Лайла не знала, как расценивать дневниковую запись Софии. Может, это просто подростковая злость, а может, запись означает именно то, что в ней сказано: София что-то украла, и кто-то должен был за ней прийти. Но что она могла забрать? Лайла не слышала ни о каких кражах, связанных с Софией, за исключением грабежей в «Примроузе». Есть ли шанс, что она была в них замешана? Лайла была полна решимости вытянуть как можно больше сведений из Брока и договорилась вечером поужинать с ним.

Выезжая с парковки «Примроуза», Лайла с одобрением окинула взглядом трикотажное платье от «Проэнза Скулер», оставшееся у нее с прошлой жизни. Оно было черное, прямое, с длинными рукавами и юбкой-миди. Лайла сохранила его, потому что платье отличал идеальный крой, она выглядела в нем потрясающе и ее сердце в буквальном смысле болело от мысли, что с ним придется расстаться.

Загородному клубу «Старый Доминион» было больше столетия, и он считался самым эксклюзивным в штате – по словам Брока, одного из членов. Кирпичные колонны указывали съезд на дорожку, ведущую к импозантному зданию из красного же кирпича. Скромная золоченая табличка на одной из колонн предупреждала: Закрытый клуб. Только для членов. Она была нужна для того, чтобы пропускать внутрь правильных людей, а неправильных держать снаружи. Лайла сама не знала, к каким теперь относится. Раньше она была членом точно такого же клуба вместе с Райаном, пока не лишилась возможности платить членские взносы.

Вдоль дорожки тянулось поле для гольфа; за ним сияла зеленью череда деревьев. Парковка была заставлена сверкающими автомобилями со стикерами Академии Стрэтфорд и Университета Виргинии. Лайла проехала по кругу перед зданием клуба. Швейцар в безупречно белой рубашке и черных брюках подбежал к водительской дверце и распахнул ее для Лайлы. Внутри, под высоченными потолками с широким трехступенчатым карнизом, царила торжественная тишина. На стенах в золоченых рамах красовались картины; Лайла мельком заметила отражение своего бледного лица в зеркалах над декоративными деревянными консолями, обрамляющими проход в парадную столовую.

Увидев Лайлу, Брок подскочил с места и пошел к ней с распростертыми объятиями. Он поцеловал ее в щеку, обдав запахом одеколона – отнюдь не легкого и явно дорогого.

– Я рад, что мы наконец встретились! – воскликнул он. – Когда вы позвонили, я понял, что это судьба. Сегодня вечер стейков.

Лайла заставила себя улыбнуться.

– Уже не терпится попробовать.

Брок подмигнул:

– Мне даже все равно, если вы убили Эмили. Она никогда мне не нравилась.

– Я никого не убивала, – выдавила Лайла.

– Да я шучу. Уверен, такая очаровашка, как вы, и мухи не обидит, – сказал Брок, склоняясь над ней.

Лайла стиснула зубы. Она напомнила себе, что сама пригласила его на этот ужин. Конечно, она не ожидала, что Брок признается в грабежах в «Примроузе», но, возможно, он мог как-нибудь выдать себя или хотя бы дать очередную зацепку для расследования. Брок не казался ей особенно сообразительным и не умел держать язык за зубами. Лайла рассчитывала больше узнать о нем по его реакциям. К сожалению, для этого придется высидеть напротив Брока целый ужин.

– Я заполучил для нас лучший столик в зале и заказал самую дорогую бутылку красного, – похвастался он.

– Звучит потрясающе, – сказала Лайла, изобразив восхищение.

Обеденный зал был заставлен круглыми столами в белых скатертях и стульями с гобеленовой обивкой. Портьеры из тяжелой парчи обрамляли окна в пол и стеклянные раздвижные двери, выходящие на патио. Две бронзовые люстры спускались со сводчатого потолка, придавая залу сходство с пещерой, над которой зависли золотые пауки.

Это был традиционный декор загородного клуба, к которому Лайла привыкла со времен брака с Райаном. Ничего броского или претенциозного: в конце концов, они же в Виргинии! Стиль «олд мани»: потертые старинные ковры за сотни тысяч долларов, пухлые крабовые котлетки на крекерах «Ритц» и благотворительные аукционы частных школ, на которых щенков золотистого ретривера с охотничьей родословной продавали по цене новенького автомобиля. Лайла усвоила негласные правила этой жизни, одним из которых было то, что деньги не кончаются никогда. Люди не выходят из клуба, потому что лишились работы или у них выдался неудачный месяц на бирже. Их состояния от этого не зависели. Райан завлек Лайлу в этот мир и заставил поверить, что и она – член клуба. Но ей следовало помнить правила собственного детства – у таких, как она, страховочной сетки нет.

