После разговора с мамой Лайла приободрилась. В квартире перелистала бумаги, которые Зои занесла прошлым вечером, и решила назначить встречу с Броком Андерсоном. Ей хотелось разузнать, как он погасил задолженность в две тысячи втором году. Обдумывая, как это устроить, она заметила, что Беа сидит за ее ноутбуком и что-то читает на экране. Она специально поставила ноутбук так, чтобы экран был отвернут от Лайлы, и периодически посматривала на нее.

Спустя несколько минут Беа встала. Лайла подождала, пока она выйдет из гостиной, после чего открыла ноутбук и проверила историю поиска. Конечно же, Беа читала все, что могла найти об Эмили Кэнтербери. Правда, новостей об убийстве пока что было немного. Только утром полиция объявила имя жертвы. Второй поиск делался по имени Софии Кент. Беа снова пересматривала старый эпизод «Дейтлайна».

Закрыв компьютер, Лайла тяжело вздохнула, этот звук эхом отдался в пустой гостиной. Она ведь говорила Беа – никакого больше расследования. Ее, однако, не удивило, что Беа не хочет забыть об убийстве Софии Кент и о новой связи – с Эмили Кэнтербери. Ее дочь не из тех, кто легко сдается. Это была одна из ее самых привлекательных и одновременно непростых черт. Лайла понимала, что кричать на Беа бессмысленно. Она просто нагрубит, а потом продолжит поступать, как считает нужным. Надо найти способ уговорить дочь… хоть она пока и не знает, какой именно.

Пройдя по комнате, Лайла постучалась к Беа в спальню и приоткрыла дверь.

– Как насчет горячего шоколада в «Воспрянь!» на полдник?

– Ты уже сто лет как не разрешала мне заказывать горячий шоколад, – ответила Беа с подозрением.

– Думаю, мы обе заслужили небольшую поблажку. Вчера был длинный день, – сказала Лайла.

Беа вгляделась в ее лицо.

– А по дороге можем поговорить про Софию?

– Ты уже знаешь ответ, а именно: «нет», – вздохнула Лайла. – Собственно, мы вообще не станем обсуждать Софию в обозримом будущем, но у нас есть масса других приятных вещей, которыми можно заняться вместе. Вроде похода за горячим шоколадом.

Беа скривилась; Лайла уже была уверена, что она откажется идти. Но вместо этого Беа взялась натягивать кроссовки.

– Хочу со взбитыми сливками.

– Непременно.

– На самом деле даже с двойными взбитыми сливками, потому что я живу в доме, где убили человека. От стресса просыпается голод, мамочка.

В кафе Лайла заказала горячий шоколад и кофе, в котором отчаянно нуждалась после бессонной ночи. Она забрала стаканы с прилавка, пока Беа отбежала в туалет. Столики в послеобеденное затишье все были свободны, за исключением одного.

В другом конце зала Лайла увидела Хелену и Элис, сидевших в углу. Она уже хотела с ними поздороваться, но на подходе поняла, что они ругаются. Лайла застыла на месте, не решаясь вмешаться.

– Я волнуюсь, что он с тобой только из-за денег, – сердито говорила Хелена.

– Это неправда. Почему ты не можешь поверить, что я ему небезразлична? – возражала Элис.

Лайла отступила на шаг, стараясь не привлекать к себе внимания. Будет очень неловко, если они сейчас ее заметят и поймут, что она слышала.

– Пусть даже небезразлична – зачем давать ему второй шанс? Он тебе изменил. Все об этом знают. Он поставил тебя в ужасное положение! – воскликнула Хелена раздраженно.

– Мне плевать, что говорят другие. Он мне не изменял. Он всегда отрицал это, и я ему верю.

– Ты не можешь посмотреть на него объективно, а я могу. – Хелена протянула руку и накрыла ею ладонь Элис. – Я не хочу, чтобы он опять причинил тебе боль.

Лайла бесшумно развернулась, отступая снова.

– Это мое решение, – спокойно заявила Элис.

– О, Элис, ты совершаешь ошибку! – Тон Хелены стал горьким. Она поднялась, подхватила сумку «Эрмес Биркин» со стула и вышла из кафе.

Элис повернулась, провожая мать взглядом, и заметила Лайлу в паре столов от себя. Брови Элис взлетели вверх. Ее глаза покрывала тоненькая розовая паутинка сосудов. Похоже, она недавно плакала.

– Полагаю, вы все слышали? – спросила Элис.

Лайла вздрогнула.

– Кое-что. Простите. Я не специально.

Беа возникла рядом с Лайлой, и та протянула ей горячий шоколад. Та обхватила стакан ладонями и с наслаждением втянула носом запах.

– Горячий шоколад с двойными взбитыми сливками, как я и обещала, – сказала Лайла.

– Какая у тебя милая мама, – заметила Элис с принужденной улыбкой.

– Это подкуп, – объяснила Беа.

– Точнее, угощение, – поправила Лайла.

– Подкуп-угощение, – усмехнулась Беа и поглядела на Элис. – Она старается меня отвлечь, чтобы я не думала о вчерашнем убийстве, но, по-моему, горячий шоколад не сравнится с насильственной смертью, согласны?

Элис остолбенела.

– Ну… Наверное, да.

– Но она хотя бы пыталась, – заметила Беа. – Я подожду снаружи, мам.

Лайла заставила себя засмеяться, наблюдая, как дочь выходит. Беа была не из тех, кто старается подсластить пилюлю.

– Непросто вам приходится, – сказала Элис.

– Еще как, – согласилась Лайла. Она присела за столик Элис. – С вами все в порядке? Я не шпионю, просто хотела узнать, как вы.

Элис пожала плечами.

