Их ждали.

Двое.

И это было странно.

Обычно пассажиров таких глайдеров встречают красной дорожкой и парадным расчетом. Да и по одному элитные воздушные лимузины не летают. Только в составе ордера сопровождения. Но кто ж допустит в особую зону легкие транспорты прикрытия? Вот и пришлось «первому борту» Салтыковых садиться в полном одиночестве. На обычной полянке.

К тому моменту, как братья Волконские подошли к месту посадки, гости уже покинули глайдер.

— Господа, — первым скорее кивнул, чем поклонился Павел.

Сергей же чуть отстал и замер без движения и звука за спиной Шута, явно подчеркивая свою роль в переговорном процессе.

Иннокентий Геннадьевич прибыл в сопровождении «представителя». Судя по всему, Глава донес до своего родича политику партии и иные нюансы поведения. Во всяком случае, Ефим Борисович выглядел подтянутым и бесстрастным. Что Павел вполне счел рабочим настроением и добрым знаком.

— Неожиданно, — коротко прокомментировал главный Салтыков, демонстративно оглядывая полянку и деревья вокруг оной.

Место для встречи молодой Волконский выбрал практически невозможное. Просто по вопросам безопасности. Да еще и в условиях минимального сопровождения. Но один факт менял все — это земля СИБ.

— Зато красиво, — в тон ответил Павел.

Ефим Борисович едва заметно поморщился. Мол, знаем мы твое «красиво»… Возможность назначить встречу на земле государевой — это статус, доверие и…

— Безопасность, — продолжил молодой человек. — Здесь мы сможем обсудить все вопросы, не опасаясь чужих ушей.

От такой формулировки Иннокентий Геннадьевич… усмехнулся. Да, в мире кланов каждый шпионил за каждым. И подготовка к подобной встрече могла бы занять месяцы. Однако собеседник нашел самое нестандартное решение. На полигоне СИБ их точно никто «подслушать» не сможет. Кроме хозяев здешней земли. Но вся соль в том, что если уж имперская безопасность решит, что ей нужно знать содержание твоих разговорах, то «спрятаться» возможности не будет. Никакой. Так что здесь действительно можно общаться свободно.

— Пройдемся, — предложил Павел, сделав приглашающий жест рукой.

Спорить Салтыков не стал. Не та ситуация.

— Веди, молодой человек.

Они отошли шагов на двадцать от оставшихся у транспорта Сергея и Ефима. И лишь затем начали серьезный разговор.

— Я уже понял, что нас переиграли, — первым произнес Глава союзного клана. — Но что именно произошло?

Волконский вздохнул.

— Противник, так и оставшийся неизвестным, разгадал наш план и ударил на упреждение, — четко сформулировал парень создавшееся положение вещей. — Первым шагом стала ликвидация Кирсанова вместе с секретаршей. Они были найдены повешенными в кабинете Яна Антоновича, отвечавшего за распределение финансирования между исполнителями в регионе, моим человеком в день операции «Груз».

Мужчина, подстроившись под шаг более молодого собеседника внимательно слушал.

— Следующий удар пришелся по самой имитации атаки на конвой. «Неизвестные снайперы» открыли огонь по гвардейцам Салтыковых и Волконских в надежде спровоцировать конфликт.

Иннокентий Степанович заложил руки за спину.

— Так понимаю, одним из объектов провокации стал член правящей Семьи Волконских?

Подоплеку вопроса Павел понял правильно. Мол, а точно нападение было случайно? И нет, это не выражение недоверия. Просто уточнение ситуации.

— Сергей Анатольевич Волконский, — спокойно ответил молодой человек, указав в сторону, где за деревьями едва угадывался глайдер. — Мой младший брат. Родной.

На дипломатическом языке это значила следующее: такими людьми не рискуют. Во всяком случае, во время таких операций. Да, на «этажах» братьев и сестер нередко вырезали в рамках внутриклановой борьбы. Но обычно такой «сор из избы» на суд общества не выносился.

— Убедительно, — согласился Салтыков.

Некоторые вещи просто требуют, чтобы их проговорили вслух.

