Хелена уже ушла с ювелирного шоу, когда Лайла, Джаспер и Эвелин выскочили из зала «Гортензия». Минуту спустя они стучали к ней в дверь. Эвелин ударила ходунками об пол, чтобы наделать еще больше шума. Хелена открыла спокойно, будто ожидала их.

– О, добрый день! Что вас сюда привело? Должна сказать, мероприятие получилось отличное. Спасибо, что помогли все организовать, – произнесла Хелена выверенным, поставленным голосом.

Лайла протиснулась в квартиру мимо нее. У нее не было времени на церемонии. Ее ждали в полицейском участке, а она должна была доказать, что кто-то другой убил Софию Кент и Эмили Кэнтербери, иначе рисковала лишиться дочери и всей своей жизни.

– Что-то случилось? – спросила Хелена, когда Джаспер и Эвелин последовали за Лайлой в гостиную. Эвелин немедленно расположилась на кушетке.

Лайла развернулась и указала на Хелену:

– Вы убили Софию.

Эвелин застонала:

– Тебе надо поработать над манерами, Лайла. Позднее я могу дать тебе несколько уроков.

– Не понимаю, что здесь происходит, но вы должны уйти. Я звоню Стэнли Рейнджеру жаловаться на ваши действия, – предупредила Хелена.

Лайла проигнорировала ее угрозу. Она была на грани срыва.

– А еще вы убили Эмили, потому что она знала насчет Софии и собиралась вас выдать, – заявила она.

Хелена поглядела на Эвелин и Джаспера.

– Вы собираетесь что-то с этим сделать? Уберите ее, или я вызову полицию, – потребовала она.

– Пожалуйста, вызывайте. Будет очень кстати! – рявкнула Лайла.

Эвелин рассматривала свои ногти.

– Хелена, дорогуша, я считаю, пришло время признаться, пока ситуация не слишком осложнилась. Мы набрали против тебя кучу доказательств, преимущественно благодаря моим выдающимся детективным способностям. Джаспер с Лайлой тоже немного помогли.

Джаспер молча встал рядом с Лайлой.

– Мы знаем, что тебя не было на коктейльной вечеринке, когда София умерла. У нас есть свидетель, который видел, как ты входила через боковые двери.

– Не понимаю, о чем вы. – Хелена, похоже, нисколько не волновалась. Она прошла к небольшому антикварному бюро в углу комнаты.

– Уверен, если полиция внимательно все изучит, то свяжет тебя и со смертью Эмили тоже, – продолжал Джаспер. – А они изучат, после того как мы с ними поговорим.

– Это просто смешно, – спокойно парировала Хелена.

– Что вы делаете? – спросила Лайла.

Хелена выдвинула ящик бюро.

– Кое-что проверяю.

Что она могла проверять в такой момент? Лайла не доверяла Хелене. Эвелин оживленно болтала насчет того, что с самого начала была уверена – Хелена убийца. Лайла наклонила голову посмотреть, что задумала Хелена. Но кушетка перегораживала ей обзор.

Наконец Хелена развернулась. В ее ухоженных руках был маленький черный пистолет. Лайла окаменела.

– Он настоящий? С виду какой-то несолидный, – сказала Эвелин, но ее глаза непроизвольно расширились.

– Хелена, положи оружие, – велел Джаспер.

– Пожалуйста. Не надо, – прохрипела Лайла. Единственное, о чем она могла думать, – как Беа узнает о ее смерти. Лайла же пообещала не бросать дочь! – Мы никому не скажем.

Лицо Хелены превратилось в застывшую маску. Она обошла кушетку сбоку, жестом указывая Лайле и Джасперу сесть рядом с Эвелин.

– Я должна защитить себя. Вы угрожаете мне в моем собственном доме.

– Ты можешь всех нас убить. В клубе это, конечно, вызовет неодобрение, – промолвила Эвелин. Голос у нее был ровным, но Лайла заметила, как скрюченные пальцы Эвелин впились в подушку кушетки.

Лайла опустилась на сиденье рядом с Эвелин, обхватив ту за плечи. Джаспер присел с другой стороны.

– Я что-нибудь придумаю, – начала Хелена, уговаривая сама себя. – Все свалю на Лайлу. Она вломилась ко мне в квартиру, застрелила Эвелин и Джаспера, а потом покончила с собой. Полиция и так считает, что она убила Эмили.

– Что происходит? – спросила Элис, входя в гостиную из коридора. Она встала на краю великолепного персидского ковра, глядя прямо на Хелену. Ее лицо побледнело.

