Лайла ночь напролет ворочалась под одеялом: невозможно было уснуть, когда в голове возникали вопросы один мрачнее другого. Если полиция предъявит ей обвинение, служба опеки что, заберет Беа? Как она, безработная, наймет себе адвоката? А если судья объявит залог – мама сможет его оплатить? В конце концов Лайла провалилась в кроличью нору интернета: погуглила обычный день заключенного. Результаты были неутешительными. Каким-то образом ей все-таки удалось встать, когда прозвенел будильник, и поджарить для Беа в тостере бейгл. Она подвезла дочь до школы и теперь шла обратно через холл «Примроуза», испытывая головокружение и мигрень, словно с похмелья.

Рут уже караулила ее. Они не разговаривали с той первой встречи в зале «Гортензия», но по одному взгляду Рут, по ее презрительной ухмылке Лайла поняла, что председательница домового совета – не самая большая ее фанатка.

– Лайла, господи боже! Удивляюсь, как вы вообще вышли из квартиры, – сказал Рут, надув губы. Всем своим видом она демонстрировала, что не одобряет решение Лайлы. Рут стояла возле закрытого рояля и смахивала с крышки невидимые пылинки со злорадным выражением лица.

– Я каждый день в это время отвожу Беа в школу, – ответила Лайла.

– С учетом того, что произошло… – Рут разгладила полы кимоно; кислотно-розовые узоры на нем придавали ее волосам апельсиновый оттенок. – В любом случае мне повезло вас встретить, потому что у нас проблема, а я не хотела бы беседовать наедине.

Руки Лайлы стали тяжелее бревен, пока Рут шла к ней, чтобы обсудить свою, совершенно точно надуманную «проблему».

– Боюсь, в правилах дома указано, что жилец, совершивший насильственное преступление, теряет право владеть своей квартирой, – заявила Рут решительно. – Правило номер двести два.

– Я не совершала насильственных преступлений, – возразила Лайла.

– А полиция считает, что совершала, – парировала Рут и прищелкнула языком, от чего у Лайлы мороз побежал по спине. – Бедняжка Эмили, такая беспомощная! Должна признаться, мне неспокойно даже рядом с вами стоять.

Она покосилась на охранника, топтавшегося у входа.

Лайла поверить не могла в то, что Рут Бейлор хватило дерзости обвинить ее в убийстве. К тому же тут просматривалось явное несоответствие: Рут дожидалась ее, а теперь притворяется, будто боится… да еще угрожает выселить из «Примроуза». Однако им с Беа было некуда больше идти, и покинуть город они теперь тоже не могли.

– Вам придется освободить квартиру Глории незамедлительно, – продолжала Рут.

Лайла задрала подбородок и одернула мятую футболку. Она помнила о темных кругах под глазами, но ей было плевать.

– Меня не обвиняли в преступлении. – Она вспомнила, что Джаспер сказал детективу Робертсу. – Нет никаких доказательств, что я нарушила закон. Вы не имеете права меня выгонять.

Лицо Рут потемнело.

– Не знаю, кем вы себя возомнили, но правила…

– Я их не видела, – перебила Лайла. – И это еще надо проверить. Подозреваю, вы не можете выгонять жильцов на основании каких-то слухов.

Рут поморгала, непривычная к тому, чтобы ей давали отпор.

– Я непременно их перечитаю.

– Да, уж будьте добры. И не угрожайте мне, пока не располагаете доказательствами, – сказала Лайла твердо.

– А еще лучше не угрожайте вообще, – прозвучал язвительный голос у Лайлы из-за спины.

Лайла развернулась: Нейт подкрался к ней сзади, пока она разговаривала с Рут. На нем была зеленая футболка-поло – в цвет глаз.

– Я же велела вам больше не возвращаться! – раздраженно воскликнула Рут в ответ.

– Совершенно верно, – улыбнулся Нейт. – Но потом Джун и Айрис пригласили меня на чай, и поэтому я вернулся.

– Они не имеют права вас приглашать. Вам запрещено входить в это здание, – заявила Рут.

– Помнится, вы что-то такое говорили, когда я пытался взять у вас интервью на прошлой неделе. На всякий случай я почитал правила: подумал, вдруг вы снова на них сошлетесь. Оказывается, правила дома не позволяют вам запрещать вход гостям без общего голосования совета и доказательств насилия, хулиганства или непристойного поведения. Я уверен, что не хулиганил и никого не насиловал. И почти уверен, что на мне была одежда, когда мы разговаривали в последний раз, так что и непристойностей не припоминаю, но поправьте меня, если я ошибаюсь.

