Беа упрашивала мать разрешить ей остаться дома и вплотную заняться расследованием убийства Софии. Напирала на то, что награда в два миллиона долларов куда ценней, чем окончание четвертого класса. Лайла выгнала ее в школу – пообещав, что Беа сможет уделить внимание расследованию, как только вернется домой.

Лайла разбирала коробку со счетами за электричество двенадцатилетней давности и консервными банками просроченного куриного супа «Кэмпбелл» с лапшой. Каждый сантиметр квартиры приходилось тщательно обследовать, поскольку драгоценности были перемешаны с мусором. Буквально вчера она наткнулась на кольцо с гигантским изумрудом во флаконе из-под аспирина и на набор столового серебра, запрятанный под отсыревшими скатертями, которые отложила для сына Глории, Стэнли.

В квартире было полно дел, но Лайла больше не могла терпеть тишину и одиночество. Причин скучать по Райану вроде бы не оставалось: он бросил ее в катастрофическом положении. Ей хотелось ненавидеть его, и большую часть времени Лайла так и делала. И все равно тосковала: по его раскатистому смеху, по шуткам, мгновенно выводившим Беа из хандры, по тому, как он мог явиться на вечеринку, где никого не знал, а через час уйти оттуда с десятком новых друзей. Ее глаза увлажнились от слез: Райан знал ее лучше, чем кто бы то ни было, но в конце концов и он ее не захотел. Теперь при любой попытке думать о будущем она впадала в прострацию. Бесконечные дни и месяцы пустоты, которые она проведет сама по себе, когда никто не будет заботиться о ней, никто не будет любить, только… нет, никто.

Она взяла телефон и пролистала список контактов, мечтая заполнить тишину хоть чьим-нибудь голосом. Остановилась на Дафне Брайант, занеся над ее именем палец. Дафна была ее ближайшей подругой в Норфолке, и самой старинной. Они познакомились на спевке хора в Академии Меритт, когда Дафне было еще наплевать, что Лайла не может себе позволить сумочку от «Коуч» или поездку на весенние каникулы в Мехико. Были подружками невесты на свадьбах друг друга и водили дочек на одни и те же занятия музыкой для малышей. Но в последнее время их дружба разладилась. Дафна была не виновата в том, что их больше не объединяли такие вещи, как мужья, не совершавшие преступлений, и стабильная обеспеченная жизнь. Лайла едва не задохнулась при воспоминании о том, как при их последнем разговоре Дафна предложила дать ей в долг. Лайла отказалась, но на какой-то момент… о, как ей хотелось взять деньги! Она была почти готова забыть свою гордость. Беа следовало купить новые туфли, предстоял платеж по ипотеке, она лишилась работы. Да, так и крутилось у нее на языке, и Лайла почувствовала унижение от собственного отчаяния.

Она пролистнула номер Дафны и вместо нее позвонила маме. С тех пор как они переехали в «Примроуз», она звонила ей несколько раз, но всегда попадала на автоответчик. Однако сегодня мама взяла трубку.

– Господи, Лайла, что происходит? Ты звонишь и звонишь, – сказала она.

– Привет, мам. Я тоже рада тебя слышать.

Мамин голос смягчился:

– Извини. Естественно, мне приятно поговорить с тобой, но что такого важного произошло, чтобы оставлять мне целых четыре сообщения? Ты же знаешь, что на этой неделе у меня в клубе турнир по бриджу.

– Я о нем забыла. Просто… ты не говорила мне, что в квартире такой разгром, – пожаловалась Лайла.

– И это все? Уверена, я упоминала, что она нуждается в уборке.

Мама рассмеялась – звонким переливчатым смехом. Лайла так и видела, как она сидит в залитой солнцем гостиной в доме Стэнли, поправляя рукавчики своей дорогущей блузки «Каролина Эррера» в тюльпанах.

– Здесь шагу нельзя ступить, – продолжила она. Ей до сих пор не верилось, что Стэнли позволял Глории жить в таких условиях. Он вообще когда-нибудь навещал мать? А если да, то почему не пытался как-то разобраться с этим?

– Бога ради, Лайла, Стэнли предоставил тебе жилье, не так ли? Единственное, что он просит взамен, – небольшая уборка. – Голос мамы стал жестче.

