Сюзанна появилась в коридоре между холлом и залом «Азалия», спешно куда-то направляясь. Ее лицо было красным, волосы на затылке растрепались. Жители «Примроуза» бросились к ней и зашумели, выкрикивая вопросы насчет того, когда можно будет вернуться в квартиры, что произошло и не стоит ли Зои открыть еще вина.

Подняв вверх руки, чтобы их утихомирить, Сюзанна заговорила:

– Полиция сняла все посты. Можете возвращаться к себе. Приношу извинения за задержку.

– Но это безопасно? – выпалила Джун. – Почему полиция приезжала?

Брок протолкался сквозь толпу.

– У нас есть право знать, что происходит в нашем доме.

– Полиция скоро сделает заявление, – ответила Сюзанна.

– Мы заслуживаем узнать сейчас, – сделала шаг вперед Флоренс.

Эвелин тихонько сидела на банкетке рядом с Беа; вид у нее был самодовольный. Она наклонилась к Лайле:

– Бедняжка Флоренс все всегда узнает последней.

Сюзанна беспомощно посмотрела на полицейских у нее за спиной. Один кивнул и отошел. Жители «Примроуза» продолжали возмущаться, с каждой секундой громче.

– Пожалуйста, проявите терпение, – обратилась к ним Сюзанна.

– Не буду я ничего проявлять, если моя жизнь в опасности! – воскликнула Мэри Диксон, размахивая тростью в воздухе. – В этих туфлях я не смогу отбиваться. Так и знала, что надо было надеть сегодня кроссовки на платформе.

– Как думаете, этим юным очаровательным офицерам не стоит предложить бокальчик вина? – спросила Джун. – Уверена, они умирают от жажды после стольких трудов.

Мужчина с изрытой оспинами кожей и редкими седыми волосами подошел и встал за Сюзанной. Его рот кривой щелью пересекал лицо.

– Уважаемые, давайте-ка успокоимся. Я детектив Робертс. На данный момент никакой опасности нет. Мы обыскали здание, тут все тихо. Можете расходиться по своим квартирам, вам ничего не угрожает.

Если детектив Робертс думал так угомонить толпу, он горько ошибался. Крики стали лишь громче, а сутолока оживленнее.

Флоренс кричала:

– Я звоню мэру!

Брок кричал:

– Я звоню губернатору!

Детектив Робертс поднял вверх обе руки.

– Единственное, что я могу вам сейчас сказать, – в здании умер человек. Однако мы считаем, что этот инцидент – единичный.

– А трупное окоченение наступило? – поинтересовалась Беа.

– Это сейчас неважно, – прошипела Лайла. Последнее, чего ей хотелось, – чтобы Беа засыпала вопросами копов и привлекла к себе внимание.

– Очень даже важно, – возразила Беа. – Время смерти оценивают по тому, насколько застыл труп.

– Мои колени застыли лет десять назад. Это повлияет на трупное окоченение? – поинтересовался Эдвин у Беа.

– Нет, потому что, когда человек умирает, застывает все тело, даже веки, – объяснила Беа.

– А мои колени в полном порядке, – заявила Эвелин, не обращаясь ни к кому конкретному.

– Мы сейчас уведомляем о смерти членов семьи. – Детектив Робертс мрачно воззрился на толпу, особо нахмурившись в сторону Беа. – Ведется активное расследование.

Вот теперь все замолчали, переваривая новость. Подтверждение факта смерти и начала расследования жильцов, похоже, удовлетворило: они стали медленно расходиться, переговариваясь между собой, – пытались угадать, кто же умер. Лайла вцепилась пальцами в плечо Беа, отчаянно желая скорей увести ее наверх, в квартиру Глории. Но прежде чем она успела это сделать, один из полицейских подошел к ней.

– Лайла Шоу?

– Да, – ответила Лайла.

– Детектив Робертс хочет немедленно с вами переговорить, – сказал офицер.

Лайла напряглась.

– У меня неприятности?

– Не могу сказать, – ответил офицер, храня бесстрастное и недружелюбное выражение.

Эвелин тут же подскочила с банкетки.

– А в чем дело? Она не обязана никуда с вами идти и…

– Мы отведем Беа наверх, – вмешался Джаспер, перебив Эвелин. Потом наклонился к уху Лайлы и прошептал: – Не говорите им ничего, – прежде чем увести Эвелин с Беа к лифту.

Лайла последовала за полицейским к офису Сюзанны. Туман тревоги застилал ее взгляд, размывая даже хорошо знакомые стены «Примроуза». Ей тут же вспомнилось, как ФБР вызвало ее на допрос в домашний кабинет Райана. Агент Пайк сидел за его массивным деревянным столом, перебирая бумаги. Он жестом показал ей садиться, словно это был его дом, а не ее, и начал с пулеметной скоростью бомбардировать вопросами: «Где Райан? У кого был доступ к счетам? Где хранятся деньги? Куда поступали платежи?» Снова и снова, один за другим, пока она не охрипла, повторяя: «Я не знаю, клянусь, я не знаю». Усилием воли она заставила себя вернуться в настоящее, и зрение снова стало четким. Нет, нет! На этот раз она не запаникует. Она не сделала ничего плохого.

Детектив Робертс дожидался в кабинете Сюзанны, за ее рабочим столом. Со своими мощными плечами он казался здесь просто огромным. Он не потрудился встать, когда Лайла вошла, только кивнул офицеру, чтобы тот закрыл дверь.

– Что здесь происходит? – резко спросила Лайла.

Детектив Робертс кивком велел ей сесть.

– У меня к вам несколько вопросов.

– О чем? – спросила Лайла, порадовавшись, что успела опуститься на стул, потому что ноги у нее задрожали от угрожающего выражения лица детектива. Возможно, она все-таки запаникует.

