птица.

— Да. Там ведь твоя комната, не так ли? — Она останавливается, широко расставив ноги, пантера замирает рядом. — Как давно ты в спортзале?

— Как минимум пару часов, — отвечаю я честно. — Кто это был?

Мне страшно услышать ответ. При всей смелости, нужной для нападения на Тациту, Майло был бы легкой мишенью. Если кто-то посмел тронуть его, я сорвусь. Те способы убийства, что я только что просчитывал? Да, я пущу их в ход.

— Жертвы из тридцать седьмой комнаты.

Я облегченно выдыхаю. Тацита и Майло — в сорок второй. В тридцать седьмой жили Шестьдесят Шестой и Двадцать Седьмой. Два парня, Фрэнки и Ахмед.

— Оба? — спрашивает Рио, подходя ко мне.

— Да, — мрачно отвечает офицер.

Кто бы ни был этот ублюдок, он чертовски хитер. Даже я сомневаюсь, что смог бы безнаказанно убивать под носом у этих демонов. У них чувства острее наших. Нужно быть безупречным. Но четверо убитых… этот кто-то чертовски умен.

Когда мы доходим до жилых блоков, нашу группу разделяют и разводят по этажам. Однако меня один из охранников уводит в сторону. Я уже хочу спросить, куда мы идем, когда в поле зрения появляются другие люди с нашего этажа.

— Мы еще не закончили с телами, подождете здесь, — говорит страж, кивает двоим другим, охраняющим группу, и уходит.

Пантера, шедшая с нами, скрывается в здании.

Заметив сначала Сеффи, а затем Майло за ней, я бросаюсь к ним; ноги кажутся ватными от нахлынувшего облегчения. Майло выглядит напуганным, но целым.

Но тревога снова растет: Тациты среди них нет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Майло, подходя вплотную. По инерции я хватаю его за талию и заглядываю в глаза. Зная, что он не ответит словами, я изучаю каждую черточку его бледного лица — от поджатых губ до длинных ресниц, прикрывающих полные тревоги темные глаза.

Он буквально утыкается мне в грудь, обхватывая руками — неожиданное проявление привязанности. Всё его тело дрожит, уровень адреналина явно зашкаливает.

— Тациту увели, — сообщает Сеффи.

Удерживая Майло в объятиях, я поворачиваюсь к блондинке. Она тоже выглядит обеспокоенной, нервно переплетая пальцы.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Не совсем уверена, — отвечает Сеффи. — В дверь постучал охранник. Начали задавать кучу вопросов. Я видела суматоху в коридоре, но меня сначала не выпускали. Когда я сказала, что была в комнате последние полчаса, меня вывели сюда.

— Ты видела остальных с нашего этажа? — Я хочу спросить конкретно о Таците, но не хочу выдавать свой страх.

— Почти всех. Говорят, Фрэнки и Ахмед мертвы. Их комната была рядом с моей. Я ничего не слышала.

— Но все остальные? С ними всё нормально?

— Когда я спустилась, Тацита и еще несколько человек уже были здесь. Она буквально взрывалась из-за Майло. Немного успокоилась, когда привели его, но потом подошел тот Старший Офицер, и она начала с ним ругаться.

Я смотрю на Майло; его пульс немного замедлился. Мне не хочется отпускать его, когда он отстраняется. Он не уходит далеко, вставая так, что его плечо касается моего.

— О-о-он з-забрал её, — заикается он.

Глаза Сеффи расширяются — она впервые слышит голос Майло, но быстро дополняет, когда становится ясно, что он больше ничего не скажет.

— Главный, офицер Зефир. Он уволок её силой.

— Наверняка обратно в камеры, — бормочу я, прикидывая, как её вытащить, если не отпустят.

— Еще двоих забрали, Дэниелса и Нив. Их вывели после меня, уже в наручниках, и увели туда. — Сеффи указывает на здание охраны.

— Присмотри за Майло, — бросаю я ей и отхожу к краю группы, планируя быструю разведку камер, где меня держали той ночью. Охранники, следящие за нами, болтают с коллегами у входа.

Быстро нырнув в тень соседнего здания, я понимаю, что вариантов для маневра немного. Если прокрасться вдоль забора, можно выйти к штабу охраны.

— Тридцать Девятый, ты это куда собрался? — Грубый окрик обрывает мои надежды.

— Никуда, — ворчу я, поворачиваясь к офицеру Зефиру. Прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди. — Просто жду, когда вы, ребята, разрешите мне вернуться в комнату и принять душ.

— Значит, не пытаешься сбежать? — Он выходит из дверного проема.

— Не-а.

— Хорошо. Нам не нужно, чтобы ты вламывался или сбегал из помещений с ограниченным доступом.

На следующий день после моего побега из камер я получил знатную нахлобучку. Офицер Зефир завалился ко мне в комнату с конвоем и часами допрашивал, как я это сделал. Я с радостью поведал им, какое у них дерьмовое оборудование. И добавил: даже если они сменят замки, я всё равно выберусь, если попаду туда снова.

Минуты идут, и он не сводит с меня глаз. Мы замерли в своего рода противостоянии. Я подумываю вернуться к Майло и Сеффи, но теперь, когда я привлек внимание Старшего Офицера, я не хочу выдавать ему свои слабости — в том числе то, о ком я забочусь.

Я как раз придумываю, как отвлечь внимание, когда шум над головой заставляет всех вздрогнуть. Похоже на хлопанье гигантских крыльев. В угасающем свете мне требуется пара секунд, чтобы разглядеть летающее существо, кружащее над нами.

Оно высоко и продолжает набирать высоту. Трудно разобрать детали, я отхожу от стены, следя за траекторией.

Крылья плотно прижимаются к телу, и крылатая гуманоидная фигура камнем бросается к земле.

Оно врезается в бетон перед зданием, но, несмотря на скорость, звука почти нет. Крылья распахиваются, открывая гибкое тело в боевой стойке: одна нога подогнута, другая вытянута в сторону, кончики пальцев касаются земли.

Существо одето во всё черное — тактическая экипировка, идеально подогнанная по фигуре, материал поглощает свет. В тени оно было бы невидимым. Единственная не обтягивающая деталь — капюшон, скрывающий лицо.

Рога, продетые сквозь прорези, невозможно не заметить. Красно-черное омбре, они уходят вверх, слегка изгибаясь и заостряясь на концах.

Оно поднимается плавным движением; контроль над каждой мышцей абсолютный. По одежде не понять, мужчина это или женщина — фигура не слишком высокая и не перекачанная. Вполне может быть поджарый парень.

Оказавшись буквально в Аду, я понятия не имею, кто здесь обитает. После тех гремлинов и спрайтов в горах нас может ждать кто угодно.

Одно я знаю точно: прибывшее существо красиво. Хотя я не вижу лица, я не могу оторвать взгляд, пока оно идет к нашей группе.

— Обязательно было так пафосно? — приветствует его офицер Зефир. В его голосе нескрываемое раздражение от появления этого потрясающего создания.

Я на пару секунд отвожу взгляд на остальных гвардейцев. Зефир вышел вперед, остальные опустили глаза, но стоят по стойке «смирно». Очевидно, кто бы это ни был, он занимает высокий пост в этом мире.

Ответа на приветствие Зефира не следует. Существо просто проходит мимо него. И тут я замечаю хвост. Длинный, тонкий, с наконечником в виде смертоносной стрелы, он нервно дергается из стороны в сторону — существо раздражено не меньше Зефира.

В мгновение ока крылья исчезают, когда оно доходит до дверей блока и скрывается внутри. Старший Офицер следует за ним.

Я отрываюсь от стены и подхожу ближе, пытаясь заглянуть в открытые двери. Вытягиваю шею, надеясь еще раз увидеть это существо, но коридор уже пуст.

Оно здесь, чтобы разобраться с убийствами?

Я подхожу еще ближе, пока стражи у входа возобновляют разговор.

— Кто это был? — спрашиваю я, узнав в одном из них одного из наших преподавателей.

— Это, — отвечает он, — Несущая Смерть. Также известная как Ассасин Аида или Оружие Ада.

Глава 19. Тацита

Зайдя в тридцать седьмую комнату, я дождалась, пока дверь защелкнется и мы с Гарриком останемся наедине — ну, не считая двух трупов.

— Выкладывай всё, что знаешь на данный момент, — я подошла к первой жертве. Чистая работа. Ровный разрез на шее, достаточно глубокий, чтобы вскрыть артерию, но без риска снести башку нахер. Работал профи: расчетливо, хладнокровно, набитой рукой.

— Оба сдохли около трех часов назад. Харон пытался перехватить души. Первую успел зажать, а вторая застала его врасплох и сиганула прямо через реку.

— Кто был первым? Харон что-нибудь видел?

— Двадцать Седьмой. Нихера он не видел — по словам Харона, он дрых без задних ног.

Я крутанулась ко второму телу, тому, кто умер первым. Тут всё было иначе. Колото-резаная рана прямо через глаз. Менее аккуратно, зато эффективнее и быстрее. Веко пробито, что подтверждает версию со сном. Бедный ублюдок, у него не было ни единого шанса.

— Гаррик, как они попадают в комнаты? — спросила я. Признаться честно, глядя на жертв и понимая, с какой скоростью этот киллер штампует трупы, мне становилось не по себе от мысли, что я сплю в том же сраном здании. Бессмертная я или нет, но травму мозга я не переживу, а перерезанное горло — это еще бабка надвое сказала.

Но больше всего я боялась не за себя. Я боялась за Майло и Уайатта — они-то, блядь, обычные люди.

— Мы не можем понять, как он заходит. Следов взлома нет. Но если эти двое спали, значит, они не впускали убийцу.

— Окно?

— Заперто изнутри.