– Небольшой уборкой тут не обойдешься.

Несколько долгих секунд мама молчала. От этого молчаливого обвинения Лайла похолодела.

– Мне пришлось постараться, чтобы он согласился. Я не могла заодно проконтролировать и состояние квартиры, – сказала мама сухо.

Это было напоминание. Мама жила со Стэнли, но не могла рассчитывать на его деньги. Хотя Стэнли с мамой встречались восемь лет, они не были женаты. Существовали негласные правила, которых она должна была придерживаться, чтобы сохранить свое положение, и эти правила не позволяли ей слишком уж давить, когда речь заходила о поддержке ее дочери, замешанной в скандале.

– Знаю, – тихонько ответила Лайла.

Мама вздохнула.

– Мне бы хотелось еще как-то помочь. Знаю, у тебя сейчас нелегкое время. Райан оставил тебя ни с чем. Я всегда жалела, что ты не окончила колледж.

Лайла впервые слышала о ее сожалениях. Когда она объявила, что Райан сделал предложение, мама была на седьмом небе от счастья. «Академия Меритт наконец-то окупилась!» – воскликнула она, будто единственной целью обучения Лайлы в престижной частной школе было выдать ее за отпрыска богатых и влиятельных Шоу.

Предложение было сделано на вечеринке в честь выпускного в колледже. Они говорили о том, чтобы продолжать встречаться; она доучится последний год в Клемсоне и после этого приедет к нему в Норфолк. Но в тот вечер он вывел ее из общежития Каппа-Альфа во внутренний двор. Луна освещала мощеную площадку, а из окон доносились отголоски веселья. Райан опустился на одно колено и протянул ей бабушкино кольцо с бриллиантом в два карата. Я не хочу ждать. Я и так знаю, что буду любить тебя вечно. Сочетание лунного света и бриллиантов с перспективой богатства и счастья сделали свое дело. Она не задумываясь ответила «да». Он объявил о помолвке всем, кто был на вечеринке. Один из членов братства что-то пошутил насчет связанных рук: Райан в ответ только пожал плечами. Его раскрасневшееся лицо было таким красивым! Приятель, мне плевать. Я люблю ее. Парни добродушно посмеивались, девушки с завистью косились на Лайлу, гадая, как ей это удалось. О том, чтобы закончить учебу в Клемсоне, больше не было и речи.

– Я сделаю все, что в моих силах, с этой квартирой, – сказала Лайла наконец.

– Узнаю свою девочку! Немного оптимизма, и все получится. Как с поисками работы? – спросила мама.

У Лайлы заурчало в желудке. Она откликнулась на несколько вакансий в интернете – личным ассистентом, менеджером по продажам, в службу поддержки. Пока что ей никто не ответил. Она не очень удивлялась, поскольку последние десять лет посвятила воспитанию Беа.

– Я пока присматриваюсь. Надеюсь найти работу, которая позволит находиться дома, когда Беа возвращается из школы.

Мама поцокала языком.

– Милая, нельзя искать работу, отталкиваясь от своего расписания. Тебе бы немного снизить планку.

– Поверь мне, она не так уж высока, – возразила Лайла.

Мама выдохнула, будто эти слова задели ее.

– Стэнли любезно предоставил тебе крышу над головой, но он ясно дал понять, что вариант с квартирой Глории – временный.

– Я знаю, и я признательна, – резко ответила Лайла.

– Я знаю, что ты знаешь. Мы многим обязаны Стэнли.

Мама всегда так говорила – мы многим ему обязаны. Отец Лайлы погиб в автокатастрофе, когда ей было всего шесть. Они остались без сбережений, в съемной квартире, где плесень расползалась по потолку темными пятнами, и с «Фольксвагеном-жук», у которого сдох аккумулятор. Мама устроилась секретарем в адвокатскую контору. Они как-то справлялись, но с трудом. Лайла помнила, как им однажды на пять дней отключили электричество или как они шли пешком из супермаркета и ручки пакетов врезались ей в ладони, потому что у них не было денег на бензин.