– Вы сегодня заходили в квартиру Эмили Кэнтербери?

Пульс Лайлы участился.

– Нет. С утра я оставила у нее под дверью записку и маффины, а после обеда заходила еще раз, но дверь никто не открыл.

– Во сколько это было? – спросил детектив Робертс.

– Около часа дня.

Детектив Робертс впечатал мясистые ладони в стол. Кольца на безымянном пальце у него не было, но на его месте осталась бледная полоска. Видимо, недавно развелся. Она свое кольцо продала, чтобы сделать очередной взнос по кредитным картам.

– Забавно, что вы не спрашиваете, как дела у мисс Кэнтербери, – заметил детектив Робертс.

– Это потому, что я несколько минут назад говорила с Джеймсом Форрестером и знаю, что произошло. – Лайла судорожно сглотнула.

– Тогда вы в курсе, что мисс Кэнтербери убита. Точнее, ее застрелили.

– Подробностей я не знала. Какой ужас! – От одного этого слова, убита, у Лайлы по телу опять пробежала дрожь.

– Вашу записку нашли у мисс Кэнтербери в кармане – ту, где вы настаиваете на немедленной встрече. Также у нас есть мобильный телефон мисс Кэнтербери, где она пишет, что вы можете к ней зайти, а вы отвечаете, что стоите у двери.

– Я уже сказала, что мне никто не открыл.

– Это лишь ваши слова. – Детектив Робертс скрестил руки на груди.

Лайле показалось, что стены сдвигаются, сжимая ее. Дышать стало труднее.

– Вы что… вы хотите сказать, что я как-то связана с ее смертью? – Голос Лайлы дрогнул.

Детектив Робертс задрал брови, словно предлагая ей самой ответить на этот вопрос.

Лайла покачала головой.

– Я никого не убивала. Я никогда не причинила бы зла Эмили. Я несколько дней не видела ее.

– Я так понимаю, у вас был конфликт. Она хотела, чтобы вас выселили из здания. Вас и вашу дочь. Вчера она звонила Сюзанне с жалобами.

– Я об этом не знала. – Лайла внутренне вскипела: оказывается, Эмили пыталась выставить ее из дома, хотя она ничего ей не сделала, разве что разбила стекло в рамке с фото. Лайла снова сглотнула, сообразив, что узнала обо всем уже после смерти соседки. Это было ужасно.

– Вы хотите сказать, что не знали, что мисс Кэнтербери просила Сюзанну лишить вас статуса жильца, потому что вы не проходили официального процесса одобрения кандидатуры?

– Да, именно это я и говорю, – подтвердила Лайла.

– А как насчет записки, оставленной вами мисс Кэнтербери? С какой стати вы написали, что хотите встретиться для обсуждения неотложного личного вопроса принципиального значения? Предполагаю, вы имели в виду ваше проживание в «Примроузе» и намерение мисс Кэнтербери вас выгнать?

– Я не знала, что она хочет, чтобы меня выгнали. Я собиралась поговорить с Эмили про Софию Кент. Меня это никак не касается. – У Лайлы внезапно дрогнул голос. Уж не прозвучало ли это так, будто она лжет?

– Странно, что в записке вы говорите о «личном вопросе», а теперь заявляете, что хотели обсудить с мисс Кэнтербери девушку, умершую два десятка лет назад. Не представляю, каким образом убийство двадцатилетней давности может являться неотложным и личным вопросом. – Детектив Робертс скептически посмотрел на нее.

– Он был личным для Эвелин, – сказала Лайла. Ее дыхание участилось, на грудь словно легла гранитная плита. Она с трудом втягивала воздух. Неужели она сейчас задохнется – прямо здесь, в кабинете, перед детективом Робертсом?

– И что вы сказали мисс Кэнтербери, когда встретились с ней в обед?

– Я с ней не встречалась. Клянусь, – придушенно выдавила Лайла.

Детектив Робертс ударил по столу кулаком, ошеломив ее.

– Хватит! Пора уже начать говорить правду.

Внезапно дверь за спиной Лайлы распахнулась и рядом с ней появился Джаспер. Наклонился к ее уху:

– Лайла!

Она вцепилась в его руку, глядя в добродушное лицо. Кровь опять побежала по венам, гранитная плита свалилась с груди. Она задышала.

Джаспер кивнул детективу Робертсу:

– Крейг.

– Джаспер, – фыркнул Робертс. – С какой стати ты вмешиваешься в мой допрос?

– Дочке Лайлы нужна помощь. – Джаспер уже поднимал Лайлу со стула.

– Дочке придется обождать! – рявкнул детектив, тоже вставая и угрожающе нависнув над столом.

– Ты предъявляешь ей обвинение? – поинтересовался Джаспер.

Долгих несколько секунд детектив Робертс не сводил с него глаз, прежде чем ответить:

– Пока что нет.

– Тогда мы уходим. – Джаспер подхватил Лайлу под локоть и повел к двери.

– Мисс Шоу? – обратился к ней Робертс.

Лайла развернулась.

– Не уезжайте из Ричмонда. Очень скоро мы увидимся вновь, – проговорил он.

Джаспер вывел Лайлу в коридор. Они прошли мимо двух офицеров, стоявших возле зала «Азалия», и Мэри Диксон с Флоренс, которые притворялись, что отдыхают на банкетке, хотя в действительности ждали, что будет дальше.

– С Беа все хорошо? – спросила Лайла, пока они стремительно шагали по холлу к лифту.

– Она в полном порядке. Просто нужен был предлог, чтобы вызволить вас оттуда.

Лайла остановилась, дрожа от прилива адреналина.

– Джаспер, у меня проблемы?

Его лицо посуровело.

– Сейчас вы подозреваемая в убийстве Эмили Кэнтербери.