— Ай! — провозгласила Алена и резко подалась назад.

— Что-то не так?

Илья Григорьевич тенью метнулся к дочери, по привычке перехватывая кисть с ножом, которым девушка неловко взмахнула.

Волконская замерла в объятиях самого дорогого человека. В их семье внешняя строгость замечательно компенсировалась достаточно теплыми отношениями, отгороженными от правил кланового кодекса стенами личного жилого блока.

Однако отец действительно давно не обнимал ее просто так.

— Все в порядке, — глухо ответила она, на время даже позабыв о боли в обожженной руке.

Это же надо было додуматься высыпать нарезанные овощи разом в бульон! Одно неловкое движение, и кипящая вода плеснула на ее пальцы…

Мужчина вздохнул. Отпустил дочь он не сразу. Но и та, как нередко бывало, вывернуться не спешила.

Заместитель воеводы целую неделю не имел возможности подняться на четыре уровня выше, чтобы поспать в собственной постели. Все это время он провел в операционном центре, держась на стимуляторах и возможности пару часов поспать где-нибудь в кресле или даже на столе.

— Мясо, — негромко выдохнула Алена.

Ей хотелось так стоять вечность. В объятиях отца было спокойно и тепло. Но девушка всерьез опасалась, что вот-вот расплачется. И это при ее-то контроле!

— Мясо, — согласился заместитель воеводы и шагнул к разделочной доске, возле которой в прозрачном блюде лежали куски срезанной с кости «мякоти».

Это была традиция. Лет двадцать прошло с тех пор, как тогда еще совсем маленькая Алена впервые приготовила «фирменный» суп вместе с отцом. Это было не просто блюдо, а целый успокаивающий и исцеляющий ритуал для всей их семьи. Частенько к нему присоединялись и младшие сестренки, но ныне в Университете святого Владимира была сессионная пора. Это не Императорский институт, конечно, куда могли поступить только наследники Первых семей клана. Но и там было… непросто. Перед аттестационными неделями обе чуть ли не за месяц переезжали в гостиницу при учебном заведении.

Быть может, сейчас оно было и к лучшему.

— Расскажешь, что именно произошло? — негромко спросила она.

До того момента переговорить с отцом у девушки возможности не было. Но слухи, как зачастую и бывает, ходили самые разные. Малый Свет буквально стоял на ушах. А этот ублюдок Иван аккуратно «закручивал гайки» под предлогом того, что именно будущие поколения клана должны взять на себя больше ответственности за безопасность.

Илья Григорьевич задумался.

— Следователи работу закончили, — вздохнул он, прикидывая, что именно может рассказать из того, что не ушло под гриф. — Сейчас время строителей. Но здание не пострадало.

Алена выдохнула. Мысленно.

— Это хорошо, — сообщила она вслух.

Отец кивнул. Если бы силовой каркас здания пострадал… Нет, высотка бы не рухнула. Просто это были бы совсем другие статьи и совсем другой расклад для виновника, который так или иначе попадется.

Заместитель воеводы еще во время работы во внутренней безопасности небоскреба: в рамках конкретного замысла преступник всегда умнее тех, кому предстоит его ловить. Он лучше подготовился, потратил, возможно, годы на планирование… Вот только с подавляющей частотой «злодей» все равно попадается. Просто потому, что против него работает система. Ей не нужно спать и отдыхать. Вопрос лишь в том, какие ресурсы будут выделены на задачу. Но взрыв на этажах расследовать будут днем с огнем. И до победного.

«И на что рассчитывает этот придурок⁈» — мелькнула в голове Алены искаженное странной одержимостью лицо Ивана. Даже пришла необычная мысль: вдруг родич планирует забраться так высоко, чтобы избежать карающей длани Главы и людей государевых? Или действительно верит, что неуязвим.

— Насколько это было опасно? — спросила девушка, перевязывая фартук.

«Фирменный» супчик должен быть приготовлен.

— Риска обрушения здания не было, — тоже взялся за нож отец. — Павел Анатольевич в частном порядке выдвинул версию, что это была демонстрация возможностей, либо политическое заявление, но никак не рассчитанная на результат попытка повредить зданию. Террорист показал серьезность намерений. Не более того.

— Террорист?