— Значит, он использует коды доступа к дверям?

— Похоже на то.

Оторвавшись от осмотра, я оценила Гаррика через маску, которую даже не подумала снимать. Как же охеренно снова быть в своем настоящем снаряжении. В костюме, в котором меня знают все. Безликая предвестница смерти.

Гаррик стоял у двери. Руки на груди, ноги на ширине плеч. На лице — недоумение, брови сдвинуты, а челюсть, покрытая щетиной, так и ходит ходуном.

— Кто бы мог подумать, что мы можем нормально общаться, ни разу друг друга не оскорбив, — хмыкнула я. Мы и правда работали на удивление слаженно.

Он что-то проворчал в ответ — я приняла это за согласие.

Я продолжала засыпать его вопросами, он выкладывал информацию, а потом задавал встречные вопросы. Вместе мы выстроили таймлайн, определили тип ножа для второй жертвы и прикинули, чем прикончили первую.

Раны не оставляли сомнений: каждого убили разным инструментом. Это само по себе странно. Серийники обычно так не делают — они дрочат на свой любимый метод. Даже наемники, обученные убивать десятком способов, редко используют две разные техники для двойного убийства в одной комнате.

— Если отбросить пафос, ты ведь реально в этом шаришь, да? — внезапно выдал Гаррик.

Я фыркнула на этот сомнительный комплимент и поднялась с колен после осмотра Шестьдесят Шестого.

— Я получила свою должность не за везение, — огрызнулась я. — И не за «пафос».

— Тогда нахера весь этот маскарад? — Он звучал искренне заинтересованным, и я решила снизойти до ответа.

— Я могу быть собой, когда захочу. Ты видел, как твои церберы на меня пялились? Половина обосралась от страха, а вторая слишком сильно верит в иерархию власти.

— Нам нужна субординация, — возразил он.

— Я и не спорю. Но когда я подписывалась на эту работу, я знала, что хочу быть лучшей. И еще я хотела анонимности, чтобы иметь возможность быть обычным демоном, когда приспичит. К тому же, кто в этом мире поверит, что Ассасин Аида — девушка?

Гаррик не видел моего лица, но я хищно улыбнулась. Те напыщенные индюки, с которыми мне приходилось работать в начале, охуели бы до глубины души, узнай они, насколько я их обскакала, как бы сильно Аид ни топил за реформы.

— Я всегда думал, что ты девушка. Ну, Несущая Смерть, — ответил Гаррик.

— Да неужели? — я наклонила голову.

— Ага. Это видно по вниманию к деталям. По мелочам, которые ты делаешь с теми, кого притаскиваешь. По характеру ран или по тому, что они несут, когда их вяжут. И по тому, как тщательно ты потрошишь их счета.

— Ты это заметил?

— Естественно. Ты доставляешь худшие души в Тартар, но моя работа — превратить их посмертие в сущий ад. И чаще всего я вижу, что ты уже начала это делать еще до того, как они попали ко мне.

— Мне нравится греть душу мыслью, что деньги богатеньких ублюдков пойдут на что-то полезное после их смерти.

Как тот же мистер Олбрайт, которого я завалила, чтобы попасть на Игры. Я обожала переводить деньги своих «заказов» тем, кого они при жизни ненавидели больше всего: женщинам, детям или общинам, которых эти гады кидали на бабки.

А если они не были богаты, я просто немного развлекалась с пытками, прежде чем выкинуть их туши Харону или парням Гаррика у ворот Тартара.

— Тщательность в работе не делает меня девушкой, — сказала я, всё еще немного озадаченная его проницательностью.

— Верно. Называй это интуицией или моим умением читать людей, но я знал. Просто не ожидал, что главной занозой в моей заднице на этих Играх окажется профессиональный киллер нашего Лорда.

Я расхохоталась.

— Тогда ты вообще нихера обо мне не знаешь, Офицер.

— Очевидно, — ответил он, но взгляд, которым он меня наградил, говорил о том, что он очень хотел бы это исправить.

От этого взгляда по коже пополз жар, мышцы напряглись.

— Думаю, мы закончили, — бросила я, чтобы оборвать эту нить мыслей.

Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и его привычная гримаса «недовольного сухаря» вернулась на место.

— Да. Вернемся в мой кабинет? Отчитаемся перед Аидом, а потом я отведу тебя в камеру. Мои ребята уберут трупы.

— В камеру? — мои брови подпрыгнули до линии роста волос под маской.

— Ты же не думала, что я спущу тебе с рук те наезды? — Он имел в виду наш недавний спектакль перед толпой. Когда я подошла к нему узнать про убийства, он сказал, чтобы я дала ему повод увести меня подальше от остальных.

Ну, я и устроила истерику. Качала права, бросалась оскорблениями, пока он не уволок меня силой.

Каково же было мое удивление, когда в его кабинете (куда он меня на самом деле притащил вместо камер) уже лежало мое снаряжение.

— Мог бы и отпустить меня уже. Пару часов прошло.

— Не-а. Не хочу, чтобы остальные подумали, что я размяк. — Но тон его выдавал.

— А ты размяк? По отношению ко мне? — Я не удержалась, чтобы не подначить.

Он, кажется, осознал, что ляпнул, и практически зарычал:

— Ты проведешь ночь в камере. Так что нет, Богиня. Я не размяк.

То, что он назвал меня богиней, немного выбило меня из колеи. Я хрен знает, что за отношения у нас вырисовываются. Большую часть времени это похоже на токсичную конкуренцию. В остальное время наши стычки кажутся прелюдией к чему-то другому. И это словечко определенно резонировало в той моей части, которая сейчас была не на работе.

Я окинула взглядом этого колючего кота. Если он трахается так же яростно, как спорит, я буду чувствовать его на своей коже еще несколько дней. От одной этой мысли мои трусики стали влажными.

Слава богам, я в кожаных штанах, а не в платье, иначе он бы точно учуял мой запах. Я протиснулась мимо его массивной фигуры к двери.

— Пошли уже, — тяжело выдохнула я. — Если уж мне светит дерьмовая ночь, давай покончим с этим.

— Уверен, твой бойфренд прибежит тебя спасать еще до рассвета, — огрызнулся он.

Моя рука, занесенная над ручкой двери, замерла. Я резко обернулась и впилась взглядом в начальника тюрьмы.

— Что?

— Этот блондинчик-дебил. Тот, который, видимо, не в курсе, что двери бывают заперты.

Уайатт. Он про Уайатта.

— Он мне не бойфренд. Он человек. — Я выставила его видовую принадлежность как щит.

— Вы двое выглядите подозрительно сблизившимися. — То, что Гаррик это заметил, заставило меня стиснуть зубы, а хвост раздраженно дернулся.

— Ни капли. Я здесь по делу. Мне нужно, чтобы люди мне доверяли, если я хочу выяснить, кто мечтает взорвать всю эту лавочку к чертям собачьим.

— Значит, он твой главный подозреваемый?

— Нет… — Я хотела было защитить Уайатта, но потом всерьез задумалась. — Погоди, ты думаешь, это может быть он? Он обученный киллер, один из лучших — по человеческим меркам. И он, судя по всему, знает, как входить и выходить из любой щели в этом комплексе.

Твою ж мать. Неужели я проглядела все знаки? Неужели его бесконечный флирт и бьющая через край жизнерадостность меня обманули?

— Он в моем коротком списке, — слова Гаррика ударили под дых. Не то чтобы мне было не плевать. Я уже дважды с ним переспала, но последние дни старалась держать дистанцию. И всё же нутро отказывалось верить, что это он валит участников. Несмотря на то, что у него язык без костей и энергия как у адских гончих Аида, что-то мне подсказывало: его «убойный» стиль — это другое.

Но с другой стороны, я никогда не видела его в деле. Только в документах. Может, следующая игра покажет его истинное лицо.

— Теперь он и в моем списке тоже, — признала я, впервые за столетия не доверяя своим инстинктам.

***

После разговора об Уайатте мы покинули блок. Душный вечерний воздух нихрена не помог привести мысли в порядок.

Мельком увидеть Уайатта, пока мы шли мимо толпы участников к зданию охраны, тоже не добавило спокойствия. Он стоял с Майло и Сеффи. Мне хотелось подойти и просто вмазать ему по лицу. Или схватить за шиворот и взлететь к чертям. Может, на высоте в сотню метров допрос прошел бы продуктивнее.

Я также бросила взгляд на Майло — убедиться, что он цел. Я видела, как он стрессанул, когда я начала буянить, и выглядел он совершенно убитым, когда Гаррик меня утаскивал. Сейчас он казался спокойнее. Хотя теперь меня терзали сомнения из-за того, что рядом с ним в качестве «защитника» был именно Уайатт.

В кабинет Гаррика мы пришли в тишине. Офицер пошарил у себя в столе, достал телефон и вышел, бросив мне: «Сидеть здесь».

Я сняла капюшон и маску, устроилась поудобнее в кресле, закинула ноги на его полированный стол и закрыла глаза.

Когда, блядь, всё стало так сложно?

Вытащив резинку из волос, я дала пучку рассыпаться и запустила пальцы в пряди, возвращая им объем.

Вместо того чтобы думать об убийствах, я варилась в мыслях об Уайатте, Майло… ну и, пожалуй, о Гаррике.

Работа «на одной стороне» сегодня заставила меня задуматься о том, кто он такой на самом деле. На поверхности он — колючий ублюдок, готовый в любой момент сорваться на крик, и настолько грубый, что, кажется, мог бы оборонять Ад в одиночку. Но я думаю, это фасад. Он чертовски хорош в своем деле, в чем я и не сомневалась — Аид не дает руководящие должности в Элизиуме кому попало.

Тьфу, прекращайте этот вечер нытья для одного.