– Дорогая, тебя не должно здесь быть. Сейчас же уйди и дай мне разобраться с этим, – ответила Хелена. – Эти люди опасны. Они нам угрожают.

– Но пистолет у тебя, – напомнила Эвелин.

Хелена не сводила глаз с Элис. Для нее в комнате больше никого не было. Лайла внезапно поняла, что Элис – ключ к спасению. Хелена никогда не убьет их на глазах у дочери. Больше всего на свете она заботится о ней.

Элис, напуганная, отступила в коридор.

Лайла заговорила:

– Хелена замешана в смерти твоей сестры. Ее выдали ботинки: когда Софию нашли, на ней были лодочки «Шанель», а не привычные «Мартенсы». – Она развернулась к Хелене: – Вы сняли ботинки с трупа Софии. Вы были там, когда она умерла.

– Не была! – воскликнула Хелена. – Ботинки ничего не доказывают. Куча девушек носит лодочки «Шанель». Возможно, вы не одна из них, но София любила хорошую обувь.

Элис перестала пятиться:

– Нет. Неправда. София терпеть не могла каблуки. Носила только свои ботинки. Ты вечно кричала, мол, она могла бы обуваться и получше. Я прекрасно помню.

– Элис, сейчас же замолчи! – закричала Хелена.

Все замерли. В комнате повисла тишина. Элис уставилась на Хелену.

– Мама, что ты натворила? – прошептала Элис наконец.

Их лица были удивительно похожи: два бледных овала, зеркала друг друга. У обеих в глазах цвета янтаря стояли слезы. Рука Хелены с пистолетом дрогнула.

Лайла тихо заговорила:

– Она заслуживает узнать.

Хелена выпрямила руку, наставив пистолет на Лайлу. Сердце Лайлы заколотилось, ноги задрожали.

– Что случилось с Софией? – спросила Элис, делая шаг к Хелене.

– Я никогда не причинила бы вреда твоей сестре. Клянусь, – сказала Хелена.

– Я тебе верю. Но кто-то убил Софию двадцать один год назад, и я думаю, ты знаешь кто, – ответила Элис.

– Не продолжай! – взмолилась Хелена. Пистолет заходил ходуном, но она все еще крепко держала его в руке.

– Я должна узнать правду. Я хочу двигаться дальше. Я пыталась, но я не могу, – сказала Элис.

Хелена пошатнулась. Она посмотрела на Элис, и ее лицо помрачнело – похоже, она приняла решение.

– Ты была еще маленькая, когда София умерла. Все, что ты видела, – забавная, красивая, очаровательная старшая сестра, которая баловала тебя. Да, она была и такой, но не была совершенством. Иногда София принимала ужасные импульсивные решения. В шестнадцать лет она влипла в крупные неприятности. После этого все изменилось. Она стала проблемной, вечно задерживалась где-то допоздна и прогуливала уроки. Мы нашли доказательства, что она принимала запрещенные вещества, и все знали, что София много пьет. Она была отчужденной, холодной. Я надеялась, это просто такой период.

– Я не помню, чтобы София попадала в серьезные неприятности, – протянула Элис, сбитая с толку.

– Ты и не знала. Никто не знал, – ответила Хелена.

– А что произошло? – громко спросила Эвелин, не удержавшись.

Лайла ткнула ее локтем, призывая молчать: Хелена все еще держала пистолет. Нельзя было злить ее или привлекать ее внимание.

– Пожалуйста, – попросила Элис. – Я хочу знать всю историю.

Хелена сглотнула.

– София случайно… она случайно убила Мелани Ливингстон.

Лайла шумно вдохнула. Поглядела на Эвелин с Джаспером – у них на лицах читался такой же шок. Она вспомнила, как Конрад рассказывал ей, что скалы огородили после несчастного случая, а Тедди упоминал о гибели Мелани.

– Это правда была случайность, – быстро произнесла Хелена. – В этом я ей поверила. Вроде бы на скалах за «Примроузом» подростки устроили вечеринку и сильно напились. Мелани собралась уходить, и София последовала за ней. Они поругались – похоже, Мелани распускала какие-то слухи о Сюзанне. Мелани первая толкнула Софию, а та толкнула ее в ответ. Было темно, обе были пьяны и стояли слишком близко к обрыву. Мелани потеряла равновесие и упала.

– Я помню Мелани. Ее бабушка с дедом устроили роскошный погребальный прием со шведским столом. Мне тогда показалось, это немного чересчур, если хотите знать мое мнение, – прошептала Эвелин.