Очень нехорошее слово. Особенно в плане правовых последствий. Да и в клановой среде, где всякий довольно охотно режет всякого, правила игры, установившиеся несколько веков назад, определенный свод неписаных канонов старались соблюдать. Отморозки, разрушающие общую систему, вырезались. Без какой-либо жалости. И частенько Долгорукие заранее доносили до подданных, что именно в этом случае готовы закрыть глаза на происходящее.

— А как еще его назвать? — выдохнул отец.

Да, он поспал несколько часов по возращении. Но даже сильный организм одаренного после «адской недельки» требовал не отдыха, а пощады.

— Тот же Павел Анатольевич считает…

— А при чем тут он? — чуть удивленно уточнила Алена.

На небольшой кухне, которую Илья Григорьевич оборудовал прямо в одной из комнат общих покоев, повисла тишина. Обычно почтительная дочь так отца не перебивала. Но сегодня она и впрямь вела себя странно. Даже очень.

— Павел Анатольевич возглавляет группу императорского дознания, — спокойно ответил он, внимательно наблюдая за девушкой.

— Что⁈

Еще секунду назад ритмично кромсающее «зеленушку» лезвие застыло, ударившись о поверхность разделочной доски.

Да, Алена знала, что Павел пошел на службу государеву. И даже имела на руках неподтвержденные данные о клятве опричника. Но чтобы такому сопляку доверили быть «оком» в столь серьёзном деле?.. Что-то не сходится! Впрочем, столь же странной казалась и идея выделить восемнадцатилетнему парню собственную Ветвь.

Илья Григорьевич отвечать не стал. Он занимался внутренней безопасностью, а не разведкой или аналитикой. Так что особо и не интересовался. Просто подписал приказ на содействие в рамках коронного закона, да и выбросил из головы, вспоминая о двоюродном племяннике собственного начальства лишь во время редких докладов. Строго говоря, за последние кошмарные семь дней ему доводилось присутствовать лишь на одном. Из двух.

«Да кто он вообще такой⁈» — мелькнула быстрая мысль. Но тут же ее смыло волной холодной иррациональной ненависти. Именно из-за него было разрушено ее убежище. Он будет уничтожен вторым!

Первым станет ублюдок, что посмел угрожать ее семье!

Удивительно, но сомнений у Алены не было. Совсем. С самого раннего детства она прекрасно понимала, что есть ее семья и все остальные обитатели этажей, готовые сожрать отца родного за должность повыше и переезд на следующий уровень.

— Интересно, — прокомментировала девушка негромко, высыпая тщательно нашинкованную «зеленушку» в отдельную тарелку.

Голос ее прозвучал почти ровно.

— Очень, — согласился Илья Григорьевич, довольно многое свободно обсуждавший со старшей дочерью.

Вне рамок грифов и допусков, конечно. Строгие инструкции ограничения доступа он не нарушал никогда. Но Алене и так хватало «на подумать».

В общем, рассказать о вспыхнувшем конфликте между Правлением и молодым опричником, едва не окончившемся перестрелкой, он не мог. А вот небольшой намек дал:

— Павел Анатольевич лично проверял этаж перед допуском следователей и технической службы. Именно под началом его людей работали саперы и инженерная разведка.

Алена чуть удивленно обернулась и… промолчала. За много лет она прекрасно научилась понимать, когда отец действительно сказал все, что мог.

— Долго еще? — вздохнула она.

Отец склонился над небольшой кастрюлькой, ради которой они колдовали вот уже несколько часов.

— Минут пятнадцать, — обнадежил мужчина присмотревшись.

Больше к дочери, чем к блюду. Его беспокоило поведение Алены в последнее время. Индекс агрессивности буквально зашкаливал, хоть девушка себя и контролировала. Пока.

Илья Григорьевич уже привлек штатного военного «психа». И тот дал очень нехорошее заключение: девочку «ломали». Психически. Всерьез. Фактически у нее одна за другой вышибали моральные опоры. Старательно. Одну за другой. Если бы не сильная привязка к семье, то ее давно можно было бы уже «срывать» в нужную сторону.

Но кто бы мог предположить сильные связи с сестрами и отцом — высокопоставленным клановцем.

Разговаривать с Аленой он даже не пытался. Равно как запирать или иными способами ограничивать свободу. Вместо этого заместитель воеводы наблюдал. Чужую «ломку» он разрушать не спешил. Во избежание последствий и бунта. Бессмысленного и беспощадного. Опытный командир прекрасно понимал, что его дочь сейчас живет в старательно созданной вокруг нее реальности. Однако полагал, что процесс еще не зашел слишком далеко. Сейчас требовалось выяснить, кто именно начал работать против его семьи.