Мои молитвы были услышаны: дверь открылась, и вошел Гаррик с тем, кого я совсем не ожидала увидеть. Вскочив, я с визгом бросилась ему на шею, и он был рад мне не меньше.

— Хаос! Какого хера ты тут делаешь?! — воскликнула я, отстраняясь. Настроение мгновенно взлетело.

— Аида дернули по делам, так что он послал меня забрать ваши отчеты по свежаку, — пояснил он. — Блять, подруга, как же я рад тебя видеть!

Он снова меня обнял. Мы с ним примерно одного роста и комплекции. У него пресс, которому позавидовал бы любой, но он совсем не качок. И вкусы у нас во многом сходятся, включая яркие волосы. Сейчас у него синие пряди с красной полосой на длинной челке.

— Я тоже чертовски рада. — Я переплела свои пальцы с его (у него ногти были выкрашены в темно-фиолетовый) и потащила его к креслам. — Выкладывай всё, что я пропустила. Как там Цербер? Надеюсь, ты подсовываешь ему те беконные штуки, которые он обожает?

Хаос закатил глаза так сильно, что голова мотнулась следом, но усмехнулся:

— Цербер скучает, но зато скинул пару килограммов без твоих подачек.

Я цыкнула. Цербер — мой любимчик среди их трех адских гончих. Шак и Модди тоже классные, но с Цербером у нас особая связь.

— Мы можем уже начать? Мне еще перед стражей отчитываться, и я хотел бы хоть немного поспать сегодня, — прервал нас Гаррик.

— Да-да, Офицер Зефир. — Хаос бросил на меня взгляд типа «какая муха его укусила?», откинул челку и сосредоточился на Гаррике.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.

Мы еще раз прошлись по обоим убийствам. Хаос задавал вопросы там, где, по его мнению, мы упускали детали, и подбрасывал новые идеи. Несмотря на имидж «мне на всё насрать», Хаос — мастер деталей. Он перфекционист до тошноты и читает людей так метко, что я могу только позавидовать.

Он задумчиво прикусил кольцо в губе, просматривая список подозреваемых. Я затаила дыхание, когда речь зашла об Уайатте. Но Хаос был настроен скептически.

— Почерк не вяжется с послужным списком Уайатта, — резюмировал он, когда Гаррик зачитал досье подробнее.

На счету Уайатта тысячи смертей. Огромный результат для его тридцати пяти лет. Но, по словам Гаррика, он обожал давать жертвам понять, кто именно лишает их жизни. Он хвастался в сети — ну еще бы он не хвастался! — что издевался над многими из них перед финальным выстрелом.

И еще: его фаворит — пушки. Только по особому запросу он использовал нож или голые руки.

А ведь у нас в Играх еще семеро контрактных киллеров. Единственная серьезная зацепка против Уайатта — его умение вламываться куда угодно, не поднимая тревоги и не оставляя следов.

Был уже глубокий вечер (почти утро), когда мы закончили и Хаос собрался уходить. Но перед дверью он остановился. Гаррик вышел в коридор — там кто-то из его команды требовал внимания, — и мы остались одни.

— Как ты? Реально? — спросил он.

— Нормально. Работа сложнее, чем я думала, но я справлюсь.

— Когда я вошел, в комнате буквально воняло меланхолией. Не ври мне, детка. — Его нежное обращение заставило меня улыбнуться. Мы часто так называем друг друга, но романтикой там и не пахнет. Хаос мне как брат, которого у меня никогда не было. Это началось как шутка, чтобы позлить Аида, но прижилось.

— Ох, я скучала по тебе, солнце. — Я снова его крепко обняла. Внезапно тяжесть последних недель навалилась на плечи, и мне не хотелось его отпускать. — Вот бы сейчас накидаться в хлам и сотворить какую-нибудь херню.

Он отстранился.

— Эй, что случилось? — Он заглянул мне в глаза, пытаясь прочитать.

— Ты охренеешь.

— Попробуй удивить.

— Кажется, я начинаю привязываться к некоторым людям здесь, — призналась я. — К двоим конкретно. Может, к троим. — Я вспомнила про Сеффи и добавила её тоже, хотя там была просто зарождающаяся дружба.

— Ха, и это всё? — Его лицо просветлело.

— Это не смешно. Это мне все мозги путает.

— Милая, давно пора было кому-то залезть тебе под кожу.

— Это выматывает.

— Естественно, — он вздохнул. — Но не сопротивляйся. Никогда не знаешь, куда это может привести.

— Обожаю твои загадки, — съязвила я.

— Не вешай нос. Если нужно будет поболтать — скажи Офицеру Ворчуну, чтобы набрал меня.

Я усмехнулась: Хаос прозвал Гаррика почти так же, как я называла его про себя.

— Спасибо. Блин, я реально скучала.

— Взаимно. Когда это закончится — с нас совместные выходные.

— Пожалуйста! — ответила я, когда дверь открылась и зашел Гаррик.

— Я распустил персонал. Хаос, я тебя провожу. Тацита, переодевайся, оставляй шмотки здесь и жди, пока всё стихнет, а потом ползи в свою комнату. Надеюсь, ты сможешь выбраться отсюда незаметно.

— Я думала, я ночую в камере? — подколола я.

— Передумал. Сделаешь вид, что сама нашла способ сбежать. Решил, что нормальная кровать тебе не помешает. Или ты всё же предпочитаешь бетонный пол?

— Нет, кровать звучит охеренно, — сказала я, а потом добавила: — Спасибо.

— Не за что. — Гаррик явно опешил от моей искренней благодарности, но больше ни слова не сказал и вышел вместе с Хаосом. Ему нужно было открыть портал снаружи — помещения охраны были защищены магически, это я вычитала в его же документах.

Я подошла к столу, открыла нижний ящик и выудила свою тюремную робу. Аид перебросил моё снаряжение, когда Гаррик сообщил о новых трупах.

Вернувшись в человеческую форму и переодевшись, я подождала еще немного, пока не убедилась, что могу проскользнуть мимо охраны. Решила идти через туннель, где камеры. Пробраться мимо патрулей заняло время, но в итоге я пикнула браслетом, открыла дверь в свою комнату и рухнула на кровать.

Я уже почти провалилась в сон, когда матрас прогнулся и меня окутал запах Майло. Он пробрался ко мне в постель. Сил протестовать или задавать вопросы не было. Я просто позволила ему обнять меня. Он уютно устроился под моим боком, его дыхание выровнялось. А я пыталась переварить те чувства, что поднимались во мне от того, что он в безопасности, в моих руках.

Тепло его тела было непривычным, но дарило такой комфорт, какого я, кажется, никогда раньше не знала. Я решила просто расслабиться и позволить этому случиться, погружаясь в самый глубокий сон за последние недели.

Глава 20. Майло

— Добро пожаловать во второй раунд, участники, — объявляет офицер Зефир, заходя в столовую.

Сейчас время завтрака, и нас всех пригнали сюда под конвоем — это стало нормой, пока охрана обыскивает наши комнаты каждое утро. Нас больше не держат по отдельности, но количество обысков, проверок сумок и допросов выросло в разы.

За Зефиром тащатся несколько его подчиненных с пачками картонных папок в руках. Такие обычно видишь у врачей в сериалах. Офицеры расходятся по залу, пока Зефир чеканит шаг к центру комнаты, и начинают раздавать файлы каждому из нас.

— Эта игра будет долгой, — начинает он. — Мы выделили на нее неделю, и вам понадобятся совсем другие навыки, чем те, что вы показали в первом испытании. В каждой папке — вся необходимая информация, читайте внимательно.

По залу прокатывается шепоток — за первыми столами уже открывают папки. Мы с Тацитой сидим с Сеффи на одном из дальних краев, так что до нас очередь доходит в последнюю очередь.

— Вы можете задавать вопросы команде охраны в течение недели, но не ждите, что мы будем на них отвечать, — Зефир скрещивает руки на груди, его голос перекрывает шум. — Дам только одну подсказку: спешка приведет к смерти.

Молодой охранник с рыжими кудрями протягивает мне папку. Я быстро отодвигаю поднос с завтраком, чтобы разложить её на столе. Внутри три страницы. Профайл на какого-то левого парня, которого я в жизни не видел. Имя, возраст, вся обычная херня в начале, а дальше — длинные куски текста. На следующих листах — схемы и фотки.

Я возвращаюсь к началу, и мой взгляд цепляется за графу «раса». «Темный Ангел».

Окей, значит, этот тип из Ада. Очередное напоминание, что мы больше не в мире людей.

В недоумении я смотрю на Тациту. Она выглядит такой же озадаченной. Когда она поднимает первую страницу, чтобы прочитать следующие, я замечаю, что у неё профайл на совсем другого человека.

Привлекая её внимание, я жестами прошу посмотреть её документ. Мои навыки языка жестов становятся всё лучше благодаря нашим ночным тренировкам. Она улыбается мне — типа гордится успехами — и протягивает свою папку, забирая мою.

У неё такие же подробности, но личность совершенно иная. Только сканируя последнюю страницу, я замечаю единственное совпадение — локацию в графе «частое местонахождение».

Мы поднимаем глаза одновременно. Она явно заметила то же самое.

— Это что, детективная задачка? Это профайлы жертв? — спрашиваю я жестами. Подробности в конце напоминают полицейские отчеты.

— Нет, — отвечает она вслух, дублируя жестами. Я нормально слышу, но это помогает мне быстрее учить знаки. — Думаю, это подозреваемые. Похоже, нам подкинули преступление, которое надо раскрыть. Совсем не то, чего я ждала.

Я наклоняю голову, глядя, как она сжимает губы и буквально мечет молнии в сторону Старшего Офицера.

Словно почувствовав её взгляд, он разворачивается и вскидывает бровь. В ответ она поднимает мой файл:

— Это что за херня?