За столом Брок завел разговор о своих апартаментах в Парк-Сити и еще одних, в Бока-Ратон, об инвестиционном портфеле и ежегодных поездках в Лас-Вегас. Лайле не приходилось поддерживать беседу: он говорил за них обоих.

Официантка подошла принять заказ. Лайла попросила Брока заказать для нее. Попивая вино крошечными глотками, она следила за тем, чтобы бокал Брока всегда был полон, и с энтузиазмом кивала, когда он предлагал заказать новую бутылку. Надо, чтобы он был расслаблен и у него развязался язык, когда она наконец подойдет к настоящей цели их встречи.

После того как официантка поставила перед ними стейки и в четвертый раз подлила Броку вина, Лайла поняла, что момент настал.

– Вы давно живете в «Примроузе»?

– Двадцать три года. Переехал после последнего развода. Моя вторая жена получила дом на Оук-Лейн, а я не видел смысла обзаводиться большим новым домом, поэтому купил квартиру в «Примроузе». С тех пор там и живу. Так себе вариант для поиска спутницы, но что поделать.

Брок улыбнулся, обнажив желтые зубы.

– Я имею в виду, до последнего времени.

Как бесцеремонно. Лайла сглотнула желчь, подступившую к горлу.

– Плата за содержание у них о-го-го, правда? – сказала она.

Брок отрезал кусок стейка и сунул в рот. Пока он говорил, Лайла видела ярко-красное мясо между его резцами.

– Я не замечал.

Она нахмурила лоб.

– Брок, мне кажется, я должна кое о чем вас предупредить. Как друга. Ходят слухи.

Брок ухмыльнулся:

– Насчет нас с вами? Ничего удивительного. Всем кажется, что у меня куча подружек. – Он отхлебнул вина, и несколько алых капель пролилось ему на грудь из уголков рта. – Не хочу хвастаться, но я тут считаюсь завидным женихом.

– О, я понимаю почему, но разговоры, которые я имею в виду, касаются не столько дел любовных, сколько ваших финансов.

– Моих финансов? – насторожился Брок.

– Поговаривают, что вы задерживаете платежи за содержание дома.

Брок подавился вином.

– Неправда!

– Я уверена, что вы не стали бы мне лгать, но есть доказательства. Боже, мне неловко даже говорить с вами об этом. – Лайла сцепила руки, будто от смущения.

Брок покраснел.

– Доказательства?

– Да, видите ли, я вынуждена поднять этот вопрос. Очевидно, кто-то заметил, что мы вами сблизились. – Лайла едва не задохнулась на этих словах. – И мне анонимно прислали копию платежных ведомостей «Примроуза».

Это было рискованно, и она ходила по тонкому льду, но Лайла не видела другого способа дать Броку понять, что ей известно про его долги. В противном случае он мог бы все отрицать. Он был из тех, кто ни за что не признается в неудаче, пока ее не предъявят ему, помахав перед носом, как красной тряпкой перед быком.

Брок отложил вилку и гневно нахмурил брови.

– Это личные данные! Придется переговорить с советом на этот счет.

Лайла сочувственно покивала, подталкивая его продолжать.

– Возможно, был период, когда я слегка задерживал платежи, но лишь потому, что у меня на тот момент имелись более срочные денежные обязательства. С тех пор я привел финансы в полный порядок, могу вас заверить, – сказал Брок.

– И как вам это удалось? – медоточиво поинтересовалась Лайла.

– Сладенькая, нам бы надо узнать друг друга получше, прежде чем говорить о деньгах. – Улыбка Брока стала напряженной.

Лайла поняла – сейчас или никогда. Она протянула руку и накрыла ею ладонь Брока.

– Наверное, вы думаете, что глупо с моей стороны беспокоиться о подобных вещах, но финансовая безопасность у меня в приоритете. Я никогда не заведу серьезных отношений с мужчиной, которому не доверяю.

Брок откашлялся, не сводя глаз с руки Лайлы на его ладони.