— Помоешь ножи? — позволил себе растянуть губы мужчина.

Вышло не очень.

Алена ответила легкой улыбкой и сделала шаг к раковине.

Со стороны она никак не выглядела человеком «под программой». Но Игорь Григорьевич прекрасно знал, что это иллюзия. И видел жертву подобного влияния с «поломанным циклом». Долгой реабилитации с непредсказуемым исходом дочери он не желал. А потому ограничился внимательным наблюдением.

Да вот беда: в ресурсах заместитель воеводы был сильно ограничен. Одно дело «дернуть» пару спецов, пусть даже и редкого «психа» для разовой работы, и совсем другое — использовать гвардейцев в своих целях постоянно. Особенно после теракта, когда контроль за такими вещами стал едва ли не сплошным.

Игорь Григорьевич очень не хотел об этом думать, но о непосредственной связи между взрывом и его дочерью не было. Он проверил это сразу. Всерьез. Без всякой скидки на кровное родство. Так что выделять людей отдельно для работы в этом направлении у него не было никаких оснований. А «своевольничать» даже на его должности с такими вещами крайне не рекомендовалось.

В конце концов, ему предстояло еще оплатить образование обеих дочерей в лучших учебных заведениях. Да и самой Алене нужно было получить специализацию на факультете социологии и статистики. В общем, нужно было быть осторожным.

Однако и тут нашелся выход.

— Марина возвращается завтра, — вскользь обрадовал младшенькую заместитель воеводы.

Гулко ударился о раковину недомытый покрытый пеной нож.

— Правда? — удивленно обернулась Алена.

Игорь Григорьевич с облегчением НЕ обнаружил на лице дочери характерных признаков «выхода на режим». Это было бы сигналом к тому, что внутреннее напряжение уже достигло апогея. И скоро последует «срыв».

— Она оформила отпуск, — пожал плечами заместитель воеводы. — По личным причинам.

Алена кивнула. Сестра действительно не всегда объясняла свои мотивы. И подобные «отпуска» уже случались. Ее специальность с зубодробительным названием по-простому называлась не иначе как контрразведка. А с учетом событий в клане нет ничего удивительного в привлечении дополнительных сил.

Ужин прошел ожидаемо спокойно. По давней традиции отец и дочь не касались серьезных тем, а просто наслаждались самостоятельно приготовленным супом.

Целый час, что по меркам клановцев и с поправкой на нынешнюю ситуацию, можно было считать практически непозволительной роскошью.

Затем отец отправился спать. Ему предстояло вновь прибыть в центр управления кризисными ситуациями через шесть часов. Алена же решила «растрястись». На корте.

Вот только далеко ей уйти не удалось.

Неподалеку от лифтовых площадок пятого семейного этажа она встретила ЕЕ.

Морозный взгляд холодных глаз, изящный чеканный шаг и строгий костюм. Вряд ли в прическе Ледяной с**и можно было разглядеть хоть один выбившийся волос. Зато сама она смотрела на мир так, будто ничто вокруг значения не имеет.

«Мразь!» — мысленно поморщилась Алена. Да, она уничтожит Павла. Сразу после Ивана. Но предательство родного брата…

Девушка попыталась отвернуться, чтобы «эта сволочь» не разглядела и тени презрения на ее лице. Но не успела.

— Здравствуйте, Алена Ильинична, — разнесся по коридору ледяной голос, лишеный и тени эмоций.

Пришлось обернуться и…

Девушка едва не отшатнулась назад. В глазах Светланы Анатольевны не было… ничего. Кроме безжизненной стужи. Так и не скажешь, что ее аспект — Пламя.

— Здравствуйте, — заставила себя выдавить Алена, невольно склоняя голову.

Отчего-то движение далось довольно тяжело. Одно дело играть против Ледяной с**и «на дистанции». И совсем иное — стоять под буквально убийственным взглядом.

Было страшно. И Алена совершенно не стеснялась в этом признаться.

Сестра Павла была такой всегда: ледяной, невероятно одаренной, до медицинской психопатии сдержанной. И безжизненной.

— Вы что-то хотели? — негромко поинтересовалась девушка, чуть сильнее сжимая пальцы на ручке футляра ракетки.

Кажется, ровный тон ей удалось сохранить.