– После падения Мелани София сразу прибежала домой. Она не стала звать на помощь – была в шоке. Я не могла допустить, чтобы несчастный случай разрушил ее жизнь. У меня и мысли не было обратиться в полицию. Мы не могли допустить расследования убийства. Если бы она села в тюрьму, ее жизнь была бы кончена. Даже если бы ее не приговорили, репутация пострадала бы безвозвратно. Я заставила ее пообещать никому не рассказывать о случившемся. Это должно было остаться в секрете. Мне казалось, София с этим справится. Я думала, что спасаю ее жизнь. – Хелена замолчала, на секунду погрузившись в собственные мысли. – Я не знала, что с ней сделает чувство вины.

– Вот почему она хотела обратиться к психиатру, – тихонько сказала Лайла, сложив два и два.

– Я не могла позволить ей пойти к психиатру, чтобы эта история не выплыла. Сказала, что она должна обо всем забыть и двигаться дальше, – ответила Хелена.

– Мама! – в ужасе воскликнула Элис.

От осуждения дочери Хелена совсем сникла.

– Знаю. Я совершила ошибку. Мне надо было помочь Софии справиться с угрызениями совести, а не делать вид, что Мелани осталась в прошлом. Я была уверена, что со временем София придет в себя, но ее поведение становилось все более деструктивным. Она убедила себя, что Бог наказывает ее. – Хелена прикрыла глаза. По щекам текли слезы. – За пару дней до смерти София попала в неприятности с поддельными чеками. Конрад об этом узнал.

– Я понятия не имела, – прошептала Элис растерянно.

– В ночь коктейльной вечеринки Конрад договорился встретиться с Софией и все обсудить. Я была ужасно взвинчена – не знала, как справляться с ней. Подумала, может, ему удастся ее утихомирить. Но она пришла к нему уже обдолбанная. Плакала, умоляла дать ей денег, чтобы расплатиться с дилером.

Эвелин втянула носом воздух. Этим дилером был ее сын.

Хелена продолжала:

– Конрад сказал Софии, что любит ее и хочет помочь. Она ответила, что он бы ее не любил, если бы знал правду. И рассказала про Мелани. Конрад, конечно, был шокирован и расстроен, и его реакция добила Софию. Она схватила со стола кухонный нож и воскликнула, что не заслуживает жить. Он пытался отнять нож, они начали бороться и оба порезались. Конрад споткнулся и упал, ударившись головой об угол столешницы. Такими я и нашла их в кухне на полу. – Подбородок Хелены дрожал, слезы бежали потоком. – София была мертва. Нож перерезал ей плечевую артерию, и она умерла от потери крови, пока Конрад лежал без сознания.

– Что? – Эвелин почти выкрикнула это, выразив вслух недоверие, закравшееся в голову Лайлы.

Элис зажала ладонями рот, широко распахнув глаза.

– Почему ты не вызвала полицию? – спросил Джаспер.

– Конрад хотел. Он собирался все им выложить – про Мелани, про зависимость Софии и причину ее смерти. Настаивал, что надо рассказать все до мельчайших подробностей. Я была в ужасе от такой перспективы. Зачем марать грязью имя Софии, когда она уже мертва? Я не могла этого допустить. Конрад согласился молчать только потому, что ощущал свою вину; он решил пойти мне навстречу. Я заставила его дать слово, что он не проболтается, – сказала Хелена.

– Вы инсценировали ограбление, – ахнула Лайла.

Хелена медленно кивнула. Ее пальцы на пистолете побелели – с такой силой она его сдавила.

– Это была моя идея. Способ объяснить смерть Софии так, чтобы никто не пострадал. Я перевязала Конраду руку и помогла переодеть рубашку. К счастью, в тот вечер было прохладно. Часть его крови попала на ботинки Софии, когда они оба лежали на полу. Я не была уверена, может ли полиция провести экспертизу с образцов на обуви, поэтому поменяла ее ботинки на свои туфли. Это я тогда кричала – знала, что мать Эмили в соседней квартире услышит меня и предположит, что кричала София. Конрад в этот момент уже был на вечеринке, поэтому у него появилось надежное алиби. Я опасалась, что на допросе он расколется, но в себе была уверена. Я сказала полицейским, что тоже была на вечеринке. Было темно, да меня в любом случае никто не подозревал.

В комнате повисло ошеломленное молчание. Никто не осмеливался даже дышать – все переваривали невероятную правду о гибели Софии.

Наконец Эвелин откашлялась.

