Джаспер предложил сообщить адвокату Конрада то, что они узнали про Эмили. Эвелин рвалась сама с ней поговорить, настаивая, что выбьет из нее признание, если они будут одни. Беа собиралась пробраться в квартиру Эмили и поискать улики. В конце концов было решено, что Лайла передаст ей коробку черничных маффинов в извинение за разбитую фотографию, приложив записку, где предложит «обсудить неотложный личный вопрос принципиального значения». Они рассудили, что маффины смягчат сердце Эмили, а записка возбудит любопытство, поэтому она обязательно позвонит. Лайла договорится о встрече и приведет с собой Джаспера и Эвелин для допроса.

На следующее утро Лайла оставила маффины и записку у двери Эмили и следующие несколько часов занималась разбором шкафчиков на кухне Глории, включая ящик с кукольным театром, сделанным из носков, в котором отыскалось бесценное первое издание книги о Шерлоке Холмсе. В конце концов от Эмили пришло сообщение: во второй половине дня она сильно занята и может встретиться только в следующие пятнадцать минут. Лайла знала, что Джаспер возражал бы против их встречи наедине, но Эмили была миниатюрная, ей перевалило за шестьдесят, а на улице стоял ясный день – вряд ли она могла что-то сделать Лайле.

Однако на стук в дверь Эмили не ответила. Лайла отправила ей сообщение: «Я у ваших дверей». Никакой реакции. Возможно, она передумала насчет встречи. Лайла решила, что заглянет еще раз попозже, с Джаспером и Эвелин, чтобы застать ее врасплох.

Лайла съездила закупить продуктов и отвезти кое-какие вещи в «Гудвилл», прежде чем забрать Беа с тренировки по кикболу. Когда они свернули на парковку «Примроуза», то сразу поняли: что-то не так. На круглой подъездной дорожке теснилось пять полицейских машин, а вход перегораживала «скорая помощь» с включенной мигалкой.

– Мама, в чем дело? – спросила Беа.

– Пока не знаю, – сказала Лайла, исполненная дурных предчувствий.

Входные двери охранял полицейский в очках-авиаторах. Он подозрительно покосился на Лайлу, и в зеркальной поверхности очков она увидела свое отражение.

Лайла испытующе поглядела на него.

– Можете мне сказать, что здесь творится?

Полицейский покачал головой.

– Боюсь, что нет. Вход в здание запрещен.

Беа взяла Лайлу за руку и крепко сжала. Ее ладошка была влажной и холодной. Лайла кивнула дочери, чтобы немного успокоить, и деловито сказала:

– Мы здесь живем.

Полицейский поднес к глазам планшет со списком.

– Фамилия и номер квартиры.

– Квартира 2В, Лайла и Беа Шоу, – ответила Лайла.

Он просмотрел список и отступил в сторону.

– Можете подождать в холле.

За входными дверями царил хаос. Казалось, все обитатели «Примроуза» собрались в холле, просочившись заодно и в зал «Азалия». Офицеры полиции перегораживали коридоры и запасные выходы, никому не позволяя входить и выходить.

Эвелин помахала Лайле из гущи небольшой толпы и двинулась к ней, толкая перед собой ходунки.

– Не понимаю, почему полиция держит нас в заложниках в собственном доме, но мне не разрешают подняться к себе в квартиру. Они что, не знают, кто я такая?

Лайла окинула Эвелин взглядом, сознавая, что скандал, который та готова вот-вот учинить, только усугубит положение. Она указала на скамейку возле стены в зале «Азалия», где уже расположился Джаспер.

– Почему бы вам не посидеть там? Я поговорю с Зои и спрошу, не знает ли она чего.

– С Зои я и сама могу поговорить. Я не инвалид! – рявкнула Эвелин.

– Конечно. Но тут слишком людно, а на скамейке можно удобно устроиться. – Лайла понизила голос: – Кажется, Флоренс уже нацелилась туда. Если вы займете место первой, ей негде будет присесть.

Естественно, это сработало. Эвелин спешно заковыляла в сторону скамьи, катя ходунки перед собой, и ловко опередила Флоренс. Лайла обвела глазами холл и увидела Айрис и Джун возле стола консьержа вместе с Зои.