Несколько секунд собеседница молчала, после чего неспешно подняла руку, глянув на экран наручного комма.

— Теперь нас никто не видит, — констатировала она. — И не слышит.

Алена поежилась. За какую-то минуту разговора, Ледяная с**а произнесла больше слов, чем за несколько лет.

И лишь затем до нее дошло, ЧТО именно она услышала.

— Я вас не понимаю, Светлана Анатольевна.

«Главное, не паниковать! Если бы она знала, что я передала Павлу доказательства предательства, то меня бы уже не было.».

Собеседница… медленно улыбнулась. Это было странное зрелище. Словно вслед за уголками губ растянулась и на миг слезла почти приклеившаяся к лицу маска. Даже глаза, в которые мало кто вот уже много лет решался заглянуть, неожиданно ожили.

«Ямочки!» — охнула мысленно Алена, рассматривая ставшее вдруг таким детским и беззащитным лицо.

И это пугало еще больше, чем если бы Ледяная с**а развернула в боевой порядок свои легендарные огненные хлысты.

— Что вам нужно? — глухо спросила девушка.

Она даже не нашла в себе силы отвести взгляда.

— Познакомиться, — еще шире улыбнулась Светлана.

И тут же все кончилось.

Глаза вновь заледенели, а еще секунду назад добродушная улыбка вдруг обернулась оскалам опасного, готового к атаке хищника. Уголки губ вновь поползли друг к другу, а губы превратились в привычную напряженную «линию». Даже исчезающие ямочки вдруг стали вызывать страх и желание исчезнуть из этого коридора подальше.

Ледяная с**а сделала один величественный шаг вперед. Если бы Алена могла, обязательно отступила бы назад. Но тело отчего-то отказалось слушаться.

Их лица замерли друг напротив друга.

Кролик и удав.

Бз-з-з-з!

Легкая вибрация комма не разрушила момент. Скорее, добавила ему напряженных ноток.

— Прости, — выдохнула прямо в лицо собеседнице Ледяная с**а. — Вынуждена ответить.

Отступить она так и не пожелала. А Алена не решилась.

— Слушаю.

Дочь заместителя воеводы боролась с дрожью. Ощущение на коже от дыхания Светланы казались ужасным предзнаменованием. А ледяные глаза все также смотрели прямо и твердо.

Несколько секунд сестра Павла стояла, не шелохнувшись. Затем резко разорвала зрительный контакт и связь.

— Я тебя поняла, — разнеслись по коридору ее слова.

Алена перевела дух. И набрала воздуха в легкие.

— Вынуждена покинуть, — голос Светланы был все так же сух и безжизненен.

Но ее слова показались райской музыкой.

Выверенный и четкий шаг назад стал глотком воздуха и позволил набрать порцию кислорода в легкие.

— Рада была знакомству, — ровно выдала Ледяная с**а и, развернувшись, направилась в сторону лифтов.

Алена же привалилась к стене, даже не дожидаясь ухода Светланы. С каждым шагом сестры Павла ей становилось легче дышать. Словно холодная рука отпускала сжатое изо всех сил сердце.

— Да что же это… было?.. — выдохнула девушка через пару минут.

И, с трудом оттолкнувшись от стены, поспешила к себе в комнату. Играть во что-либо ей сегодня расхотелось.

Напрочь.

* * *

Светлана же молча дошла до присланного за ней глайдера.

Лишь развалившись на сидении боевой машины брата, она позволила себе… рассмеяться.

Нервно. Отрывисто. С легкой примесью нервозности.

Разыгранный спектакль ей тоже дался нелегко. Однако он был необходим.

Отсмеявшись, Волконская перевела дух и вновь набрала Павла.

— Я вылетела, Паша, — сообщила она. — Время полета — четверть часа.

Лишних вопросов она не задавала. Если Павел вызвал по приоритетному коду, значит, задумал нечто серьезное. Все, что сочтет нужным, глава Ветви сообщит и сам.

Ответ молодого человека гения-аналитика озадачил. С секунду она размышляла над словами брата, после чего она немедля потребовала:

— Дождись меня! Я хочу это видеть!

И отключилась.

Плохое настроение незаметно улетучилось. Да, день выдался тяжелый. Даже очень. Но Павел нашел способ встряхнуть сестренку. Да так, что Светлана подтянула ножки, поудобнее устраиваясь в кресле, и откинулась на спинку.

Губы девушки сложились в предвкушающую улыбку.