– Девушка должна быть бдительной, согласен. Думаю, вам я могу сказать: мне заплатили услугой за услугу. С тех пор – никаких финансовых проблем. Я ведь был президентом банка «Ривер-Сити», вы в курсе?

– Вы об этом упоминали, – кивнула Лайла. – А что за услуга, если не секрет?

Она вздохнула и легонько пожала его пальцы.

– Простите, что спрашиваю, но мне следует проявлять осторожность. Столько мошенников вокруг развелось!

Лайла сама не знала, есть ли в ее словах логика.

Однако Брок кивнул, будто был согласен с ней.

– Совершенно верно. Осторожность никому не повредит, но в данном случае волноваться не о чем. Я достиг договоренности с Конрадом Кентом. Через головы совета. Как-то так.

Лайла наклонилась к нему через стол. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки.

– Видимо, вы сделали нечто очень важное для Конрада Кента, чтобы он чувствовал себя обязанным. Он ведь считался в Ричмонде одной из самых влиятельных фигур, – сказала Лайла, притворяясь впечатленной.

– Это правда, и я был его доверенным лицом.

– Не сомневаюсь, – промурлыкала Лайла, подливая ему вина.

Брок отпил глоток; его глаза уже заметно покраснели.

– Это секрет, вы же понимаете?

– Ну конечно, – сказала Лайла, глядя на него как на самого потрясающего мужчину в мире.

– Внучка Конрада влипла в неприятности. Стащила у матери чековую книжку и выписала несколько чеков на свое имя, подделав подпись Хелены. Попыталась обналичить их в моем банке. Сумма была подозрительно большая. Кассир сразу же обратился ко мне. Все знали, что я лично знаком с семьей Кент. Я пригласил Софию к себе в офис. Бедняжка во всем созналась; она была смущена и раскаивалась. Мне стало ее жаль. Я спустил ситуацию на тормозах, а потом позвонил Конраду. Подумал – как глава семьи, он должен знать. Конрад был признателен за мою деликатность и списал мне долги в «Примроузе». Счел это достойным вознаграждением за мое сострадание по отношению к юной девушке в непростой ситуации.

Несмотря на заверения Брока, что он действовал из альтруистических побуждений, Лайла была почти уверена, что Конрад заплатил Броку, чтобы тот не привлек Софию к ответственности за подделку чеков.

– Вы такой джентльмен! – восхищенно воскликнула она.

Брок махнул рукой, отметая ее восторги, и едва не сбросил со стола бокал с вином.

– Но мне любопытно вот что: София вам рассказала, почему нуждалась в деньгах? – спросила Лайла.

– Там была настоящая драма. Она серьезно запуталась – ну, вы понимаете. Рыдала у меня в кабинете, умоляла не звонить деду, хоть я все равно потом позвонил. Говорила, что задолжала крупную сумму, что ей угрожают. Что она в отчаянии. Думаю, речь шла о запрещенных веществах – верите или нет.

– Господи боже! Она употребляла? Торговала? – спросила Лайла. Сердце готово было выпрыгнуть у нее из груди. Это подтверждало слова Нейта о том, что следы веществ нашли после смерти у Софии в крови.

– Напрямую она не сказала, а я не спрашивал, – ответил Брок заплетающимся языком. – Какая жалость! Такая славная девчушка.

Настойчивые расспросы Лайлы уже должны были навести Брока на мысль, что они обсуждают отнюдь не его финансовый потенциал, но Брок выпил слишком много вина, чтобы проследить связь.

– Вы сообщили полиции о том инциденте, когда Софию убили? – спросила Лайла.

Брок как раз собирался отпить вина, но остановился, не донеся бокал до губ.

– Нет, сладенькая, я пообещал Конраду молчать. Не мог же я нарушить слово! Конрад тогда взялся выступить моим поручителем для членства в клубе. Да и вообще, я не хотел доставлять их семье новые неприятности.

– То есть полиции вы не сказали, – медленно протянула Лайла.

Брок глотнул вина; еще одна капля сбежала по его дряблому подбородку и, словно кровь, упала на белую сорочку.

– Это было семейное дело. Вы же понимаете.

О да, Лайла понимала. Броку платили, и он не собирался лишаться этих денег или членства в клубе, даже если это могло бы помочь найти убийцу Софии. Но если бы полиция узнала, что София задолжала дилеру, а тот ей угрожал, преступление могли бы раскрыть еще двадцать один год назад.