Лайла захлопнула за собой дверь в зал «Гортензия». Джаспер встал у выхода, скрестив руки на груди. С крепко сжатыми челюстями он уставился сверху вниз на Рут.

Эвелин присела за один из круглых столиков, поставив сбоку ходунки. Рут, не двигаясь с места, стояла в центре комнаты, но Эвелин похлопала рукой по стулу рядом с собой:

– Ты бы тоже присела.

Рут не пошевелилась.

– Это просто возмутительно. Я не обязана выслушивать, как вы обвиняете меня в преступлении. Я согласилась прийти, только чтобы вы не устроили сцену.

Джаспер приподнял одну бровь.

– Тебе стоит послушать. Мы вчера встречались с Лайонелом Гарретом.

– Я не знаю, кто это, – холодно ответила Рут.

– Местный антиквар и довольно известный барыга. Я правильно употребила термин, Джаспер? – спросила Лайла.

– Более-менее, но мне кажется, Рут это и так знает. Мы нашли доказательства, что Лайонел участвовал в сбыте вещей, украденных из «Примроуза» в две тысячи втором. Он уже разговаривает с полицией, – сказал Джаспер.

– Не пойму, какое отношение это имеет ко мне, – ответила Рут.

– Не делай из нас идиотов, Рут. У меня IQ гения. Нам известно, что это ты продавала ему вещи, украденные отсюда. Он тебя опознал, – уверенно солгала Эвелин.

– Я не имею отношения ни к каким кражам, и я убеждена, что спустя двадцать лет опознание со стороны мистера Гаррета вряд ли будет возможно, даже если предположить, что он хорошо рассмотрел лицо того, кто сбыл ему товар. – Рут хмыкнула, понимая, что аргументы у нее убедительные.

– Может, он толком не разглядел вашего лица, но хорошо запомнил родимое пятно – то, что у вас на руке, в форме четырехлистника. Его он описал очень подробно, – сказала Лайла.

Рут презрительно фыркнула.

– Родимые пятна есть у кучи людей. Если вы правда думаете, что я сознаюсь в преступлении, которого не совершала, вы выжили из ума. Думается мне, вы трое до сих пор надеетесь раскрыть убийство Софии Кент и заодно Эмили Кэнтербери. Знаю, вы волнуетесь, что Лайлу могут арестовать за убийство Эмили, но давайте позволим полиции делать их работу. Я вчера звонила детективу Робертсу проверить, как идет расследование. Он очаровательный мужчина и так усердно ловит преступников. Определенно не моя проблема, что он считает Лайлу виновной, разве что я против, чтобы убийца жил с нами в одном доме. Когда Лайлу арестуют, я добьюсь, чтобы совет проголосовал за ее выселение. Даже те члены совета, которых вам каким-то образом удалось очаровать, ничего не смогут сделать, когда вы окажетесь за решеткой.

Лайла не знала, что на это ответить. Ее плечи поникли, по коже пробежал озноб. Рут была права. Настоящих доказательств у них не было. Единственная подозреваемая в убийстве Эмили – Лайла. Она надеялась, что Рут признается, когда они предъявят ей доказательства воровства, но надежды не оправдались. Рут была не из тех, кто сдается. Наоборот, такие, как она, отпираются до конца.

Эвелин поиграла бриллиантовым браслетом на запястье, после чего с легкой улыбкой подняла глаза на Рут.

– Может, насчет полиции ты и права. Вероятно, они не станут тщательно проверять рассказ Лайонела и его историю насчет родимого пятна. Но одно я тебе могу обещать. Я всем в Ричмонде расскажу, что ты натворила, и заставлю их в это поверить.

– Никто не будет тебя слушать! – дрожащим голосом воскликнула Рут, делая шаг в сторону Эвелин.