— На данный момент противник рвет все связи, — продолжил Павел. — Аналитик Ветви по самым консервативным оценкам, предполагает не менее полутора десятков смертей и исчезновений, имеющими отношение к процессам зачистки. Это только в столичном округе.

Павел примолк, прислушавшись к чему-то. Через секунду и Салтыков услышал шорох и тяжелое дыхание.

— В сторону! — скомандовал Волконский, аккуратно подхватывая собеседника за локоть и оттаскивая на пару шагов с выбранной ими тропинки.

Два тела, буквально вынырнувшие из «зеленки», пронеслись мимо, даже не обратив внимания на собеседников.

— Разреши полюбопытствовать… — задумчиво протянул Иннокентий Степанович, проводив взглядом двух скрывшихся среди листвы девушек с внушительными рюкзаками за плечами.

— А, это… — прислушался к удаляющемуся треску веток Павел.

Он даже на секунду задумался над определением.

— Местные приведения, — наконец уверенно решил молодой клановец.

В конце концов, к концу первой недели девушки действительно напоминали тени самих себя.

Что ж… сегодня он собирался обрадовать их новостью, что ОФП с завтрашнего дня сильно уступит тактико-специальной подготовке и слаживанию. Конечно, «халявы» ждать не стоит. Но чисто физически будет чуть полегче. Плюс обеим дадут выспаться. Под присмотром целителей. Давать будущим «охотницам» оружие в таком состоянии, Павел бы не рискнул.

— Итак, — вновь решил он. — Давление на мой клан сильно ослабло с прекращением финансирования. Зафиксированы попытки «отползти в сторону» недавних участников травли. Началось осторожное прощупывание на тему выплаты репараций и заключения мирных договоров.

Салтыков обернулся к собеседнику. Мол, а какое решение примешь ты?

Молодой человек только усмехнулся:

— Боксера обидеть может каждый, — сообщил он. — Но не каждый успеет извиниться.

«Горе побежденным. Vae victis!» — подвел мысленно итог Иннокентий Степанович. Он уже успел оценить прагматичность Волконского, а потому не сомневался, что тот обдерет до нитки тех, кто не успел слишком сильно «замазаться». Остальные же… послужат примером тем, кому в следующий раз придет в голову замечательная мысль, что плата за Войну с «волками» — легкие деньги.

Салтыков промолчал. Общую ситуацию он понял. Осталось дать ответ на главный вопрос, ради которого они, собственно, и «отошли прогуляться» в лесок. Обычно подобный интерес формулирует десятками страниц дипломатический корпус. Однако здесь и сейчас его можно было задать просто:

— Как мы определим взаимоотношения между нашими кланами?

Волконский остановился.

Это политика. Остальное — мелочи.

— Я полагаю союзный договор действующим, — просто ответил Павел.

Иннокентий Степанович виду не подал. Слишком уж хорошо держал себя в руках. Однако по мельчайшим изменениям моторики молодой человек понял, что собеседник чуть расслабился.

— Что ж, господин Волконский, — подытожил Салтыков. — В таком случае нам остается лишь официально зафиксировать, кто именно победил в нашей «войне», и определить пропорции возмещения ущерба.

Парень кивнул. На фоне прошлого вопроса такие мелочи действительно казались несущественными. Но необходимыми.

— Полагаю, для конфиденциальности уже нет причин, — спокойно ответил Павел.

Иннокентий Степанович солидно кивнул.

— Тогда позвольте пригласить вас на обед. Полагаю, что остальные вопросы можно решить и за столом.

* * *

Стола не было.

Вообще.

Зато имелся мангал, шампуры и заготовленное заранее мясо и овощи с «зеленушкой» на салат. А также целых три добровольных помощника: Настя, Валентина и Сергей.

— Нет-нет, сидите, гости дорогие, — поднял руку Павел, едва Иннокентий Степанович подался к жарящемуся на углях мясу.

Салтыков-старший, у которого на неудобном туристическом табурете просто затекла нога, застыл на месте. В голове у мужчины взорвалась вакуумная бомба. В рамках одной черепной коробки просто не умещалось дикое предположение, что ГЛАВА КЛАНА может изъявить желание пожарить на всех ароматные куски говядины.

Однако в руки он себя взял быстро.

