Несколько часов спустя Хелену арестовали за убийство Эмили Кэнтербери. Коллеги Джаспера подтвердили, что нашли глушитель в ее сумке «Эрмес», а маленький черный пистолет совпадал с тем, из которого застрелили Эмили. Это, в сочетании с ее признанием, позволяло закрыть дело. В конце дня детектив Робертс неохотно сообщил Лайле, что она больше не является подозреваемой. Джаспер и Эвелин все время были в участке рядом с ней; Эвелин при этом громогласно жаловалась на отсутствие приличного чая, холод в комнате ожидания и крайне несимпатичный интерьер.

Беа после школы пошла в гости к Норе и страшно рассердилась, вернувшись домой и узнав, что дело раскрыли без нее. Она заставила их слово в слово повторить признание Хелены. Лайла стояла на кухне, протирая столешницу, когда Беа ворвалась туда и быстро, очень крепко обняла ее. Прежде чем Лайла успела ответить на ее объятие, Беа выскользнула в гостиную. Лайла подозревала, что это способ дочери сказать, что она ею гордится.

Ближе к вечеру Лайла позвонила Нейту рассказать, что произошло. На следующее утро в «Ричмонд джорнэл» вышла его статья с правдивой историей смерти Софии Кент. Он сказал Лайле, что это была самая цитируемая статья в газете за последние десять лет.

Через день после ареста Хелены Лайла позвонила адвокату по разводам, которого очень рекомендовал Эдвин. Она была готова жить дальше – без Райана. Пока что Лайла не знала, заключит ли он сделку с правосудием, но планировала добиться того, чтобы Райан вернул все незаконно присвоенные деньги. Она уже обдумывала, как Беа будет навещать Райана в тюрьме – конечно, если захочет. Беа понадобится много поддержки, пока они будут решать, как выстроить их отношения на время тюремного заключения, но Лайла знала, что у них все получится.

Зои сказала, что Лайла может пропустить открытие клуба через несколько дней, но Лайла и помыслить не могла об этом. Она пришла вскоре после начала праздника. Эвелин отправилась в клуб заранее, вместе с Флоренс, чтобы присутствовать в самого начала. Они решили надеть одинаковые головные повязки, утверждая, что те отлично передают дух «ревущих 20-х».

Беа осталась дома с Джаспером, и они устроили марафон «Она написала убийство». Джаспер согласился напечь печенья с шоколадной крошкой в процессе просмотра сериала и заполнения заявления на получение лицензии. Он решил основать частное детективное агентство. Беа спросила, не нужны ли ему партнеры, и он, посмотрев прямо на Лайлу, ответил: «Да, нужны».

Когда Лайла подъехала, в клубе вовсю грохотала музыка. Они с Нейтом договорились, что он подождет ее снаружи. Он уже был там, когда Лайла парковала машину.

– Выглядишь невероятно! – сразу же воскликнул Нейт.

Лайла покружилась, демонстрируя ему платье.

– Ты не поверишь, но я его позаимствовала у Эвелин. Висело где-то в недрах ее шкафа.

Платье было из голубого шелка, с глубоким вырезом на спине, высоким воротом и открытыми плечами. Оно сидело на Лайле идеально, и она не была уверена, надевали ли его хоть раз. Сейчас, подумав об этом, она поняла, что, скорее всего, Эвелин купила его специально для нее.

– Между прочим, ты теперь практически знаменитость, – заметил Нейт.

– Думаю, описывать меня как очаровательного частного сыщика было некоторым преувеличением. Но мне звонили из Си-эн-эн, Эн-би-си и Си-би-эс – все хотят взять интервью.

– Ты согласилась?

Лайла покачала головой:

– Ни за что на свете. Я хочу, чтобы моя жизнь стала спокойной, а не еще более сумасшедшей. С меня достаточно того, что я больше не считаюсь подозреваемой в убийстве.

Они вошли в клуб. Передняя была небольшой, с темным занавесом, отделяющим ее от основной части клуба. Хорошенькая молодая хостес стояла возле стойки. Она подмигнула Лайле, с которой уже виделась с утра.