Уголки его губ дергаются, он пожимает плечами:

— Сюрприз.

— Блядь, серьезно? — Тацита отворачивается к столу и фыркает. С каких это пор они на «ты»? После того как он уволок её на днях, когда завалили тех двоих на нашем этаже, я меньше всего ожидал увидеть между ними что-то вроде цивилизованного общения.

Честно говоря, я каждый раз напрягаюсь, когда Зефир заходит, потому что он вечно доводит Тациту, а потом тащит её в свои пыточные подвалы. Она бывает там часами.

— У вас кто? — Уайатт перепрыгивает со своего стола к нам, садится рядом со мной и хватает папку. До меня долетает запах его парфюма, и я чувствую внезапное желание прижаться к его боку. Не думаю, что он был бы против, но я сдерживаюсь из-за Тациты. Уайатт со мной ведет себя как обычно, но их отношения с Тацитой охладились до состояния вечной мерзлоты.

Я думал, наш групповой замес сблизит нас, но их он только разбросал в разные стороны. Я спрашивал её об этом, и она ответила, что это норма. Мол, выплеснули химию через трах, и на этом всё. Пора двигаться дальше.

Но я в это не верю.

Уайатт поначалу пытался заигрывать с ней, даже бесить, но она больше не ведется. Думаю, это её способ строить стены. Может, я ошибаюсь и тешу себя иллюзиями, но мне кажется, он ей реально нравится.

О чем мы не говорим, так это о том, что я сплю в её кровати последние три ночи. И мы не сказали ни слова о том, что она вчера снова подрочила мне, пока я ласкал её пальцами, потому что я проснулся со стояком, а наши тела были переплетены.

Пока я витал в этих мыслях, я пропустил, что сказал Уайатт и попросил его повторить.

— Я говорю, эти двое одинаковые, — он берет папку Тациты, отпихивая свою.

Сеффи тоже подходит к нам, выкладывая свой файл на середину стола.

— Я вообще нихера не понимаю, — признается она.

Я смотрю на её профайл — он отличается от наших. Поворачиваю его, чтобы все видели.

— Как думаете, сколько всего вариантов? — спрашивает Уайатт. — У нас все собраны?

— Хороший вопрос, — отвечает Тацита, изучая подозреваемого Сеффи. — Думаю, есть еще как минимум парочка. Тут упоминается другая женщина.

— А тут — брат, — добавляет Уайатт, поднимая наши с ним листы.

— Думаете, нам нужно работать вместе? — спрашивает Сеффи. Уайатт и Тацита синхронно поднимают головы от бумаг.

Я невольно надеюсь на это. Если мы станем командой, может, они снова начнут нормально общаться. И, может, это приведет к чему-то еще.

В глазах Уайатта что-то вспыхивает, когда он смотрит на радужную женщину напротив. Потом он переводит взгляд на меня и подмигивает.

— Однозначно, — мурлычет он. — Давайте сколотим команду прямо сейчас и решим, какая у нас стратегия.

— Тормози, я не говорила, что я в деле, — огрызается Тацита.

— Но нам, скорее всего, понадобятся все файлы, — спорит Уайатт. — Согласен, Майло?

Тацита смотрит на меня. Я на секунду подумываю сказать, что мы и сами справимся, но я в это не верю. Оглядевшись, я вижу, что другие участники тоже сбиваются в кучки — идея очевидная.

— Я думаю, нам стоит объединиться, — показываю я знаками.

— Ладно. Но у нас один файл лишний. Нет смысла держать двух людей с одним и тем же подозреваемым.

На секунду мне кажется, что она меня выставит, потому что у меня дубликат её изначального файла, но прежде чем она успевает что-то сказать, Уайатт вскакивает, сгребает свой файл и куда-то сваливает.

— Значит, мы втроем? — спрашивает Сеффи.

— Ага, разберемся сами, — говорит Тацита.

— Уф, слава богу. Я не горю желанием оставаться одна, теперь когда правило «не убивать» отменили.

Я замираю. Совсем забыл, что на время Игр запреты снимаются. Убийца, который бродит среди нас, теперь может действовать в открытую.

— Так, внимание! — Уайатт возвращается, ведя за собой Сорок Седьмого. — У меня новый файл, и у Рио тоже другой, так что он с нами.

— Погоди… — пытается вклиниться Тацита.

— Нет. В единстве сила, Mo Stór. И нам нужны все данные, чтобы раскрыть это дело по-быстрому. Пошли ко мне в комнату, там всё обсудим?

Признав поражение, Тацита закатывает глаза и соглашается.

Когда мы уже собираемся уходить, Зефир снова хлопает в ладоши.

— Уверен, вы все помните, что на время Игр правила меняются. Но у нас есть поправка в связи с последними событиями. Вы можете устранять конкурентов в течение этой недели, но жилые блоки — исключение. Можете кромсать друг друга где угодно, но убийства в жилых корпусах по-прежнему строго запрещены. Наказание будет выносить лично Аид.

— Ага, типа как ты «наказал» того, кто завалил последних четверых! — выкрикивает Пятьдесят Девятый, и зал взрывается свистом и насмешками в адрес охраны.

Глаза Зефира вспыхивают золотом.

— Уверяю тебя, тот, кто это сделал, проведет вечность в Тартаре, — почти рычит он.

Интересно, кто он такой? Я не видел у него крыльев или другой формы, но его взгляд в эту секунду — взгляд чистого хищника. Он настолько же интригует, насколько пугает.

— И последнее, — добавляет Зефир, когда толпа утихает. — Уроки никто не отменял. Так что живо по аудиториям, пока не опоздали.

Слышны стоны разочарования, но охрана быстро выпроваживает нас из столовой. Похоже, наша детективная работа подождет.

***

К полудню я изучил свой файл, а также файлы Уайатта и Тациты. Они отдали их мне по первой просьбе, даже не колеблясь.

После занятий Уайатт позвал меня к себе. Сейчас я сижу на его кровати, обложившись бумагами, и пытаюсь выстроить связи, которые заметил при внимательном чтении.

Я впервые в чужой комнате, и комната Уайатта — точная копия нашей с Тацитой. И всё же это его пространство, и я не могу не чувствовать волнения, находясь здесь, среди его вещей. Да, они такие же, как мои — всё казенное. Но это его вещи. И я изо всех сил стараюсь не думать о том, что он сейчас абсолютно голый в ванной.

Тацита смылась сразу после уроков, сказав, что ей нужно поймать какого-то профессора и что она встретит нас здесь. Мы с Уайаттом вместе дошли до корпуса. Сеффи и Рио должны были подойти позже, но их еще нет.

Уайатт пару минут почитал со мной бумаги, а потом решил принять душ. Он оставил меня одного и не до конца закрыл дверь в ванную. Эта щель в несколько сантиметров издевалась надо мной, превращая мою концентрацию в кашу.

Это что-то значило?

Он просто доверяет мне или ему плевать, кто увидит его голым? В конце концов, я уже видел его тело, так что, может, ему реально всё равно. А может, он просто не заметил, что дверь не защелкнулась.

Я так напряженно размышлял об этой двери, что подпрыгнул, когда она распахнулась и вышел Уайатт — чистый, в одних спортивных штанах, вытирая мокрые блондинистые волосы полотенцем.

Его голая грудь напрягается и перекатывается мышцами, пока он трет голову, и у меня во рту одновременно пересыхает и текут слюни.

— Так-то лучше, — говорит Уайатт, бросая мокрое полотенце на кровать и плюхаясь рядом со мной.

Я киваю, все мысли вылетают из головы при такой близости к его коже. Взгляд прикипает к его татуировкам: на рукаве смешано всё — природа, побережье, переходящие в мрачные черепа и пистолет, обвитый лозами.

— Нашел что-нибудь новое? — спрашивает он и потянулся к бумагам у моих ног. На этот раз я качаю головой, пытаясь вернуться к задаче. — Сеффи и Рио скоро будут, может, их файлы помогут собрать пазл.

Снова кивок.

— У нас всё нормально? — внезапно спрашивает Уайатт, разворачиваясь ко мне.

— В каком смысле? — показываю я жестами.

— Ну, я вижу, что Тацита из кожи вон лезет, чтобы меня выставить. Ты решил пойти тем же путем?

Я моргаю. Он серьезно так думает? И это что, боль в его голосе?

— Нет, — подписываю я.

— Хорошо. Потому что душ нифига не помог, а я хотел сделать это уже несколько дней.

Он плавно преодолевает расстояние между нами, обхватывает мою челюсть, и его губы накрывают мои.

Я замираю от его напора. Единственная реакция — мои руки вцепляются в его талию, чтобы хоть как-то удержаться, пока мозг катапультируется в стратосферу. Его язык проходится по моим губам, и у меня вырывается стон. Я открываюсь ему, сжимая его бока сильнее — его кожа еще теплая после душа.

Я действую на одних инстинктах, когда наши языки встречаются и сплетаются. Он давит сильнее, и я чувствую, как заваливаюсь назад, пока не оказываюсь на подушках, а пространство между моими ногами не заполняется его мощным телом.

Вся кровь отливает к паху, в голове мутится, пока Уайатт продолжает целовать меня до беспамятства.

Мои бедра двигаются сами собой, толкаясь вверх, прижимая мой твердеющий член к нему, ища хоть какого-то облегчения от этой внезапной, всепоглощающей боли. Трение его эрекции о мою приносит блаженство.

Снова простонав, я разрываю поцелуй, чувствуя, как горят щеки. Уайатт приподнимается, глядя на меня сверху вниз, но я не могу встретиться с ним взглядом.

— Эй, — мягко говорит он, заставляя меня посмотреть на него. — Не нужно стесняться того, что берешь то, что хочешь.