– Да что ты? Я была председателем комитета по организации детских благотворительных балов пять лет кряду. Я в попечительском совете Филармонии Ричмонда и Виргинской Оперы – одновременно. Это уникальный случай, Рут. Я председательствовала в попечительском совете Стрэтфорда, основала Общество ремонта и благоустройства улиц и десять лет являлась президентом Садового клуба Вест-Энда. Ты правда думаешь, что у меня нет веса в этом городе? Возможно, женщинам я не нравлюсь. Будем смотреть правде в глаза: большинство из них меня ненавидит, но они поверят мне. – Эвелин вскинула на Рут глаза, но выглядело это так, будто она смотрит на нее сверху вниз. – В любом случае слухи получают в этом городе самостоятельную жизнь. Я прослежу за тем, чтобы этот слух тебя уничтожил, и сильно сомневаюсь, что когда пыль уляжется, ты останешься президентом совета жильцов «Примроуза».

Рут обессиленно упала на один из стульев. Ее руки уцепились за край стола – так сильно, что побелели костяшки пальцев. Было ясно, что стрела Эвелин попала в цель. Угроза иметь дело с полицией – это одно, такое Эвелин еще бы пережила. Но угроза остракизма со стороны всего Вест-Энда Ричмонда – совсем другое; по сути, она была для Рут почти смертельной.

Рут заговорила слабым голоском:

– Давайте предположим – гипотетически, – что я была грабительницей. Что, если мне удастся вас убедить, что я не имею отношения к смерти Софии? Это повлияет на ваше решение?

Джаспер замотал головой, но Эвелин бросила на него стальной взгляд, заставив остановиться.

– Если ты – гипотетически – расскажешь нам все, что тебе известно про грабежи и смерть Софии, и если мы тебе поверим, то, думаю, мы сможем оставить это между нами. За Джаспера, конечно, я обещать не могу, – сказала Эвелин.

– Полиция уже разговаривает с Лайонелом. Если они про тебя узнают, я не стану тебя выгораживать, – предупредил Джаспер.

– У вас слишком мало доказательств, – возразила Рут. – Я в этом уверена. Какие-то старые бухгалтерские бумажки ко мне никакого отношения не имеют.

Лайла уставилась на нее, осознавая, что Рут или кто-то, кого она наняла, похитили бухгалтерские документы из ее квартиры в ночь, когда к ним вломились.

– Так это вы забрались ко мне?

Рут улыбнулась.

– Как домохозяйка на пенсии вроде меня может быть связана со взломом и проникновением? Конечно, я могла бы сделать дубликат запасного ключа, который Глория дала мне незадолго до смерти, понимая, что однажды он может пригодиться. Я могла бы заинтересоваться тем, что за доказательства вы нашли, после того как Эвелин объявила, что вы расследуете ограбления. Но все это чистая теория. Я никогда не стала бы делать ничего подобного.

Лайле ужасно хотелось стереть самодовольную ухмылку с лица Рут за то, что она напугала их с Беа, но времени злиться у нее не было. Она глянула на часы. Через два часа она должна была встретиться со своим адвокатом перед полицейским участком. Лайле необходимо было узнать, что известно Рут насчет ограблений и смерти Софии, – прямо сейчас.

Джаспер прищурился:

– Полиция найдет все это очень интересным.

– Насчет полиции я не волнуюсь, – ответила Рут. – Это я вам уже говорила.

Но Рут волновалась насчет Эвелин – это было очевидно. Лайла ее не винила. Рут покосилась на Эвелин; та кивнула.

– Гипотетически, та грабительница крала только у людей, которые могли себе позволить кое-чего лишиться. Скорее всего, она понимала, что поступает плохо, но, наверное, у нее не было выбора. Возможно, ее муж потерял почти все их деньги на неудачной инвестиции и им нечем было оплатить обучение дочки в юридической школе. – Рут опустила глаза, скрывая слезы. – Это все догадки. Наверняка я не знаю.

Несмотря ни на что, Лайла прониклась к ней сочувствием. На что только женщины не идут ради своих детей!

– А как насчет Софии? Она узнала, что ты грабительница, и сказала тебе об этом? – спросил Джаспер.

Рут недоуменно поморщилась.

– Не понимаю, о чем вы – гипотетически или нет. София ничего мне не говорила. Никто не знал, кто грабитель. Я не имею отношения к тому, что с ней произошло. Меня даже не было в здании, когда ее убили.