– Пароль, пожалуйста.

Лайла наклонилась и шепнула ей на ухо: «Примроуз».

Девушка широко улыбнулась и откинула занавес в сторону. За ним бушевала вечеринка. Бар обрамляли цветочные композиции в темных тонах, все пространство занимали столики и стулья, и повсюду сидели и стояли люди. Лайла с Нейтом прошли дальше, в другой зал, с книжными стеллажами и еще столами и стульями. Гости разговаривали, смеялись и выпивали. Наконец они добрались до центрального танцпола со сценой метровой высоты. Там уже играла группа Тедди. Лайла вынуждена была признать, что играют они превосходно.

На танцполе отплясывали мужчины и женщины всех возрастов: в основном молодежь лет двадцати-тридцати, но были и люди постарше. Некоторые так и значительно старше.

Эвелин стояла у стены с Флоренс, Мэри Диксон и Эдвином. Все держали в руках коктейли. Джун и Айрис танцевали неподалеку. На Джун была блузка с очень глубоким вырезом. Лайла понадеялась, что до конца вечера ее грудь не вывалится наружу, хотя, честно говоря, это казалось маловероятным.

Лайла подошла к Эвелин:

– Тедди звучит великолепно.

Эвелин вздохнула.

– Да, он хороший певец. Но не суперзвезда, как ни крути.

– У него талант, – вставила Флоренс, торопясь сделать комплимент старинной подруге.

Эвелин обвела глазами толпу:

– Как думаете, есть здесь достойные девушки для моего сына? Я уже примирилась с фактом, что у него никогда не будет работы, что само по себе неприятно. Но я все еще надеюсь, что он женится и когда-нибудь я дождусь внуков. Он, конечно, сильно взрослый, но для некоторых мужчин это как раз подходящий возраст, чтобы остепениться.

Флоренс прищурилась на танцующих.

– Кажется, вон там дочь Мириам Вейл. Ей всего двадцать пять, но, возможно, Тедди это понравится. Она внучатая племянница Кэтрин Ли, так что гены у нее хорошие.

Эвелин окинула взглядом симпатичную девушку, танцевавшую возле сцены.

– Подойдем к ней поговорить?

– Конечно, – кивнула Флоренс.

Они вдвоем поковыляли через толпу по направлению к бедной дочке Мириам Вейл. Кто знает, что они ей наговорят?

Зои заметила Лайлу с другого конца зала и поспешила к ней, останавливаясь на каждом шагу и принимая от гостей поздравления.

– Ты можешь в это поверить? – спросила она Лайлу.

Лайла восторженно обвела клуб глазами – толпу, красивую отполированную барную стойку, колонны, уходящие в потолок, и персонал в костюмах соответствующей эпохи.

– Тут просто невероятно. Я так рада за тебя!

– За нас, – поправила ее Зои. – Ты помогала. Если бы ты не вмешалась, этого могло бы вообще не произойти. Никто не узнал бы про это место. А теперь – только посмотри, какой успех! Мы сегодня сделаем выручку, и я смогу кое-что тебе заплатить. У тебя отлично получается продвигать проекты. Очень хочется посмотреть, за какой ты возьмешься следующим.

Лайла улыбнулась, пытаясь скрыть внезапный дискомфорт. Что она будет делать дальше? Она так и не нашла работу, хотя кое-какие варианты были. Можно устроиться на подработку днем, а по вечерам получать образование – изучать маркетинг, как она и планировала в колледже. А может, стоит воспользоваться успехом клуба Зои и, сославшись на него, устроиться на стартовую должность в ивент-агентство. И Джаспер дал понять, что не откажется от партнера по новому бизнесу. Как оказалось, у нее здорово получается выведывать у людей их секреты. Что бы она ни решила делать, она найдет способ сделать это успешным.