Мои бедра снова хотят толкнуться, но я их зажимаю. Несмотря на его слова, я чувствую себя настолько неуверенно, что не могу ответить, только пальцы нервно постукивают по его боку.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я представлял, как ты извиваешься подо мной? — спрашивает он. Он опускает голову к моей шее, осыпая её поцелуями, а затем нежно прикусывает мочку уха.

Электрический разряд прошивает позвоночник от места укуса, и мои мышцы, которые я так старательно зажимал, расслабляются. Я снова вжимаюсь в него, и на этот раз он тоже двигает бедрами. Наши члены прижаты друг к другу, и воспоминания о том, как он ощущался без одежды, заставляют меня давить еще сильнее.

— Сука, какой же ты сладкий, — шепчет он мне в ухо.

Я буквально плавлюсь в матрас, когда он внезапно отстраняется. Мои глаза встречаются с его, молча умоляя вернуться.

— Не волнуйся, я о тебе позабочусь, — говорит он, медленно спускаясь по моему телу. Его руки возятся с поясом моих штанов, расстегивают ширинку и стягивают их вместе с бельем, освобождая мою эрекцию.

Я могу только наблюдать, как он пару раз медленно проводит рукой по моему члену, прежде чем наклониться и взять головку в губы. Я почти бьюсь в конвульсиях от первого же движения его языка; я тяжело дышу, пока волна удовольствия накрывает меня, как цунами.

Это что, минет всегда такой охеренный? Неудивительно, что парни вечно об этом мечтают.

— Смотри на меня, прелесть, — Уайатт отрывается на секунду, чтобы приказать. — Я должен тебя видеть. Должен понимать, если я делаю что-то, что тебе не нравится.

Я делаю, как он просит, позволяя всей благодарности и возбуждению отразиться на моем лице. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Он снова принимается за дело, лаская головку языком, оттягивая крайнюю плоть, чтобы лизнуть чувствительную уздечку. Я пугаюсь, что он остановится, когда с кончика начинает капать предэякулят, но на этот раз он стонет — похоже, ему нравится мой вкус.

Я немного успокаиваюсь, отдаваясь эйфории, когда он уходит глубже, заглатывая меня почти до основания одним махом. Я снова на грани. Его рот горячий, мокрый и тесный.

Его глаза ни на секунду не отрываются от моих, в зрачках сияет восторг. Ему это нравится — и это открытие поражает меня, ведь я и сам бы с радостью сделал это для него. Хотя у меня явно не хватило бы тех навыков, которые он демонстрирует сейчас.

Он начинает двигать головой, заглатывая меня до самого горла и обратно, используя язык, чтобы довести меня до пика.

Вскоре давление в яйцах становится невыносимым, я пытаюсь отстраниться, чтобы не кончить ему в рот, но он прижимает мои руки и придавливает меня к матрасу, положив руку мне на живот.

Он начинает сосать и лизать еще интенсивнее, и я не могу сдержать оргазм, который налетает на меня, как поезд. Мой член дергается, выстреливая струю за струей прямо ему в горло. Он проглатывает всё до последней капли и вылизывает головку начисто, прежде чем отстраниться.

Я откидываюсь назад, бездыханный и вялый. Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу ходить. Уайатт массирует мои бедра, проводит руками под футболкой по моему прессу мягкими мазками, а затем натягивает на меня белье и штаны, приводя одежду в порядок.

Он нежно целует меня в бедро, прежде чем подняться. Я сажусь и уже собираюсь спросить, могу ли я ответить ему тем же, когда в дверь стучат. Уайатт наклоняется и быстро целует меня снова, его язык врывается в мой рот, заставляя меня почувствовать вкус самого себя, а затем он отходит, чтобы впустить остальных.

Несколько листов, которые я изучал, теперь измяты подо мной. Я быстро сгребаю их и пытаюсь разгладить, пока Сеффи и Рио заходят в комнату.

Глава 21. Тацита

— Ты изменил условия испытания.

Я поджидала Гаррика в его кабинете и испытала прилив гребаного удовлетворения, когда он подпрыгнул на полметра от неожиданности. Видели когда-нибудь видео, где коты подпрыгивают до потолка, если рядом положить огурец? Вот этот котяра сейчас исполнил ровно то же самое.

Его глаза сузились, когда он пришел в себя и направился ко мне — я как раз вальяжно пристроилась на краю его стола.

— Как ты, блядь, всё время сюда попадаешь?

— Скажешь, зачем поменяли игру — может, и я тебе скажу, — соврала я. У меня не было ни малейшего намерения раскрывать секрет прямо сейчас. Пусть помучается подольше.

— Я знаю, что ты видела планы. Нельзя давать тебе преимущество. — Он внимательно следил за моей реакцией на это признание.

— Преимущество? Ты серьезно думаешь, что три столетия работы на Аида весят меньше, чем знание правил игры? Или тот факт, что я — демон, и я сильнее всех этих людишек вместе взятых?

— Нет. Но ты можешь подпортить шансы другим участникам. Двоим конкретно — если отчеты моих парней не врут. — Он уставился на меня в упор, ожидая, что я удивлюсь. Типа его команда заметила, сколько времени я провожу с Майло и Уайаттом. К этому списку уже можно было добавить и Сеффи, но, судя по всему, Гаррик намеренно её пропустил — особенно после того, как допрашивал меня про секс с Уайаттом.

— То, что ты это вспомнил, подтверждает только одно, Гаррик, — сказала я, скрещивая руки под грудью.

— И ты даже не будешь отрицать, что сблизилась с двумя участниками?

— С чего бы? Я этого и не скрывала. А вот то, что ты об этом заговорил, значит, что тебе не всё равно, кто мои союзники.

— Мне глубоко плевать.

— Серьезно?

— Абсолютно. — Он сердито навис надо мной, сделав еще шаг и почти прижав меня к столу.

— Тогда какого хера мы говорим об Уайатте и Майло, когда я пришла обсудить Игру?

— Потому что Тридцать Девятый и Девятнадцатый тебя отвлекают.

— Иди нахер! — Тут я уже не выдержала, сорвалась с места и вплотную приблизилась к его лицу. Пусть обвиняет меня в чем угодно, но к своей миссии я отношусь серьезно.

— Задел за живое, Богиня?

— Если ты ставишь под сомнение мой профессионализм — то да. В жопу тебя, и в жопу это всё. — Я попыталась пройти мимо него, решив, что пытаться выудить что-то полезное об этом детективном квесте бесполезно.

Он шагнул в сторону, блокируя выход.

— Дай пройти.

— Нет. Отвечай сейчас. Мне доложить Аиду, что ты запала сразу на двух подозреваемых из нашего списка?

Я сжала кулаки, усмиряя своего демона. Под кожей всё горело — тело требовало трансформации.

— Во-первых, Аид был там, когда мы обсуждали мой трах с одним из них, так что он в курсе. Во-вторых, то, как я веду миссию — не твоё дело.

— Моё, если ты «поплыла». Судя по тому, что я слышал, разовый перепих превратился в привычку.

И тут я сорвалась. Ну, не полностью — я выпустила рога, хвост и когти. Крылья за спиной я удержала, чтобы не разорвать куртку в клочья. Я толкнула Гаррика так сильно, что он отлетел назад, а мои острые когти зацепили его рубашку, с треском распарывая ткань.

— Следи за тем, с кем разговариваешь, Гаррик, — прошипела я.

Он ответил мгновенно. Бросился на меня, перехватил мои запястья и вжал их мне же в грудь. Используя сверхъестественную силу своей пантеры, он попятил меня назад, пока я не уперлась бедрами в его стол.

Я ждала, что он остановится, но он продолжил давить, опрокидывая меня на стол, пока я не потеряла равновесие и не рухнула спиной на столешницу. Я попыталась подогнуть ноги, чтобы прописать этому уроду мощный пинок — желательно по яйцам, — но он вклинился между моими бедрами, раздвигая их своим телом.

Я оскалилась, он зарычал в ответ, нависая надо мной и наваливаясь всем весом на мои прижатые к груди руки.

— Здесь главный я, — пророкотал он низким голосом.

У меня бешено заколотилось сердце — его доминирование действовало на меня пугающе возбуждающе. Я могла бы перехватить инициативу, но… может, я этого и не хотела. Оказаться зажатой под его едва сдерживаемой звериной натурой было охеренно. В голове вспыхнула мысль: а каково будет увидеть, как этот хищник окончательно теряет контроль?

— Насколько я помню, я вхожу в ближний круг Аида, а ты — просто его цепной пес, — поддразнила я.

Гаррик перехватил мои запястья и завел их за голову, растягивая мои руки до упора, чтобы не задеть мои рога. Его тело опустилось еще ниже, воздух между нами буквально искрил. Клянусь, я чувствовала статическое электричество на коже даже через одежду.

— Я тебе, блядь, не пес, — прорычал он, его глаза превратились в узкие щели, в которых полыхнуло пламя.

— Да неужели? А по мне, так ты обычный грубиян.

— Заткнись. — По его телу прошла судорога — контроль начал давать трещину.

— Заставь меня, — бросила я вызов.

И он сорвался. Его губы врезались в мои — это был тот самый взрыв, на который я надеялась. Его язык был горячим и властным, он буквально ворвался в мой рот. Его бедра прижали меня к столу, я чувствовала, как его член между нами становится каменным. Между ног у меня стало мокро за доли секунды.

Это казалось неизбежным. Всё это напряжение, копившееся неделями, все эти едкие замечания и взаимное раздражение — всё привело к этому: мы выплескивали это через наши тела.

Его когти вспороли мою майку по центру, обнажая грудь. К счастью, он убрал когти, прежде чем сжать мою грудь ладонью — он схватил её целиком, сладко сминая, а затем ущипнул сосок через ткань бюстгальтера.