Лайла подошла к ним, не выпуская руку Беа, и негромко спросила:

– Вы знаете, что случилось?

Зои покачала головой.

– Неизвестно. Полиция приехала с полчаса назад.

– А что насчет Сюзанны? – поинтересовалась Лайла. – Она здесь?

Зои кивнула.

– Помогает копам. Как только прибыл первый экипаж, повела их наверх. – На последнем слове Зои запнулась. – Вид у нее был расстроенный.

– Как думаете, кто-нибудь пострадал? Или… – голос Лайлы дрогнул. Она не могла произнести то, что просилось на язык, в присутствии Беа. Не могла спросить, не умер ли кто.

В карих глазах Зои стояли слезы.

– Что бы ни произошло, дело серьезное. Просто так столько полицейских не пришлют.

– Думаю, нам понадобится вино, оставшееся с прошлой недели, – заметила Джун. – Это единственный способ всех успокоить.

– Да никто вроде и не волнуется, – сказала Зои.

– Внешне да. Но внутри люди в панике, – ответила Джун. – Возможно, вы, Зои, этого не знаете, потому что намного моложе нас, но внутренние переживания для людей постарше очень опасны. Вы же не хотите, чтобы еще кто-нибудь пострадал?

Зои обдумала ее не слишком логичные слова и пожала плечами.

– Пожалуй, вино не помешает и мне. Могу принести из кладовой.

– Захватите и красного, и белого, – посоветовала Айрис. – Людям нужно и то и другое.

– Чтобы справиться с паникой, – вставила Джун.

Беа высвободила руку и слегка отошла от стола. Прижав ладони к груди, обвела холл пустым взглядом. В потерянном выражении ее лица, в футболке «Брейвз», свисающей до колен, в волосах, собранных в хвост на затылке, было что-то трогательное, делающее Беа маленькой и беззащитной.

Лайла наклонилась к дочери.

– Ты в порядке? Бояться нечего.

Беа поежилась.

– Полицейские напомнили мне тот день, когда они приехали к нам домой, а папа сбежал. Они перетряхнули все наши вещи, даже мою комнату, и устроили жуткий беспорядок. Я так расстроилась! А ты плакала.

Лайла на секунду зажмурила глаза, вспоминая день обыска. Она не была готова к тому, что полиция постучится к ним с ордером. Не ожидала, что посторонние люди станут копаться в ее белье, где лежал старый вибратор, или вытаскивать из ящиков стола рисунки Беа. Лайла тогда чувствовала себя преступницей, и Беа была права. Она действительно плакала, а потом винила себя, что осложнила ситуацию для дочки. Но сейчас Лайла увидела свое поведение в совсем другом свете. Плакать было нормально. Беа полезно видеть проявление нормальных эмоций, а Лайла может одновременно бояться и все равно поддерживать близких.

Она постаралась заглянуть в глаза Беа.

– Что бы здесь ни происходило, это не имеет к нам отношения. Тебе не о чем волноваться.

– Мам, я знаю. Но от этого я чувствую… – Беа встряхнула руками и подергала ногами, пытаясь жестами выразить свои ощущения. Она испытывала нервозность и страх.

– И я тоже, – честно призналась Лайла.

Плечи Беа расслабились, а спина выпрямилась. Лайла воспрянула духом, гордясь собой. В кои-то веки она нашла правильные слова – те, которые были нужны, – в разговоре с Беа. А что может быть важней, чем утешить собственного ребенка?

Оглядев зал «Азалия», Лайла заметила, что Джаспер откуда-то достал контейнер «Таппервэр».

– Кажется, у Джаспера там брауни.

Она указала на стол возле стены, накрытый скатертью в синюю клетку.

– Кстати, в случае опасности ты сможешь спрятаться под этим столом. И тебя никто не найдет. Там безопасно.

– А ты? – спросила Беа.

– Я, естественно, к тебе присоединюсь, – сказала Лайла.

– Не уверена, что нам обеим хватит места, – засомневалась Беа, смерив мать взглядом.