Теперь, когда квартира была вычищена, а Лайла больше не являлась подозреваемой в убийстве, она могла ехать куда угодно. Через две недели у Беа заканчивался учебный год, и Стэнли хотел скорее выставить квартиру на продажу. У Лайлы сдавило грудь при мысли, что им придется выехать из апартаментов Глории. Поначалу это была полная катастрофа, но она сделала их уютными и комфортабельными. Она будет скучать по мохнатому дивану, по свету, льющемуся в окна гостиной, и по виду на Гроув-авеню. Она признавала, что не хочет уезжать, но у нее нет выбора. Они никак не могут себе позволить такое жилье, да и по требованиям к возрасту она не проходит. Лайла всегда знала, что они в «Примроузе» лишь временно.

Зои отступила, и толпа немедленно поглотила ее. Нейт подошел и встал рядом с Лайлой.

– Мэри Диксон сказала мне, что они созывают внеочередное собрание – будут голосовать за исключение Рут из совета. Она упомянула что-то о том, что после утреннего визита полиции в «Примроузе» уже не доверяют ее моральным принципам. Думаю, новость разлетелась по всему зданию.

– Любопытно, – заметила Лайла.

Они с Эвелин договорились никому не рассказывать о гипотетическом признании Рут, но Джаспер не согласился сохранить его в тайне от полиции. Вряд ли Рут арестуют за кражи двадцатилетней давности, но допрос явно положил конец ее правлению… Что ж, это Лайла точно переживет.

– Джун приглашала меня на медленный танец, – шепнул Нейт.

– Но песня не медленная, – сказала Лайла, блеснув глазами.

– Знаю. Это-то и пугает, – ответил Нейт.

Лайла рассмеялась. Она понятия не имела, что будет с ней и Нейтом дальше. Торопиться нельзя: ей предстоит развод и разговор с Беа насчет свиданий. Перед ними куча препятствий, которые придется преодолеть, прежде чем она сможет хотя бы подумать о новых отношениях. Однако на данный момент Нейт – отличная кандидатура, чтобы немного развлечься. Лайла шагнула к нему, и их пальцы переплелись.

* * *

Мама позвонила утром следующего дня. Лайла перевернулась в постели, потянулась и окинула взглядом спальню. Подтянув к себе телефон, увидела на экране мамино фото и вздохнула. Мама звонила шесть раз, но Лайла не брала трубку. Ей не хотелось слышать, что Стэнли расстроен из-за новой шумихи, которую Лайла устроила, раскрыв убийство Софии Кент.

Конечно, звонила не только мама. Многие старые знакомые из Норфолка тоже пытались связаться с Лайлой, но она игнорировала их, как они ее последние восемь месяцев. Лайла ответила только на звонок Дафны, которую обрадовали новости в прессе и которая обещала вскоре нанести ей визит.

Патрисия прислала сообщение, где требовала встретиться с Лайлой в Норфолке и обсудить дальнейшее образование Беа с учетом того, что Райан теперь в тюрьме. Лайла ответила коротко: «Вы разбирайтесь со своим сыном. А я разберусь с моей дочерью». Дальнейшие сообщения Патрисии она оставила без ответа. Лайла не чувствовала себя обязанной хоть что-то обсуждать со свекровью.

И вот теперь она держала в руках телефон и мамин номер пульсировал на экране. Лайла не могла избегать ее вечно. Она нажала на кнопку ответа.

– Привет, мам.

– Дорогая, наконец-то! Все только о тебе и говорят! – воскликнула мама.

– Мне очень жаль, – сказала Лайла.

– Почему это? Мне кажется, то, что ты сделала, просто невероятно, – удивилась мама. – Люди звонят Стэнли с благодарностями за то, что он позволил тебе пожить в «Примроузе» и изгнать оттуда убийцу. Ты герой!

– О, – удивилась Лайла и села в постели, внезапно проснувшись. – Рада это слышать.

– Поверить не могу, что ты раскрыла убийство Софии. Спустя столько лет! Кто бы мог подумать, что ты на такое способна…

– Уж точно не ты, – не подумав, заметила Лайла.