Я сорвала с него рубашку. Мы оторвались друг от друга на мгновение, чтобы я могла полностью стянуть одежду с его торса. Он воспользовался моментом, чтобы сорвать с меня остатки майки и лифчик.

Я во все глаза смотрела на него — он был невероятен. Футы оливковой кожи, натянутой на идеально прорисованные мышцы. Пресс и грудь напрягались под моим взглядом, заставляя меня хотеть вылизать каждый дюйм.

Его пылающий взгляд был таким же пьяным от похоти, как и мой. Разделавшись с верхом, я снова закинула руки за голову. В этом сценарии я была не против отдать инициативу ему.

— У тебя три секунды, чтобы отступить, — протянул он, хватаясь за пояс моих штанов.

— Если ты сейчас остановишься, я тебя просто убью, — выдохнула я, дрожа от предвкушения.

Приняв мою угрозу как согласие, он сорвал с меня остатки одежды, оставляя меня голой и раскинутой на его столе.

Его взгляд зацепился за тату — гирлянду роз и белладонны на моем бедре. Он провел большим пальцем по контуру, доходя до кинжала на внешней стороне.

— Это ведь ведьминская татуировка?

— Моргана делала, — быстро ответила я, начиная раздражаться из-за его заминки.

Его глаза расширились, он снова посмотрел мне в лицо.

— Должно быть, это влетело тебе в копеечку.

— Она стоила каждого гроша. И я покажу тебе, как она работает, если ты не войдешь в меня в ближайшие пару секунд.

Его ладонь хлестнула меня по заднице, чуть пониже татуированного кинжала. Боль прошила меня до самых костей, вышибая воздух из легких.

— Здесь главный я, Богиня. — В его голосе снова послышался звериный рык.

Пусть себе думает, что хочет, но он выполнил мою просьбу: расстегнул ширинку своих тактических штанов и достал член.

Я не успела его толком рассмотреть — он вошел в меня одним мощным толчком до самого упора. Я вскрикнула от неожиданности, вспомнив об одной особенности его вида — широкой головке члена. Когда он продвинулся глубоко внутрь, я почувствовала, как он заполняет меня до краев. Каждое его движение назад, когда он почти выходил, заставляло меня стонать от капитуляции — его ширина так сладко растягивала мои стенки.

Я вцепилась руками в край стола над головой. Эта пантера между моих ног задала карающий ритм. Одной рукой он прижал мою ногу к моей же груди, чтобы входить как можно глубже. Другой ладонью он продолжал яростно мять мою грудь.

Он снова крутанул мой сосок, на этот раз сильнее, и я опять закричала: удовольствие и боль смешались в такой коктейль, что в глазах всё поплыло.

— Ты что, забыла, Богиня, каково это — трахаться с кем-то, у кого есть демоническая сила? Совсем одомашнилась со своими людишками? — Голос Гаррика творил что-то странное с моим мозгом. Пока моё тело принимало его напор, слова отозвались яростной ясностью.

Я рывком села, вытянула руку вперед и впилась когтями в его горло.

— Не приплетай их сюда.

— Ого, какая защитница.

— Они не имеют к этому никакого отношения, — прорычала я, сжимая пальцы сильнее и протыкая кожу острыми ногтями.

Гаррик шикнул, отпрянул, выходя из меня, и прижал руку к шее. Пальцы вернулись в крови.

— Не понимаю. — Его ярость вдруг сменилась искренним любопытством. — Ты ведь это серьезно.

— Серьезно. То, что я делаю с ними, никак не касается вот этого всего, — отрезала я. — Не то чтобы «это» вообще что-то значило.

— Вот как? — Его глаза потемнели, и он снова двинулся на меня. Я взвизгнула, когда он набросился, перевернул меня на живот и снова вклинился между ног, когда мои стопы коснулись пола. — Тогда ты не будешь против, если я поимею тебя как шлюху, а потом ты побежишь обратно к своим драгоценным людишкам.

Он вошел в меня сзади. Полнота его члена и новая поза мгновенно превратили меня в податливый воск в его руках. Его грубость и полные злости слова раздули жар внутри меня до состояния пожара.

Раньше я думала, что его темп был жестким. Это было ничто по сравнению с тем диким, животным способом, которым он трахал меня сейчас. Зажав в кулаке мои волосы, он тянул меня на себя, пока входил так глубоко, что мне казалось — он меня сейчас насквозь проткнет.

Звуки, которые я издавала, были настолько греховными, что я бы покраснела, если бы вся кровь не прилила к низу. Моя киска сжималась вокруг него, когда он буквально выбивал из меня оргазм. Я могла только цепляться за край стола и молиться, чтобы выжить.

Когда я кончила, это было нечто первобытное, чисто демоническое. Удар был такой силы, что я выгнулась дугой, подаваясь назад, чтобы Гаррик оставался глубоко внутри меня, пока я проживала волну за волной.

— Блядь, ты просто нереальная. Вид твоей задницы может убить мужика, — прохрипел он надо мной. Я не ожидала похвалы, но она вызвала новую волну мурашек по коже и заставила меня улыбнуться.

Он отпустил мои волосы, обхватил обеими руками мои бедра и сделал еще несколько мощных толчков, прежде чем кончить самому. Струи его горячей спермы смешались с моей смазкой, и запах секса заполнил комнату.

Я думала, он сразу выйдет, но он не шевелился, оставаясь внутри, пока его член не начал опадать. Он убрал волосы с моей спины, перекинул их через плечо и начал медленно водить ладонями по моему позвоночнику.

Опершись на локти, я пыталась восстановить дыхание, наслаждаясь моментом тишины после бури. Но вскоре жесткий стол подо мной стал причинять дискомфорт, и мне пришлось подняться.

Гаррик зарычал, когда наши тела разъединились, но придержал меня за плечи, когда мои ноги предательски задрожали. Он всё еще не давал мне пространства, продолжая гладить мою обнаженную кожу и обнимая за талию.

Одна его рука поднялась и коснулась основания моего рога. Ноги у меня подкосились.

— Там очень чувствительно, — выдохнула я, уводя голову в сторону. Его это не остановило, он снова коснулся их, заставляя меня прижаться спиной к его груди. Снаружи они могут казаться твердыми и неживыми, но на деле всё наоборот.

— Ты совсем не такая, какой я тебя представлял, — прошептал он так тихо, что я не уверена, хотел ли он, чтобы я это слышала.

— Ты тоже не особо оправдываешь ожидания. Раньше ты был таким профессиональным.

— А ты за всё время ни слова не сказала, — хмыкнул он. Это правда: все наши контакты до этого были сугубо рабочими, и я была в маске. — Но ты права, я должен быть профессионалом.

И тут он отстранился. Я мгновенно почувствовала холод, будто между нами выросли ледяные стены. Он начал собирать одежду, разбросанную по комнате. Протянул мне мои вещи, включая разорванную майку, и молча оделся, больше ни разу не взглянув на моё тело.

Его сперма всё еще стекала по моим бедрам, а он уже вел себя так, будто мы просто коллеги. От таких перепадов можно получить психологическую травму.

— Гаррик… — начала было я.

— Не надо. Я перешел черту. Этого больше не повторится. — Он подошел к столу, сел в кресло и начал поправлять вещи, которые мы сдвинули во время нашей встряски.

Я промолчала и натянула кроссовки. Оставив разодранный топ на стуле, я помедлила еще пару секунд, прежде чем принять тот путь отступления, который он мне давал.

Это место реально выносит мне мозг. Не знаю, что я хотела ему сказать, но мне стоит радоваться, что он считает это разовой акцией. Тогда почему у меня внутри такая пустота?

Стряхнув с себя чувство отверженности, я убедилась, что в коридоре никого нет, и выскользнула из здания охраны. Я и так уже дико опаздывала на встречу с Майло, Уайаттом и нашей бандой. У меня не было времени зацикливаться на том глобальном сдвиге, который я только что пережила.

Глава 22. Гаррик

Какого хера я натворил?

Я никогда не отрицал, что Девяносто Восьмая чертовски привлекательна, но и в мыслях не было, что я реально на неё залезу. Особенно после того, как узнал, кто она на самом деле. Эта паутина слишком липкая, чтобы я в неё впутывался.

Она — одно из самых могущественных существ в королевстве, и сейчас она под моим надзором. Не говоря уже о том, что она умудряется бесить меня до икоты и безупречно нажимать на все мои кнопки. Даже когда мы трахались, она умудрилась довести меня до исступления.

Мой внутренний кот шипит, требуя заявить на неё права. Он хочет её с какой-то собственнической страстью, которую я отказываюсь признавать, хотя он уже считает её нашей.

В дверь стучат. Прежде чем я успеваю подумать, я иду и открываю. Увидев на пороге Таррона, я впускаю его и снова падаю в кресло за столом.

— Что там? Только не говори, что у нас новые трупы. — Этого я сегодня точно не вывезу.

— Нет, но Зафира просила передать, что одна группа, кажется, вот-вот выберет не то оружие.

— Ну, это будут их похороны. — Я покачал головой. Я знал, что какая-нибудь команда поспешит, выйдет на ложный след и в итоге самоликвидируется. — Чья группа?

— Та, где эта хакер.

— Девятнадцатый? — сердце на секунду болезненно скакнуло. Девятнадцатый в одной банде с Тацитой.

— Нет, баба, Двадцать Третья. — На лбу Таррона пролегли складки, когда он считал мою реакцию. Я изо всех сил постарался скрыть облегчение.

Он не сел, а замер где-то между стульями и дверью.

— Садись, если не торопишься. Мне нужно пробежаться по группам, которые сформировались.

— Э-э… я бы с радостью, но тут так несет сексом, что я не уверен в стерильности поверхностей, — нерешительно выдал он.