Спустя несколько лет мама вышла за Дага. Он был адвокатом и заставил ее подписать брачный контракт. Они переехали к нему в дом. Лайла старалась не замечать, что Даг никогда не смотрит ей в глаза и не спрашивает, как прошел день. Старалась не плакать, вспоминая, как папа бежал рядом с ее велосипедом, когда снял с него тренировочные колеса. Мама говорила, что плакать по другому мужчине значит расстраивать Дага, и Лайла прятала свои слезы, потому что они были многим ему обязаны. Когда их брак через три года закончился разводом и мама начала встречаться с Дэвидом, потом с Пэтом, потом с Уильямом, Лайла тоже не плакала. Она не устраивала сцен, когда мама уезжала в отпуск без нее или пропускала выступление школьного хора, потому что должна была идти с очередным бойфрендом на деловой ужин. Бойфренды не задерживались надолго – возможно, потому, что мама выбирала их ради образа жизни, который они могли дать, и только. Но она заботилась о Лайле как могла, и они были многим обязаны ее мужчинам.

Мама продолжала:

– Я знаю, что ты сейчас в безвыходной ситуации. Но мне кажется, ты могла бы найти кого-то в Ричмонде. Ты по-прежнему хороша собой. Займись-ка этим.

Лайла закусила нижнюю губу. Не будет она никого себе искать!

– Я еще не готова.

– Он к тебе не вернется.

– Я в курсе, что мы разводимся! – взорвалась она.

Мама снова замолчала, ясно давая понять, что, по ее мнению, Лайла совершает ошибку, попусту растрачивая свои молодые годы и не занимаясь поисками нового мужчины, – после чего сменила тему.

– Не забудь отправить Кентам записку с соболезнованиями. Мы слышали про Конрада. Они влиятельная семья. Помни, ты представляешь Стэнли, пока живешь в «Примроузе».

– Мы встречались с Конрадом до того, как он умер. Он был очень славным.

– Ну конечно, он был славным! Один из богатейших людей в Виргинии. И я понимаю, почему он сдружился с Глорией, – сказала мама.

– Правда? – Лайла выпрямила спину. – А Глория когда-нибудь говорила о нем… или о его внучке, Софии?

– А должна была?

– Софию убили в «Примроузе» двадцать один год назад. Ты не помнишь? В свое время эта история наделала шума. Я думала, Глория могла упоминать о ней в ваших разговорах.

Спрашивать было глупо, но вдруг мама знает что-нибудь об убийстве Софии и Лайла сможет рассказать это Беа?

– Почему ты меня расспрашиваешь насчет смерти какой-то девчонки? Мне не нравится обсуждать такие темы, – заметила мама, и Лайле показалось, что между ними пробежал холодок.

– Конрад оставил награду тому жильцу «Примроуза», кто предоставит информацию, которая поможет раскрыть убийство.

– Ну надо же, до чего странно! Я не припоминаю, чтобы Глория вообще упоминала о нем.

– Может, тебе стоит спросить у Стэнли? – предложила Лайла.

Со смерти Софии прошло больше двадцати лет. За все эти годы полиция, детективы-любители из интернета и криминальные журналисты так и не смогли отыскать убийцу. Лайла до сих пор не понимала, с какой стати Конраду понадобилось учреждать награду. Если кто-то в «Примроузе» знал, кто убил Софию, то уже давно сказал бы… хотя, может, и нет. Возможно, у обитателей дома имелись свои резоны держать язык за зубами.

– Надеюсь, ты не думаешь сама расследовать это дело, – сказала мама с тревогой. – Тебе надо вести себя тише воды, ниже травы. Не хватало нам новой шумихи по твоей милости!

У Лайлы загорелись щеки.

– Ничего я не расследую. Мне просто стало любопытно.

В трубке опять раздался мамин мелодичный смех.

– Вот и хорошо. В любом случае это просто смехотворно. Куда тебе! Ты ведь не замечала махинаций собственного мужа, которыми он занимался у тебя под носом! Не подумай, я тебя не виню – для меня все эти цифры такая же китайская грамота.

– Я никак не участвовала в его делах, – холодно заметила Лайла.

– Ну конечно, – примирительно сказала мама. – Ладно, милая, мне пора. Через полчаса я должна быть в клубе. Поговорим через пару дней.

– Да, пока. – Лайла откинулась на спинку дивана. На нее навалилась тяжесть, будто ее похоронили под толстым слоем песка. Она сама не знала, чего ждала от этого звонка… Но понимала, что точно получила не это.