Лайла немедленно представила себе Нейта без футболки. Он был стройным, с телосложением теннисиста; она могла поспорить, что у него крепкие бицепсы и, вероятно, кубики на животе. От этой мысли у нее загорелись щеки.

– Вы хулиганили! – в ярости выпалила Рут. – Вся ваша статья – сплошное хулиганство!

– А совет проголосовал? – поинтересовался Нейт.

Рут топнула ногой.

– Пока нет, но проголосует.

– Тогда удачи вам на следующем заседании. Мы подружились с Мэри Диксон и Флоренс. Кажется, они обе в совете? Мэри Диксон говорит, я похож на ее сына. Чудесный комплимент! – улыбнулся Нейт.

Морщинистые губы Рут сжались в тонкую линию; липкая помада затекла в уголки рта. Она ткнула костлявым пальцем сначала в Нейта, потом в Лайлу:

– Очень скоро я о себе напомню. Вам обоим. Здесь стало просто невозможно жить!

Она поковыляла прочь от них по холлу.

Лайла, выдохнув, посмотрела ей вслед.

– Ужасная женщина, – заметил Нейт.

– Поверить не могу, что вы прочитали правила, – сказала Лайла.

Нейт рассмеялся.

– Подумал, это пригодится, если я опять с ней пересекусь.

Лайла пригладила волосы, надеясь, что не забыла их причесать перед тем, как выскочила за дверь.

– Я так понимаю, от вас лучше держаться подальше? – спросил Нейт, задрав брови.

Лайла вся сжалась от его слов.

– Я никого не убивала.

– Шучу, шучу! – торопливо воскликнул Нейт. – Не думаю, что вы настолько глупы, чтобы оставить для Эмили записку с просьбой о встрече, а потом прийти и застрелить ее – в тот самый день. Уверен, вы действовали бы хитрее, так ведь?

– Так, – протянула Лайла, удивляясь. Нейт очень точно подметил. И как она сама об этом не подумала? Надо будет обязательно сказать детективу Робертсу, когда они увидятся в следующий раз. Она поежилась, мечтая никогда в жизни больше не встречаться с Робертсом.

– Ну, раз мы определились, что вы не убийца, надо как-нибудь поужинать, – предложил Нейт.

– Я по-прежнему отказываюсь давать интервью, – сказала Лайла.

– Я не об интервью.

Лайла застыла на месте; смысл его слов дошел до нее не сразу.

– Погодите. Вы что… вы же не… Вы приглашаете меня на свидание?

– Да. И похоже, выходит плоховато, раз вы так растерялись, – усмехнулся Нейт.

Лайла лишилась дара речи. Она не получала таких приглашений лет девятнадцать – с тех пор как начала встречаться с Райаном в старшей школе. Она не знала, как ходить на свидания: что надевать, о чем говорить, как целоваться. Смешно было даже думать об этом! Не хватало только выставить себя полной дурой, не говоря уже о том, что технически она до сих пор замужем.

– Я не могу, – ответила она наконец.

Нейт потрепал свои и без того всклокоченные волосы.

– Понятно. Упоминание о том, что вы, возможно, убийца, было лишним. Давайте-ка попробуем еще раз. Вы любите суши?

Лайла покачала головой.

Нейт закусил нижнюю губу.

– Вообще-то я надеялся на другой ответ. Черт побери…

Его неприкрытое разочарование невольно польстило Лайле, заставив слегка пожалеть об отказе.

– Слушайте, я не могу пойти… но дело не в вас.

Глаза Нейта сверкнули – он почуял слабинку. Шагнул к ней, и Лайла вдохнула древесный аромат его одеколона. В ее груди разлился жар. Ладно. Может, он немного и привлекает ее, но это не значит, что она готова пойти на свидание с первым встречным.

– Забудьте о суши. Что, если я вам скажу, что знаю лучший в городе итальянский ресторан? Как насчет вечера четверга? – поинтересовался Нейт.

– Нет, честно, не получится.

– Потому что я не люблю космическое порно?

– Я не в той ситуации, чтобы встречаться с кем-то, – ответила Лайла.

Если у них с Нейтом начнутся отношения, она и их испортит, как испортила брак с Райаном. К тому же ей надо заботиться о Беа. Та еще даже не знает, что ее родители разводятся.

– О! – Нейт повесил голову. – Я думал, вы свободны. Услышал, что вы живете здесь одна, и немного поспрашивал.

– Вы спрашивали людей обо мне?

– Ну… да. – Нейт явно смутился, отчего стал еще симпатичнее. – И я вас погуглил.