— Как скажешь, Павел Анатольевич, — кивнул владыка как можно естественнее.

Краем глаза Волконский наблюдал за «связником». Тот смотрел только на своего сюзерена. «Ну что я говорил⁈» — буквально кричали его глаза.

— Девочка, налей мне, — потребовал мужчина, чтобы дать себе паузу на адаптацию к новой реальности.

Мышь, широко улыбнувшись, подхватила один из термосов и мягко шагнула к покосившегося на главу Ветви Волконских. Молодой человек, казалось, никакого внимания на небрежно перехваченные резинкой яркие волосы не обращал. Зато не без удовольствия бросил пару раз взгляд на открывающийся из расстегнутой фактически до пупа легкой обтягивающей кофточки.

— Прошу вас, — протянула нимфеточка стальной стакан с ханьским взваром Салтыкову.

Тот прислушался к напитку. Ощущения были… потрясающими. Тонкий сложный аромат с оттенками летних садовых фруктов и легкой медовой ноткой. Содержимое стаканчика явно сильно контрастировало с «упаковкой». В лучшую сторону.

Иннокентий Степанович вдохнул еще раз и убрал так контрастирующий с элитным чаем стакан от лица.

— Не стесняйтесь, — улыбнулся Павел, прекрасно понимая затруднения союзника.

Принять мысль, что можно что-то съесть или выпить без многокомпонентной проверки службы безопасности, было нелегко. Он-то как-то сразу «вкатился». А вот Светлана признавалась, что некоторое время было непросто. Выходом оказался портативный детектор, собранный артефакторами «РитРос». Однако же через месяц она отказалась от использования амулета. Но вложенные в его разработку усилия окупились. Сторицей. Изделие ушло в серийное производство.

И да, на переговорах обязательно готовят богатый стол. Чтобы выразить символическое уважение собеседнику. Но никогда не едят. Чтобы вопрос не решился посредством ухода одной из сторон диалога. Из жизни.

Салтыков глянул на молодого собеседника. Во взоре его мелькало даже не подозрение, а, скорее, непонимание.

— Обратимся к логике, — предложил Павел, принимая стаканчик из рук Мыши. — Спасибо, Насть… Так вот, если бы я действительно имел намерение навредить вам, то делать это на территории СИБ в присутствии майора имперской безопасности…

Валентина на миг оторвалась от мангала и махнула рукой. Иннокентий Степанович бросил взгляд на «связника». Тот обреченно кивнул.

— … И представителя государевой канцелярии…

Теперь улыбку Салтыкову подарила и та самая разбитная деваха, разведя руками. От этого простого движения края кофточки едва не разошлись в стороны, обнажая все природные богатства сотрудницы одного из самых мрачных и закрытых подразделений империи.

— … Было бы просто глупо, — завершил свою мысль Павел, и тут же добавил. — Здесь и сейчас самое безопасное место. Так подставиться перед СИБ не рискнет никто. А если «местные» готовы позволить этому случиться, то тебя не спасет уже ничто.

Иннокентий Степанович задумался. Мыслей было много. Но навык брать разум под контроль мгновенно был отточен десятилетиями.

— Ты прав, — наконец признал он. — Звучит логично.

Волконский только руками развел с видом самым простецким. В который, правда, все равно никто из присутствующих не поверил.

Глоток чая стал подтверждением слов Салтыкова.

Он аккуратно поднес к губам стальной стаканчик и сделал небольшой глоток.

— Прекрасно, — оценил Глава через несколько секунд, уже почти без удивления наблюдая за тем, как Сергей Волконский, член правящей Семьи Великого клана собственноручно и довольно ловко нарезает салат.

— Старый Лис знает толк в хорошем чае, — кивнул Павел.

Иннокентий Степанович едва не поперхнулся. Благородный напиток вдруг устремился «не в то горло». Но он все же справился с ситуацией.

— Речь о главе КПГК, полагаю? — уточнил владыка.

— Да. Вы знакомы лично?

— Не имел чести, — ровно ответил Салтыков.

— Полагаю, скоро у вас появится возможность, — решил Павел. — Судя по выводам моих аналитиков, инициаторы удара по нашим кланам имеют ханьское происхождение.