Несколько секунд мама молчала.

– О чем ты говоришь?

Лайла закусила губу, придумывая, как сгладить сказанное. Хотя… С какой стати? Мама прямо говорила, что Лайле ни за что не раскрыть убийство. Почему она должна притворяться, что этого не было?

– О том, что ты считаешь, я на такое неспособна.

– Какое «такое»? – негромко спросила мама.

– Ну, разгадывать тайны и использовать свой мозг.

Мама снова помолчала. Потом в трубке раздался короткий вздох. И еще. Всхлипы. Мама плакала.

– Мам? – осторожно позвала Лайла.

– Прости! Но как ты могла так думать? – спросила мама, и ее голос сорвался.

– Ты говорила, что я не смогу раскрыть убийство.

– Потому что у тебя нет опыта. И потом, я не хотела, чтобы вы с Беа подвергались опасности. Расследовать убийства очень опасно, – сказала мама.

Лайла подумала про пистолет Хелен и сглотнула. Мама была не совсем уж не права.

– Но дело не только в расследовании убийства. Ты никогда не верила, что я смогу сама себя обеспечивать. Всю мою жизнь ты подталкивала меня выйти замуж и заставить Райана меня любить, – ответила Лайла.

– Но я думала, что ты его любишь! – воскликнула мама. – Я просто хотела, чтобы ты была счастлива.

– А я не была счастлива. Еще до того, как он сбежал. – Лайла не сумела скрыть невысказанного упрека в своих словах.

– Я этого не знала. Жаль, что ты не сказала мне.

– Правда? Тебе жаль? Но ты же никогда не позволяла мне жаловаться, чтобы не стеснять очередного мужчину, который нас в то время содержал, – возразила Лайла.

Мама замолчала уже надолго. Потом вздохнула:

– Ты права. Надо было больше к тебе прислушиваться. – Опять она не стала спорить с Лайлой. В ее голосе слышалось поражение.

И это поражение сделало свое дело. Что-то будто щелкнуло у Лайлы внутри. Ей расхотелось одерживать победу в этом споре. Она была не согласна со многими вещами, которые мама делала или говорила за прошедшие годы, но Лайла наконец-то могла выбирать сама и жить своим умом, как взрослый человек. Она скрывала часть себя ото всех, включая маму. А должна была восстать уже много лет назад.

– Я на тебя не сержусь, – сказала Лайла.

– Но тебе стоило бы, потому что я плохо старалась. Я должна была лучше давать тебе понять, что считаю тебя умной и горжусь тобой, – ответила мама голосом, дрожащим от слез. – Я должна была говорить это чаще.

Ее слова показались Лайле солнечным лучом, упавшим на лицо. Она навсегда запомнит сегодняшний урок. Не обязательно, чтобы они с Беа во всем соглашались, – она все равно будет гордиться своей дочерью и часто ей это повторять. Так им обеим будет легче.

Мама негромко продолжала:

– Я никогда не хотела, чтобы ты попала в такую тяжелую ситуацию, как я после смерти папы. Может, ты и не помнишь, ты была маленькая, но у нас выдалось нелегкое время. Моей зарплаты секретаря едва хватало на квартиру и еду. Я постоянно волновалась о том, как буду поднимать тебя. Думала, что кто-то вроде Райана позаботится о тебе и ты не будешь бороться, как боролась я. Но мне следовало знать, что ты сумеешь прожить самостоятельно.

– Спасибо, мама. Это много для меня значит. И пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что мой брак распался не по твоей вине.

– Не знаю, не знаю… Мое дело – защищать тебя, – сказала мама.

Вот оно! Мама повторила слова самой Лайлы, обращенные к Беа. По этой же причине Хелена молчала насчет смерти Софии и скрывала правду от Элис – пусть и ошибочно. Матери защищают… Но это не значит, что они могут все исправить. Не значит, что они могут развести руками тучи. Не значит, что они не делают миллионы ошибок. Зато они любят. И любят. И любят. В конце концов, этого более чем достаточно.