– Я эксперт в дедуктивном методе, но кое-что здесь не сходится. С какой стати Конрад предложил вознаграждение, если знал, кто убил Софию? Как-то это… контрпродуктивно, если вы меня понимаете.

– Дедушка никогда бы не нарушил слова, данного маме, – тихо сказала Элис.

– Это правда. Он был человеком чести и пообещал не открывать, как София умерла. Но он хотел, чтобы ты знала. Перед смертью он пришел ко мне и просил тебе рассказать, но прошло слишком много времени, и я знала, что это принесет больше вреда, чем пользы. И я… я волновалась, что ты никогда не простишь мне обман. – Хелена посмотрела в пол; ее голос дрожал. – Конрад не согласился со мной и придумал свой план с вознаграждением; уверена, он думал, что если кто-то выступит с новой информацией о смерти Софии, это заставит меня признаться, что произошло на самом деле. – Она выдохнула, опуская пистолет.

– А эта информация была у Эмили Кэнтербери, – произнес Джаспер своим уверенным «следовательским» голосом. – В ночь смерти Софии ты думала, что мать Эмили находилась в своей квартире одна. С учетом того, что она была прикована к постели, ты решила, что та никак не могла добраться до двери, чтобы увидеть, как ты убегаешь по коридору после того, как имитировала крик Софии. Но ты не знала, что Эмили тоже была там. Я предполагаю, что Эмили все эти годы шантажировала тебя и по этой причине она так и не пошла в полицию. Но потом она решила все открыть и забрать вознаграждение Конрада. Ты ее убила, чтобы заткнуть ей рот.

Хелена не стала отрицать теорию Джаспера. Лайла подумала про дорогой гардероб Эмили и роскошную квартиру. Наверняка все это оплатила Хелена. Это было ясно по ее молчанию и упрямо сжатым губам. Джаспер все угадал верно.

– Как ты могла? – заговорила Элис. Ее лицо было красным, в блестящих потеках от слез. – Ты с самого начала должна была сказать правду.

Хелена посмотрела в лицо дочери; ее подбородок дрожал.

– Я защищала тебя. Конрад был тебе как отец, и ты так сильно любила Софию. Я думала, ты не переживешь того, кем они оказались на самом деле. Я хотела сохранить их светлые образы в твоей памяти. И не хотела, чтобы у тебя над головой висел семейный скандал. Ты этого не заслужила. У тебя должна быть полная и счастливая жизнь. Ты все, что у меня осталось, и я на что угодно пойду, чтобы обеспечить тебе безопасность. – Ее голос стал грудным, рычащим.

Лайле была знакома эта ярость – стремление защитить своего ребенка любой ценой. Хелена думала, что поступает правильно, заминая скандал и насаждая ложное мнение о Софии. Она скрывала непростую реальность, чтобы оградить Элис от мучительной истины, но поступала несправедливо по отношению к ней. Элис заслуживала возможность столкнуться со случившимся лицом к лицу и пережить свои эмоции относительно смерти Софии. Хелена не должна была контролировать события: ей следовало позволить Элис сформировать о них собственное мнение и принять смерть сестры. В конце концов ложь причинила Элис и Хелене куда больше боли, чем правда.

– Я знаю, ты на меня злишься, но это не должно разрушить нашу жизнь. – Лицо Хелены было белым, глаза отчаянными и дикими. Она опять подняла пистолет и прицелилась в сторону кушетки.

Лайла прижалась к Эвелин и Джасперу. После всего, что они узнали, возможно ли, что это правда конец? Эвелин справа от нее задрожала, Джаспер нервно заерзал ногами по ковру. Кажется, сам воздух в комнате застыл. Лайла уронила голову и зажмурила глаза. Беа, Беа, Беа – имя дочери кружилось у нее в голове, как молитва.

Раздался шорох. Лайла распахнула глаза. Элис встала между ними и пистолетом. Она рыдала; по лицу Хелен тоже текли слезы.

– Элис, прошу, – взмолилась Хелена. – Позволь мне с этим разобраться.

– Нет, – ответила Элис. – Больше нет.

Вытянутые руки Хелены затряслись. Лайла задержала дыхание на одну… две… три секунды. А потом Элис забрала пистолет у Хелены и осторожно положила на стол.

– Мы должны рассказать полиции, – сказала Элис.

– Знаю, – склонила голову Хелена.

– Я в ужасе, что ты это сделала, но я все равно тебя люблю. – Голос Элис был хриплым от слез.

– Я всегда буду любить тебя больше всего на свете, – сказала Хелена и распахнула дочери объятия.