Иннокентий Степанович задумался.

— Не думаю, что господин И-и будет готов выступить на нашей стороне. Он практически не идет на контакт с кланами и аристократией.

Волконский пожал плечами. Переубеждать собеседника он смысла не видел. А потому сделал самое логичное: стащил с методично наполняемой Сергеем тарелки полоску болгарского перца и с удовольствием «хрустнул» им.

Отчего-то этот звук заставил Салтыковых натурально вздрогнуть. От неожиданности.

— Вернемся к этому вопросу позже, — предложил Павел, тщательно прожевав «добычу».

Хмурый взгляд Сергея он предпочел игнорировать.

— Вернемся к нынешней ситуации, — предложил молодой человек. — Подведем итоги нашего «противостояния». Полагаю, будет уместно оформить ничью. В мою пользу.

Иннокентий Степанович задумался. Ненадолго. Он ожидал заявления худших стартовых позиций для дальнейшего сближения к общему решению.

— Это не элемент торга, — мягко сообщил Павел и, сделав еще глоток из своего стаканчика, продолжил. — Это моя позиция. Кроме того, Салтыковы возмещают все затраты, возникшие в ходе имитации боевых действий и сопутствующий ущерб. Война заканчивается по примирению сторон.

Ефим Борисович стремительно подался вперед. Возможно, «представитель» даже хотел нечто резкое. Однако он тут же осекся под кинжальным взглядом Главы. Убедившись, что родич «остыл», Иннокентий Степанович по примеру Павла подхватил с тарелки под тяжкий вздох Сергея такой же кусочек перца и тщательно его прожевал.

— Так не делается, Павел Анатольевич, — спокойно заявил он.

И не сразу понятно было, имеет ли владыка в виду порядок ведения переговоров или в целом союзнические отношения.

Волконский кивнул. Замечание было справедливо. В обоих случаях.

— Пока я говорил лишь о своей позиции, — вкрадчиво сообщил он. — Несоблюдение этих пунктов для меня станет исключающим дальнейшие переговоры условием.

Да, в будущем Салтыковы могут стать союзниками. И они стали жертвами провокации «хунхузов», если верить Ли Вэйминю. Однако пока стоило помнить, что началу нынешнего противостояния, а затем и совместной работы по выявлению угрозы, стала попытка убийства его женщины. И забывать об этом не следует.

— Пока условия выглядят как требование принять весь ущерб на себя, — прокомментировал Ефим Борисович.

Он старался сдерживаться. И даже вполне успешно. Но скопившееся напряжение из-за «бросившего родича» Волконского нет-нет да и пробивалось наружу.

В этот раз Салтыков-старший осаживать «представителя» не стал. «Устами младенца», что называется…

— Строго говоря, да, — кивнул Волконский.

Это было неожиданно. Как правило, подобное признание вело едва ли не к мгновенному разрыву любого уровня договоренностей. За неисполнением обязательств одной из сторон.

Несколько секунд Иннокентий Степанович задумчиво молчал. Затем чуть тверже потребовал:

— Объяснись, Павел Анатольевич.

Клановец пожал плечами.

— Это моя позиция, — спокойно выдал молодой человек, фактически на вопрос не ответив. — Но я согласен с тобой. Сейчас ситуация таким образом, что мы несем неравноценную ответственность за произошедшее.

Ефим Борисович, явно поддавшись царившему вокруг безумию, позволил себе даже раздраженно качнуть головой.

А вот его старший родич лишь внимательно слушал.

— Продолжай, — ровно предложил он.

— Погашение ущерба ляжет на ваши плечи, — безапелляционно заявил Павел. — Но у меня есть способ смягчить удар по казне Салтыковых.

На этот раз ни один из переговорщиков не шелохнулся.

Волконский бросил короткий взгляд на Настю. Та едва заметно кивнула.

— Я тебе, Иннокентий Степанович, в качестве компенсации девочку подарю.

Глава не шелохнулся. А вот лицо «представителя» налилось кровью.

— На месяц, — уточнил Павел.

— ЧТО-О-О⁈ — буквально взревел Ефим Борисович, вскакивая на ноги.

Переговоры явно перешли в горячую фазу.