– Я читал показания свидетелей по делу Софии, – сказал Джаспер. – Ты в тот вечер была на коктейльной вечеринке. Ты запросто могла выскользнуть оттуда, подняться наверх и убить Софию.

– Я этого не делала! – воскликнула Рут. – Говорю вам: я опоздала на вечеринку, потому что встречалась в паркинге с Лайонелом Гарретом. Гипотетически, конечно.

– Конечно, – кивнула Эвелин.

– Я не могла сказать полиции, где на самом деле была в момент убийства. Вместо этого я им солгала, что все время была на вечеринке. Я вернулась за десять минут до приезда полиции. София была уже мертва. Полиция понятия не имела, где все находились, пока вечеринка продолжалась. Там было темно и многолюдно. Да они и не интересовались. И я не единственная опоздала. – Рут замолчала, внезапно осознав, сколько информации она выдала. – Конечно, все это гипотетически.

– Что вы имели в виду, говоря, что не единственная опоздали? – спросила Лайла.

Рут пожала плечами.

– Я припарковалась перед «Примроузом» и обошла здание сбоку. Надеялась попасть на вечеринку через патио, незамеченная. Но я видела, как кто-то вышел через боковые двери: те, что ведут с лестницы к мусорным бакам. Я спряталась в кустах, подождала, пока она пройдет, а потом присоединилась к вечеринке.

– И кто это был? – спросил Джаспер.

– Хелена Кент.

– Хелена? – задохнулась Лайла.

Рут кивнула, обводя взглядом их ошеломленные физиономии.

– Знаю. Это правда было странно. Она прошла прямо под фонарем над дверью, так что я видела ее лицо ясно как днем. Она запыхалась и держала обувь в руках, но потом обулась, поправила юбку и пошла через патио на вечеринку, в точности как я.

– И ты не говорила полиции, что видела ее? – спросил Джаспер.

– Я не говорила полиции, что опоздала, поэтому нет, я не сказала им, что видела Хелену. Однако я много думала о том, что она могла там делать, – ответила Рут.

Какая-то мысль беспокоила Лайлу – воспоминание, и важное, пыталось подняться из глубин памяти на поверхность.

– Рут, вы помните, что за обувь была у Хелены? – настойчиво спросила Лайла.

Рут задрала брови и задумалась на несколько секунд.

– Ботинки – тяжелые такие, на толстой подошве. Я их запомнила, потому что никогда раньше не видела Хелену в ботинках – только в лодочках или балетках. Еще одна странность того вечера.

Лайла застыла, уставившись на Рут. У нее в ушах будто гром прогремел. Голоса за дверью стихли. Единственное, что она видела, – узкая полоска серебристых обоев на стене перед собой и белый карниз со сколом. Ботинки.

Джаспер схватил Лайлу за плечо:

– В чем дело?

– Когда я смотрела фотографии тела Софии в полицейском деле, мне показалось, там что-то не так, но в тот момент я не сообразила. Это была ее обувь! Совершенно неподходящая. Элис нам говорила, что София всегда носила ботинки «Доктор Мартенс». Она должна была пойти на рок-концерт в ночь, когда умерла. Какая девушка в шестнадцать ходит на рок-концерты в лодочках «Шанель»?

– Лодочки «Шанель» хороши для любого случая, – заметила Эвелин, упуская самое главное.

– И их всегда можно выгодно продать, – поддакнула Рут.

У Лайлы по спине пробежал мороз. Невидимые ледышки впились в кожу. Лодочки «Шанель». Ботинки «Доктор Мартенс». Хелена и София.

– Хелена поменялась с Софией обувью, прежде чем полиция приехала и нашла труп, – тихо сказала Лайла. – Это означает…

– Хелена была с Софией, когда ту убили или сразу после, – закончил за нее Джаспер.

– Господи всемогущий! До чего докатились наши лучшие ричмондские семьи! – воскликнула Эвелин с отвращением. – Убивать – это так неприлично!