– Может, никто не заметит мой зад, торчащий наружу, – пожала плечами Лайла.

Беа захихикала – в точности как Лайла надеялась – и побежала к Джасперу с Эвелин.

– Почему тут столько полицейских?

Голос шел у Лайлы из-за спины. Она развернулась и увидела Нейта Доннелли, стоящего на пороге. Незаправленная рубашка придавала ему симпатичный неряшливый вид. Конечно, Лайла в первую очередь отметила неряшливость. Его волосы нуждались в стрижке, а на кроссовках засохла грязь. Лайла попыталась поискать еще недостатки, прежде чем сдаться.

– Вы репортер. Вам разве не положено знать? – съязвила она.

Нейт задрал брови.

– Я здесь не из-за полиции. У меня было интервью на третьем этаже. До их приезда.

– Мне пора идти, – сказала Лайла.

– Кажется, в нашу первую встречу я вел себя как козел, – заметил Нейт, застигнув Лайлу врасплох.

– Кажется? – переспросила она с нажимом.

– Ладно. Я вел себя как козел. И прощу прощения. Это не оправдание, но перед тем как увидеть вас, я поругался с редактором. Он не хотел публиковать статью про Софию Кент – говорил, тут не о чем писать. Но в конце концов согласился дать мне две недели, чтобы немного покопаться и рассмотреть дело под новым углом. Если я ничего не нарою, он не порадуется, но… это была моя проблема. Я не должен был занимать ваш столик и дерзить.

– Именно, – согласилась Лайла. Ей бы и хотелось по-прежнему его ненавидеть, но голос Нейта звучал так искренне, что она немного смягчилась.

– Кстати, о Софии – как идет ваше расследование? – поинтересовался Нейт.

Лайла постаралась сохранить бесстрастное выражение лица.

– Продвигается потихоньку.

Нейт осклабился:

– Сыщики-любители всегда так говорят.

– Да что вы! А как тогда насчет вас? Узнали, кто ее убил?

– Я не пытаюсь раскрыть убийство. Просто хочу написать интересную статью. Однако кое-что я вам скажу. Не думаю, что это было неудавшееся ограбление, – усмехнулся Нейт.

– Тут я согласна, – не устояла Лайла.

– Надо же, Нэнси Дрю! – Нейт всмотрелся ей в глаза. – Вот мы в чем-то и сошлись. Дальше – больше.

– Вряд ли, – хмыкнула Лайла. Ей хотелось развернуться и уйти, но ноги почему-то не слушались.

– Я уже знаю, что в отношении книг у нас разные вкусы.

– Да не читаю я космическое порно! – прошипела Лайла, надеясь, что никто ее не слышит.

Нейт продолжал как ни в чем не бывало:

– Я запомнил ваш заказ в «Воспрянь!» – фильтр со сливками, в точности как у меня. И мне известно, что вы любите подслушивать чужие разговоры.

Лайла попыталась протестовать, но Нейт перебил:

– Тоже как я. Еще у вас острый ум и развитая интуиция. Я бы сказал, как у меня, но не хочу хвастаться. Хотя… кого я обманываю? Мы оба знаем, что ко мне это тоже относится.

Он улыбнулся, давая Лайле понять, что смеется над собой.

Лайла не удержалась и улыбнулась в ответ, не успев напомнить себе, что терпеть не может этого парня. Сразу же нахмурила брови:

– Вы понятия не имеете про мой ум и интуицию.

– Вот и неправда. Я видел, как вы расспрашивали Эмили Кэнтербери. Не интервью, а шедевр, честное слово! Воспользовались тем, что она недолюбливала Софию, и заставили ее все выложить. Я был впечатлен. Думаю, вы постоянно так поступаете.

– В смысле?

– Удивляете людей. – Он мотнул в ее сторону головой, похоже смущенный тем, как прошла их первая встреча. – Наверняка они недооценивают вас, основываясь на… ну, вы знаете, на вашем виде, а потом узнают, что в вас скрыто гораздо больше.

– Не пойму, комплимент это или нет, – сказала Лайла.