– Мама желает мне добра, но ее забота чрезмерна. Думаю, это результат того, что она уже потеряла одного ребенка. Она постоянно обо мне беспокоится.

Лайла отпила свой кофе, вспоминая юное и беззаботное личико Софии.

– Ее можно понять.

– Проблема в том, что она мне и шагу ступить не дает. Я бы хотела, чтобы она больше мне доверяла, – мрачно заметила Элис.

– И это я понимаю.

– В прошлом году я была помолвлена. Его зовут Уайт. Мы были по-настоящему счастливы, пока кто-то не увидел его выходящим из бара с другой девушкой. Мама все мне рассказала. Уайт говорил, что ничего не было, что это недоразумение, но слухи пошли по всему городу, и мама насела на меня – мол, она больше ему не доверяет. Я разорвала помолвку. – Лицо Элис стало грустным. – Несколько недель назад, после смерти дедушки, мы снова начали общаться. Он объяснил, что в тот вечер в баре ничего не произошло. Я верю ему и по-прежнему люблю. Я сказала маме, что мы снова вместе, и… – Она невесело усмехнулась. – Вы слышали ее ответ. Она считает, он охотится за моим наследством.

– Уверена, мама просто беспокоится за вас, – сказала Лайла.

– Возможно, но в результате она просто никого не подпускает ко мне. Она подозрительная, недружелюбная. Обычно меня поддерживал дедушка, а ей, насколько я помню, не нравился ни один из моих бойфрендов. – Элис состроила гримасу. – С другой стороны, вкусы у меня своеобразные. Я встречалась с одним парнем, который держал восемь змей, и все жили у него в спальне.

– Ну, я вышла замуж за преступника, так что ваши вкусы точно не хуже моих, – сказала Лайла в попытке пошутить.

Элис слегка улыбнулась.

– Может, и так. Но Уайт совсем другой. Мне бы хотелось, чтобы она это поняла, но я волнуюсь, что мама никогда не даст нам благословения.

Лайла не знала, что на это отвечать. Элис была взрослой женщиной; она казалась умной и проницательной – из тех, кто хорошо разбирается в людях. Она понимала, почему Хелена хочет, чтобы дочь не теряла бдительности, но ей следовало позволить Элис принимать собственные решения, тем более в личной жизни. Хелена выглядела чересчур опекающей и даже контролирующей. Но причина была известна: она уже потеряла Софию.

– Уверена, что вы сможете договориться, – ободрила Лайла собеседницу. – Дайте Хелене шанс заново свыкнуться с мыслью об Уайте.

– Может, вы и правы. Спасибо, что выслушали, – неуверенно сказала Элис. – И мне жаль насчет этой истории с Эмили. Я слышала, полиция вчера вас допрашивала, что само по себе абсурдно.

– Спасибо, я тоже надеюсь, они разберутся, что произошло, – ответила Лайла и выглянула через большое окно на маленький внутренний дворик, где Беа склонилась над своим шоколадом. – Мне не хочется думать, что в «Примроузе» есть убийца.

– Это пугает, – согласилась Элис. Она наклонилась к Лайле и понизила голос: – И момент подозрительный. Эмили вчера позвонила Джеймсу Форрестеру и оставила сообщение, что она знает, кто убил Софию.

– Я слышала. Вчера столкнулась с Джеймсом в холле.

– Это какая-то бессмыслица. Если Эмили знала, кто убил Софию, она бы сказала полиции еще двадцать лет назад. Я даже подумала, уж не началась ли у нее деменция… перед смертью.

– На этой неделе она вела себя совершенно нормально, – сказала Лайла.

– И правда. Возможно, она хотела получить награду. – Элис нахмурилась. – Эмили никогда не любила мою сестру. В прошлом году я была на благотворительном обеде нашего фонда. Мама произнесла речь; на сцене стоял портрет Софии. Эмили сидела со мной за одним столом. Она перебрала со спиртным и, наклонившись ко мне, указала пальцем на сцену и сказала: «Она не та, за кого себя выдавала».

Лайла втянула носом воздух.

– Очень бестактно.

– Я встала и вышла. С тех пор не разговаривала с ней. А теперь и не поговорю. Наверное, мы никогда не узнаем, кого она собиралась обвинить в убийстве Софии, и это все, о чем я сейчас могу думать. Вы… Ну, вы вчера меня по-настоящему вдохновили, – застенчиво призналась Элис.

– Я? – удивилась Лайла.

– Я подумала, если вы можете расследовать убийство Софии, то и я могла бы. У нас до сих пор осталась коробка вещей из ее бывшей спальни. Наверное, маме не хватает мужества выкинуть их. Я их все перетряхнула, надеясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку.

– И как, нашли? – Лайла-то думала, что полиция обыскала комнату Софии после убийства.

– Сама не пойму. Там была куча всего, чего можно ожидать: фотографии Софии с друзьями, выпускные альбомы, несколько мягких игрушек, школьные тетради. – Элис отпила кофе. – Но кое-что странное все же тоже было.

Лайла выжидающе смотрела на нее.

– В Стрэтфорде есть одна учительница литературы, миссис Причард, она там уже лет сто. В начале каждого урока заставляет всех учеников десять минут писать в дневниках. Я нашла дневник Софии с тех уроков. В основном он пустой, но последняя запись напомнила мне то, что вы говорили о шантаже. Там и дата есть – за месяц до ее смерти.

– А о чем запись?

– Вероятно, это пустяки, но она меня напугала. София написала две строчки: «Я никогда не расплачу́сь за то, что отняла. Он придет за мной».

– Кто «он»? – спросила Лайла, ежась от слов Софии, напугавших и ее тоже.

Элис растерянно подняла глаза.

– Понятия не имею. Но я начинаю думать, что многого не знала о своей сестре.