Он не упомянул о том, что еще мог узнать из интернета: о мошенничестве Райана и о том, что он в бегах. Неудивительно, что Нейт решил, будто Лайла сейчас одна. Ему было известно, что муж ее бросил. Об этом писали во всех газетах.

– Я развожусь. – Лайле пришлось заставить себя выговорить это. Вот оно – ее признание в том, что она развалила свой брак. Наступит ли когда-нибудь время, когда она сможет без стыда произнести слово «развод»?

Нейт поморщился.

– Простите. Я понял. Заканчивать отношения и так тяжело – даже без всего того дерьма, через которое вы прошли. Я едва пережил свой развод два года назад.

– Теперь вы меня простите, – сказала Лайла.

– Все в порядке. Я ходил на терапию, работал над собой. Учился понимать свои чувства. – Нейт усмехнулся, будто пошутил, но Лайле показалось, он говорит серьезно. – Я знаю, почему закончились мои отношения.

– А что произошло? – спросила Лайла, не удержавшись.

– Мы расстались друзьями. Но это не значит, что нам было легко. Подписав бумаги о разводе, я две недели валялся на диване у себя дома с бутылкой водки. Мучился страшно. Но мы поженились совсем юными, и постепенно наши пути разошлись. Дженни – ювелир-дизайнер, и все свое время она тратила на развитие бизнеса. Я же целыми днями занимался журналистскими расследованиями для газет. Мы совсем не уделяли внимания нашему браку. Перестали разговаривать друг с другом и постепенно поняли, что между нами не осталось ничего общего. Сейчас Дженни помолвлена с отличным парнем. Мы по-прежнему друзья.

Нейт оттянул ворот футболки; ему явно было не по себе.

– Могу поспорить, вы жалеете, что не закончили наш разговор пять минут назад.

Но в действительности было совсем наоборот: Лайла оценила его откровенность. И ей стало не так стыдно за провал в собственном браке.

– Мы можем поужинать как друзья, – сказала она, желая предложить ему что-нибудь взамен отказа.

– Друзья? – переспросил Нейт, прежде чем снова широко улыбнуться. Улыбка всегда была у него наготове. – Окей. Звучит здорово. Давайте.

Они обменялись номерами мобильных и договорились встретиться на днях.

– Я отправлю тебе адрес того итальянского ресторана, – пообещал Нейт. – И кстати, если захочешь воспользоваться моим телом как друг, я это переживу.

– Мечтай! – Лайла закатила глаза и направилась к лифту, но на секунду оглянулась посмотреть, как Нейт выходит на улицу.

Перед дверями он вскинул в воздух кулак и подпрыгнул – очевидно, в восторге от того, что Лайла согласилась поужинать с ним, пускай и по-дружески.

Ее рот невольно растянулся в улыбке. Сто лет прошло с тех пор, как Райан проявлял по отношению к ней подобный энтузиазм. В колледже он звонил ей по три раза за день и каждый вечер заезжал к ней домой, хотя друзья вечно тянули его то на пивную вечеринку, то на турнир по пинг-понгу. Когда же все изменилось? Было ли дело в их бизнесе, в родительстве или во взрослой жизни? Райан все больше времени проводил на работе или за игрой в гольф, а даже когда был дома, они смотрели телевизор в разных комнатах. В их доме стояла тишина. Отчуждение между ними росло, а Лайла намеренно его игнорировала.

Она вспомнила, как прибирала у Райана в кабинете за несколько месяцев до разрыва. Предположительно он задерживался на работе; у него на столе, под грудой бумаг, ей попался мобильный телефон. Это не был новехонький «айфон» Райана последней модели, а простая «раскладушка», которую она никогда раньше не видела. На экране загорелось сообщение с незнакомого номера: «В Рамаде, а ты где?» Кровь застыла у нее в жилах. Райан переписывался с кем-то по второму телефону, и они должны были встретиться в «Рамаде», дешевом отеле в неблагополучном квартале. У него роман. Больше часа Лайла смотрела на темный экран, не представляя, что делать дальше. В конце концов положила телефон на место и вышла из кабинета. Внушила себе, что Райан, скорее всего, договорился встретиться с кем-то из инвесторов в ресторане «Рамада», а она просто надумывает. Теперь правда была очевидна – ей не хотелось признавать, что муж ей изменяет, потому что тогда с этим пришлось бы что-то делать.

Лайла тяжело вздохнула. Где Райан сейчас? Увидят ли они с Беа его когда-нибудь снова? Если бы можно было повернуть время вспять, она поговорила бы с ним про тот телефон… про отчуждение… про остальное. Может, ей удалось бы все исправить, пускай и пришлось бы столкнуться с реальностью своей жизни. Она предпочла бы знать правду – даже ценой разбитого сердца.