– Задумывалось как комплимент, – ответил Нейт.

А потом просто посмотрел ей в глаза. Лайле немедленно стало жарко. На одно безумное мгновение захотелось схватить его за щеки, притянуть к себе и поцеловать. Ее губы раскрылись, а шея напряглась, но внезапно Лайла вспомнила, что находится посреди холла в «Примроузе» и что Нейт ей даже не нравится. Она отступила назад.

– Мне надо проверить, как дела у дочки. – Лайла развернулась и пошагала прочь, не дожидаясь ответа Нейта. Это был самый странный разговор из всех, что состоялись между ними за короткое знакомство. Вроде как перепалка, но одновременно… флирт?

Лайла обогнула две группки жителей «Примроуза» – все держали в руках бокалы с вином – и подошла к скамье, на которой сидели Эвелин, Джаспер, а теперь и Беа. Вокруг них никого не было, кроме единственного мужчины, прислонившегося к стене поблизости. Это был Джеймс Форрестер, адвокат Конрада. Он утирал с бровей пот и мотал головой, бормоча себе под нос, явно чем-то расстроенный.

– Мистер Форрестер, с вами все в порядке? – спросила Лайла.

Джеймс с растерянным видом поднял голову.

– Мы знакомы?

– Я Лайла Шоу, одна из жительниц дома. Мы встречались на собрании по поводу фонда мистера Кента.

– О да, точно. Помню, я видел ваше имя в списке приглашенных.

Эвелин покосилась в их сторону:

– У вас что, сердечный приступ? Выглядите ужасно.

– Вы немного бледны, – поправила Лайла. – Может, присядете?

– Я? Нет, ни в коем случае. Я просто – ну, мне так кажется, – то есть, честно говоря, я… в шоке! – Последнее слово Джеймс практически выкрикнул.

Сердце Лайлы заколотилось как бешеное. Наверняка он что-то узнал насчет случившегося в «Примроузе».

– Вам будет лучше, если вы расскажете мне, что произошло.

– Не знаю, насколько это профессионально, но в данный момент мне совершенно все равно. Это не касается отношений между адвокатом и клиентом. Я должен был сразу сказать Конраду «нет», когда он попросил меня заняться фондом, но он был давним клиентом нашей фирмы, и мне показалось, у меня нет выбора. – Он заходил туда-сюда вдоль стены, растирая ладонями лицо.

Потом внезапно остановился, сделал глубокий вдох и, похоже, принял решение.

– Эмили Кэнтербери сегодня позвонила и оставила сообщение. Сказала, что знает, кто убил Софию Кент.

Лайла застыла на месте. Беа и Эвелин хором ахнули. Лайла рукой показала им молчать, боясь, что Джеймс передумает.

– И кто же? – спросила она вкрадчиво.

Джеймс покачал головой.

– Не знаю. Я много раз пытался дозвониться до Эмили, но она не брала трубку. В конце концов я не вытерпел и поехал сюда. Постучался к ней. Никто не отвечал, но дверь была приоткрыта, и это показалось мне странным. Я просунул голову в коридор, хотел позвать ее – вдруг она не слышала стука. И тут увидел…

– Увидели кого? – встряла Беа. – Нам нужно как можно большей деталей.

– Эмили, на полу. Она лежала там, с открытыми глазами. У нее на груди была кровь. – Джеймс распахнул глаза так, будто видел это снова. – Она была мертва. Я вызвал службу спасения, а еще позвонил вниз. Прибежала Сюзанна, а за ней и полиция. Я слышал, как они говорят, что Эмили застрелили.

Он зажал рукой рот с таким видом, будто его вот-вот стошнит.

Объяснение смерти Эмили могло быть лишь одно. Кто-то застрелил ее, чтобы она не рассказала правду о смерти Софии. Это означало, что убийца Софии нанес новый удар. У Лайлы зашумело в ушах, а в глазах потемнело. Она же за пару часов до того стучала к Эмили в дверь! Что, если убийца был внутри, пока она ждала, в каком-то метре от него? Боже, во что она влипла и во что втравила собственную дочь!