Кирилл степенно и вальяжно ступает к красиво сервированному столу.

Я чувствую себя как в каком-то дурном сериале. Естественно, мне сейчас не до обедов, не до показательных выступлений совсем.

Мне хочется закрыться в своей комнате, лечь, натянуть одеяло на голову и ничего не чувствовать.

А еще мне хочется вернуться в то время, когда Кирилл был хорошим, любящим, заботливым. Когда он обращался со мной нежно и трепетно, любил, ценил.

Ведь было же такое время? Было!

А что сейчас?

Я не знаю.

Не понимаю, как могла быть настолько слепой.

Смотрю, как он усаживается на свое место, лицо у него в этот момент такое странное, на мгновение выражение меняется, словно ему вся эта ситуация тоже не нравится.

Ну да, конечно, что ему может нравиться? Тут постылая жена. Там горячая любовница, умелая и открытая ко всему. Что она ему дает такого, чего не могла дать я? Я ведь никогда ему ни в чем не отказывала. Я любила его, любила в нем всё…

Может, в этом проблема? Слишком любила.

Кирилл сидит прямо, смотрит на богато сервированный стол.

Домработница и слуги постарались: множество блюд, вино, цветы, нарядные салфетки.

Посередине стола на огромном блюде раскинул огромные клешни красный омар.

Любит мой муж пускать пыль в глаза. Можно подумать, что у нас тут праздник какой. Не хватает только классической музыки на фоне.

Пожалуй, подошел бы похоронный марш Шопена.

Очень.

Усмехаюсь своим мыслям. Кирилл смотрит на меня с опаской, словно угадывает в моем поведении признаки безумия.

Максим плетется за нами молча, он в шоке, и я делаю себе мысленную зарубку обязательно обсудить с ним всё, что случилось.

Попытаться объяснить… необъяснимое…

Что еще сама до конца не поняла и вряд ли когда-то пойму.

Снова охватывает злость на Кирилла за то, что не пощадил нашего ребенка.

Из-за Стаси я уже не переживаю.

Внутри такой холод к ней, что это даже пугает.

А всё потому, что я вижу ее глаза. В них нет былой привязанности, уважения, тепла, в них только расчетливый замысел и злая насмешка.

Моей маленькой девочки больше нет. Есть молодая красивая дрянь, которая охотно помогает отцу и его новой пассии.

— Сделайте лица попроще, — она еще и смеет шутить по-черному, когда, стоя в углу столовой с настроенной камерой на штативе, собирается нас снимать.

Тут же осекается, когда Кирилл кидает на нее хмурый взгляд.

— Ладно, выложим с тегом — семья сплотилась после утраты. Вы как раз все в черном, будет ясно, что с похорон пришли. Мелкий, может, тебе футболку тоже переодеть? А то контрастно смотришься, — замечает она брату, который спустился вниз в белой домашней футболке.

— Хватит, Стася! — Кирилл уже откровенно злится, а я поправляю перед собой салфетку.

Надо же, какой спектакль устроили для СМИ. Интересно, что у них еще для меня припасено?

Стася молча делает пару щелчков, муж крепко сжимает вилку и нож руками, Максим чуть ли съезжает под стол, мне же остается сидеть прямо и позировать.

— Ну как? — интересуюсь безразлично. — Хороший кадр вышел? Всё получилось? Я могу идти?

Муж смотрит на меня сурово, словно хочет приковать к этому столу навечно. Но я встаю.

Хватит. Больше нет сил. И так позволила им издеваться надо мной.

И не только надо мной.

— Сынок, ты хотел поиграть? Иди.

— Анжелика!

— Что? — смотрю за тем, как сын встает.

— Максим, сядь.

— Я уже поел, и мама меня отпустила, — презрительно выдает Макс и уходит, гордо подняв голову.

— Ты… — Вижу, как муж сжимает челюсти. Пусть.

Мне почему-то даже уже и не страшно.

— Ты получил свой контент, что тебе еще от меня надо, а?

— Анжелика…

— Ах да… — Мне тоже хочется доиграть спектакль до конца. — Кажется, тебе

чего-то не хватает, — оглядываю столовую. — Точно. Не хватает новой хозяйки дома и мамочки.