— Пошел нахер. Стулья чистые. — Он немного вздрогнул, хотя я послал его в шутку. Меня задевает, что наши отношения сейчас такие хрупкие после того, как я вставил ему пистон за потерю пропуска. Это был глупый косяк с его стороны, но я реально зла не держу. У меня проблемы покрупнее.

Он — мой заместитель и человек, которого я бы назвал своим лучшим другом. Не хочу, чтобы между нами была вражда.

— Хватит вести себя так, будто я тебя сейчас пороть буду. Я уже забыл про тот пропуск, давай проехали.

— Точно? Я знаю, что обосрался.

— Да уж, поверь, я сейчас, возможно, обсираюсь куда масштабнее, чем потеря гребаной карточки. — Я тяжело вздохнул и запустил обе руки в волосы. Признание накрыло меня волной костлявой усталости.

— Это как-то связано с тем вторым человеком, чей запах я тут чувствую?

Я принял мгновенное решение.

— Это была Несущая Смерть.

У Таррона отпала челюсть.

— В смысле… — начал он, но осекся, потеряв дар речи от шока.

— В смысле личный ассасин нашего босса, персональная машина для убийства Аида? Да.

— Охренеть. — Таррон расплылся в шокированной ухмылке, растягивая слова. — Ну ты даешь, Гаррик. Как ты её уломал? Она ведь «она», да?

— Да, баба. И это твоя первая мысль?

— А какая должна быть?

— Ну, например, о том, насколько это, блядь, тупо!

— Не, ну ты явно прыгнул выше головы. Хотя, может, она уродина? Она маску снимала?

— Снимала, — подтвердил я.

Он подался вперед, в глазах зажегся азарт:

— Значит, ты знаешь, как она выглядит. Колись, она горячая? Внешность соответствует мощи?

— Я тебе ничего не скажу.

— Да ладно! Ты не можешь вот так меня обломать. Я-то думал, ты тут какую-то участницу оприходовал. А тут такое!

Боги, если бы он только знал всю правду.

— И ты улыбаешься. Было круто, да? — Таррон вскинул бровь, и я понял, что и правда лыблюсь.

Я тщательно подбирал слова для ответа:

— Это был взрыв.

— Думаешь, повторишь?

— Всё сложно.

— Уверен, что так. Но если она сняла перед тобой маску, значит, ты ей реально нравишься, со всей твоей ворчливой жопой.

— Ха! — я коротко хохотнул. Это было максимально далеко от истины.

— Не делай так.

— Как «так»?

— Не обесценивай себя. Я знаю, ты думаешь, что должен строить из себя крутого парня, но тебе пора уже кого-то найти. Ты и так женат на работе слишком долго.

— Я не это имел в виду. — Я заерзал в кресле.

Таррон — мой самый близкий друг уже пару веков, за это время у него было несколько романов, и сейчас он счастливо женат на классной гарпии. Я же, напротив, был один. И меня это устраивало.

— Она будет часто здесь бывать до конца Игр?

— Думаю, да. По крайней мере, пока мы не выясним, кто из этих ублюдков работает на Ангелов. — Я не мог сказать ему, что она вообще-то живет в комплексе всё это время.

— Ну, значит, у тебя есть шанс узнать её получше. Будь открыт для этого.

Я сузил глаза.

— Я почти уверен, что это был разовый перепих.

Он фыркнул.

— Серьезно? Потому что я не знаю ни единого человека, который бы знал её настоящее лицо. Если ты знаешь, кто она — это о чем-то да говорит.

— Нет, ни о чем это не говорит.

Он примирительно поднял руки и пожал плечами:

— Говорю то, что вижу.

— Значит, видишь ты нихера не правильно, — отрезал я. — Можем мы уже сменить тему?

— Ладно-ладно, только не уходи в себя, как ты обычно делаешь.

Таррон знает меня слишком хорошо: это мой стандартный сценарий с бабами, с которыми я сплю. Даже с теми, кто мне нравился и с кем я виделся не один раз. Если честно, работа требует от меня слишком многого, и те, с кем я встречался, этого не понимали. Я не могу бросить всё и бежать по первому зову. От меня зависит куча людей, и я не могу позволить себе лажать. Тартар забит худшими душами нескольких миров. Аид доверил мне держать их на замке и обеспечивать безопасность персонала, а это требует дохрена часов личного контроля.

Я еще раз тяжело выдохнул и наклонился над столом, сложив пальцы домиком.

— Ладно, докладывай по группам, которые сколотили участники.

Глава 23. Майло

Я набрасываю новые связи на стене Уайатта — мы превратили её в доску для расследования, — пока остальные проваливаются в очередной бессмысленный треп. Мы часами корпели над информацией, выданной для этого задания, и пришли к выводу: нам не хватает еще двух досье. Их придется либо выменивать, либо красть у других команд.

Мы неплохо продвинулись в разгадке. Уайатт и Сеффи докопались до сути: нужно найти орудие убийства. Досье описывали членов некоего синдиката, и один из них прикончил другого.

Сейчас все пытаются вычислить мотив. Я в этом дерьме не силен. Моя стихия — конкретные действия: движение денег, цифровые отпечатки. Некоторое время назад решили, что это преступление на почве страсти. Я взял на себя роль летописца — записываю выводы и рисую связи. «Стена убийств» над запасной кроватью Уайатта уже выглядит внушительно.

Тацита пришла поздно. Она необычно тиха и забилась в изножье кровати. Она не рассказала, где была, но я заметил, как она избегает моего взгляда. Такое чувство, будто мне на плечи накинули неуютное колючее одеяло. Я сделал что-то не так?

Уайатт и Рио шумят всю ночь, споря о теориях. Никто не замечает, что Тацита выпала из реальности, но только не я. Мне хочется поскорее вернуться в нашу комнату и спросить, всё ли у неё в порядке.

— Готов поспорить, брат сойдет с ума, когда ему скажут, что я исчез. Он ни за что не поверит, что я мертв или какое там еще дерьмецо они ему скормят, — говорит Уайатт. Эта деталь цепляет мое внимание — разговор явно ушел в сторону от задания.

У него есть брат?

— Сколько ему? — спрашивает Сеффи.

— Младше меня, всего двадцать шесть. Но он вывел концепцию «дикого второго ребенка» на новый уровень. В двенадцать укатил в Штаты, подделав кучу подписей, чтобы пойти в школу экстерном. В семнадцать уже получил диплом Массачусетского технологического.

— И родители разрешили? — удивляется Рио.

— Им было плевать. Он разорвал с ними связь, как только уехал. Я пытался наладить контакт, но уже несколько лет с ними не общался.

Отработанный материал, оба.

— Вы с братом, должно быть, близки, раз думаешь, что он будет тебя искать, — заключает Сеффи.

— Да, даже на разных континентах созванивались каждый день. Стали реже, когда я начал мотаться по миру по работе, и совсем редко — когда загремел в тюрьму. Но мы были не разлей вода. Надеюсь, он в порядке.

От ноток эмоций в его голосе мне хочется подойти и как-то его утешить. Но я не двигаюсь. Не знаю, остается ли наш секс секретом или он готов к проявлениям нежности при других.

Он ловит мой взгляд. Он сидит на кровати, а я стою на ней, чтобы дотянуться до записей на стене.

— Уверена, у него всё хорошо. Звучит так, будто он умеет за себя постоять, — Сеффи произносит те самые слова поддержки, которые не решаюсь сказать я.

— Да, прорвется. Надеюсь, когда я пройду это испытание, смогу его отыскать. Если они смогли открыть портал, чтобы притащить нас сюда, значит, мы сможем ими воспользоваться, когда всё закончится.

— А мне некого ждать, — тихо говорит Сеффи. — Я была совсем одна. Пара друзей, но их больше волновало, как бы переплюнуть друг друга во всём.

— У меня тоже никого. Был в банде, но им нужны были только мои навыки, а не я сам. Уверен, мне уже нашли замену, — Рио усмехается.

— А ты? — Сеффи толкает Тациту в ногу.

— О, мои родители замечательные. Они живут всего лишь через… — она осекается, будто едва не сболтнула лишнего. — Я имею в виду, жили в тридцати минутах от моей квартиры. Мы обедали почти каждую неделю.

— Они тоже в «бизнесе»? — Уайатт вцепляется в крупицу информации. Я тоже внимательно слушаю, прислонившись к стене.

— Ассасины? — Тацита смеется. — Нет, они учителя. Но они знают, чем я занимаюсь, и поддерживают меня.

— Ого. Скучаешь по ним? — спрашивает Сеффи.

— Да. Я давно так надолго не пропадала со связи. — Тацита едва заметно улыбается и теребит ткань одеяла.

— Значит так: как только это дерьмо закончится, мы с тобой найдем способ вернуться на Земной план, — заявляет Уайатт.

Я чувствую укол в сердце от того, что меня не включили в этот план, но никак не реагирую.

— И ты, конечно, тоже. Нам ведь нужно будет выследить твою родню? — Уайатт хлопает меня по ноге. Секундное тепло в груди сменяется ледяным холодом.

Я качаю головой.

Перед глазами вспыхивают лица семьи, которая меня бросила. Ощущение ненужности накрывает волной. А следом пытаются выбраться демоны потемнее — те, что сотканы из огня, дыма и крови. Так. Много. Крови.

Ударив кулаком по стене, я спрыгиваю с кровати. Это было глупо. Я был глупцом. С чего я решил, что здесь станет лучше? Они никогда не уйдут.

Прежде чем кто-то успевает меня остановить, я вылетаю за дверь.

Дыхание сбивается. Я врываюсь в свою комнату и ныряю под одеяло. Сворачиваюсь клубком, пока голову наполняют крики, а в носу стоит резкий запах бензина. Воспоминания пытаются меня утопить.

— Эй, — женский голос прорезает гул разрушения, матрас рядом прогибается. — Всё хорошо. — Рука ложится мне на бок поверх одеяла, в которое я зарылся, пытаясь сбежать.

Нихера не хорошо. Хочется орать. В моем прошлом нет ничего хорошего. В настоящем тоже, но я притворялся.

— Что это было? — глухой голос Уайатта достигает моих ушей.

— Понятно же, что разговоры о семье для него триггер, — цыкает Тацита.

— Оу.

Матрас прогибается сильнее. Меня подхватывают вместе с постелью и перетаскивают на колени к Уайатту. Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться, но он больше. И сильнее.

— Прости, Майло. Я бы не спрашивал, если бы знал.

«Нет», — хочу я сказать.

«Заткнись», — хочу я крикнуть.

«Спрашивай еще!» — орет моя саморазрушительная сторона. Я хочу, чтобы они выпотрошили мои худшие грехи, и тогда они оставят меня в покое. Я обманывал себя, привязавшись к ним. Пытался сбежать.

Я думал, что, может быть… но нет. Нужно было держаться подальше.

Я борюсь с хваткой Уайатта еще немного, но одеяло сковывает меня, как смирительная рубашка. Силы кончаются, и я обмякаю. Решаю сменить тактику и успокоиться. Если он подумает, что меня отпустило, то отпустит сам.

Но он не отпускает. Просто держит. Они с Тацитой о чем-то говорят, но я не слышу слов — мой разум не может замолкнуть. Как бы сильно я ни зажмуривался, реальность лезет наружу.

Внезапно вспыхивает ослепительный свет, и всё здание сотрясается.

— Твою мать, что это было? — Уайатт под мной напрягается.

Подождите. Это было по-настоящему?

Тацита вскакивает.

— Без понятия.

Впервые я слышу панику в её голосе, и это пугает. Она никогда не боится.

Уайатт шевелится, я наконец разворачиваюсь и смотрю на него. Он сосредоточен на ней, но крепко сжимает меня.

— Звучало как взрыв бомбы.

— Оставайтесь здесь, — приказывает Тацита. Уайатт тянется к ней, едва не роняя меня.

— Ты не пойдешь туда одна.

— Я справлюсь.

— Нет. Если ты идешь, то и я тоже.

— Ладно. Но держись за мной. Я серьезно. — Её тон настолько властный, что Уайатт уступает.

— Ты с нами? — Тацита смотрит на меня.

Я киваю. Мысли о дистанции испарились, чувство опасности вытеснило логику.

Уайатт бросается к окну, но, видимо, там ничего не видно — он отворачивается, качая головой.

— Снаружи пусто.

— Звук шел с другой стороны, — говорит Тацита, направляясь к двери. Она колеблется секунду, проводя рукой по бедру, прежде чем распахнуть её.

В коридоре всё спокойно, если не считать других участников, которые выглядывают из своих комнат.

Тацита шагает вперед. Уайатт хватает меня за руку и тянет за собой. Его пальцы переплетаются с моими. Это заземляет. Я снова думаю о том, как могу вести себя с ним на людях. Ситуация опасная, вокруг куча народа, а он всё равно хочет меня держать.

Мы почти доходим до лестницы, когда нас догоняет Сеффи. С ней Рио, хотя его комната этажом ниже. Никто не задает вопросов. Мы спускаемся, датчики света срабатывают один за другим.

На улице нас встречает едкий запах горелой плоти и дыма. Я едва не проваливаюсь обратно в панику, но рука Уайатта прижимает меня к его телу, удерживая в настоящем.

Тацита сворачивает от жилых блоков к учебным корпусам. С фасада всё кажется целым, но стоит нам завернуть за угол, как перед глазами предстает сцена из фильма ужасов.

Часть здания разворочена взрывом — судя по всему, одна из комнат на втором этаже. Бетон завален фрагментами тел, вперемешку с кирпичом и штукатуркой. Из зияющей дыры вырывается пламя — такое красное, какого я в жизни не видел. К небу тянутся клубы дыма.

— Проваливайте! — гремит голос офицера Блейка. Он продирается сквозь толпу, за ним по пятам следует черная пантера.

Появляются другие офицеры. Нас быстро оттесняют назад. Один из гвардейцев выходит вперед, выставив напоказ рога и крылья. Кажется, я никогда не привыкну к сверхъестественному.

— Что случилось? — спрашивает демон-мужчина. — Я был в воздушном патруле, когда бахнуло.

— Похоже, одна из команд выбрала не тот артефакт, — отвечает женщина-охранник, вставшая живым щитом между нами и хаосом.

— Кровавое пекло. Не думал, что взрывчатка будет такой мощной. Решил, что на нас напали.

Женщина усмехается:

— Ага, думаю, Деррану теперь до конца дней светит ночная смена. Хотя Зефир должен был знать, что Драконы не мелочатся, когда дело касается огня.

Они оба смеются.

Я не знаю, как на это реагировать. Нас предупреждали, что Игры смертельны, но это безумие.

— Кажется, вся команда — трупы, — кричит другой охранник со стороны, где складывают тела. — Минимум пятеро, может, шестеро.

Мы наблюдаем, пока огонь не гаснет, а небо не начинает светлеть. Уайатт и Тацита молчат. Уайатт пытался увести нас, когда остальные разошлись по койкам, потеряв интерес к зрелищу. Но Тацита отказалась. Она внимательно следила за каждым движением, будто впечатывала детали в память.

Только когда гвардейцы начали перетаскивать тела на склад — или в могилу, — она очнулась. Мы втроем вернулись в нашу комнату. Уайатт зашел с нами без лишних слов.

— Вы видели? — спрашивает она, когда дверь закрывается.

— Что именно? — отвечает Уайатт. Он так и не выпустил мою руку и тянет меня за собой на кровать, сам падая на неё от усталости.

— Оружие, которое они вынесли. Это был пистолет.

— Ах, это. Субкомпактный полуавтоматический карманный пистолет. Перевод добра, если честно, пушка для полных любителей.

Тацита потирает переносицу.

— Да, но это было одно из тех орудий, что мы обсуждали. Команда ошиблась, и это стоило им жизни.

Я вырываю руку у Уайатта, чтобы иметь возможность жестикулировать. Мозг включается в работу.

— Да. Жене главаря подарили пистолет. Вероятно, это вычеркивает её из списка подозреваемых.

— Согласна. Должен быть связующий игрок, которого мы упускаем. Не просто случайный человек. Нам нужны те дополнительные файлы.

— Но мы не знаем, у кого они, — задумчиво произносит Уайатт.

— Я хочу знать, какие досье были у команды, которую только что испепелили.

— Я видел номера восемь, тридцать два и восемьдесят девять, — показываю я жестами.

— Девяносто, двадцать шесть и тринадцать были у остальных, — добавляет Тацита.

— Тринадцать? — Уайатт звучит потрясенно.

— Да, девчонка с верхнего этажа другого корпуса. Погоди, она же была одной из твоих фанаток, так? — Тацита не скрывает брезгливости.

— Да, и она была славной девчонкой.

— Ты хотел сказать, «хороша в постели»?

— Не ревнуй, Mo Stór, — Уайатт ухмыляется ей. — Я не виноват, что спал с кем-то до того, как ты вошла в эту тюрьму. И она была не просто «телом», она была нормальной.

— Пфф. Я не ревную. Спи с кем хочешь.

— Я больше ни с кем не сплю, кроме вас двоих.

От этого заявления сердце пропускает удар. Как мы перешли от обсуждения дела к этому? Не то чтобы я об этом не думал, но я полагал, что только меня одного волнует динамика, возникшая между нами тремя.

— Я об этом не просила, — Тацита снова выглядит растерянной. Второй раз за эту бесконечную ночь.

— Может и нет, но пора расставить точки. Мне больше никто не нужен. Что бы мы тут ни начали, я хочу продолжения. И я не буду трахаться ни с кем другим, пока мы не разберемся, к чему это приведет.

— Уайатт, не будь идиотом. Прошло всего несколько дней.

— Хочешь сказать, ты спишь с кем-то еще, кроме нас? — спрашивает он.

Тацита молчит. Её молчание — ответ для Уайатта.

— А ты? — Уайатт поворачивается ко мне.

Я качаю головой. Больше никого.

— А хочешь, чтобы был кто-то еще?

Я смотрю на Тациту, потом на Уайатта.

— Нет.

— Уайатт, брось. Нам весело, мы никогда не говорили, что это нечто большее, чем просто секс, — пытается торговаться Тацита.

— В первый раз — возможно. Но теперь я хочу большего.

— И кем мы можем быть здесь?

— Кем захотим.

— Это глупо, и ты сам это знаешь. Ты участвуешь в смертельной игре. Нет никаких гарантий, что ты выживешь.

Я хмурюсь — она говорит так, будто не считает себя частью нашей ситуации.

— Мы, — поправляет её Уайатт.

— Что?

— Ты тоже участвуешь, — напоминает он, хмурясь в ответ.

— Да. Именно это я и имела в виду.

Нависает тишина. Секунды тикают.

— Послушайте, я устала. Мы не спали, а вставать через час. Давайте просто притворимся, что этого разговора не было, и встретимся за завтраком, как обычно, — предлагает Тацита.

Уайатт молчит, глядя на неё как на неразрешимую головоломку.

— Ладно, — наконец отвечает он.

Он поворачивается и — совершенно неожиданно — целует меня.

Это мягкий поцелуй, просто прикосновение губ к губам. Короткий вкус его самого, прежде чем он отстраняется.

— Увидимся через пару часов.

Я только и могу, что ошеломленно смотреть ему вслед, пока он не уходит.