— Сядь!

Неудавшийся «летчик» был подбит на взлете. Сильной рукой собственного сюзерена, буквально поймавшей его за рукав.

Ефим Борисович грузно шлепнулся на жалобно скрипнувший стульчик и чудом едва не слетел с него на землю. Каким-то неуловимым образом равновесие «представитель» все же смог удержать.

— Но!.. — попытался возмутиться он под задумчивым взглядом Волконского.

— Тихо. — отдал прямой приказ господин.

Младший Салтыков тут же смолк, осознав, что черту он не просто перешел, а еще и поплевать на нее в полете умудрился. А вот Волконский хоть и «работал» на грани, но смог не нарушить ни одного писанного правила. Правда, кажется, использовал в качестве туалетной бумаги сам дух подобных переговоров. Но ощущения к делу не пришьешь.

Убедившись, что младший родич угомонился, Иннокентий Геннадьевич вновь обернулся к Павлу, деловито уничтожающему содержимое тарелки, которую наполнял Сергей.

— Интересное предложение, — мягко начал он, мазнув взглядом по Насте.

Та расцвела в милой улыбке.

— Но я слишком долго живу на этом свете, — позволил себе «опечалиться» Глава. — И последние десятилетия женская красота уже не имеет надо мной такой власти.

Мышь тут же сделала вид, что расстроилась. На фоне довольно сдержанных до последнего момента переговорщиков, ее пантомима вполне тянула на театр одного актера.

— Ну вот… — «погрустнела» Настя, но тут же хитро улыбнулась. — Хотя и я предпочитаю мужчин помоложе!

«Представитель» как-то странно крякнул застыв. На его глазах рушилось мироздание. Даже с учетом факта, что дело с Волконским он уже имел. Но как оказалось, до этого момента слабо представлял весь масштаб «проблемы».

И как тут быть⁈ Ну не вступать же в перепалку с КАНЦЕЛЯРИСТКОЙ. Как бы она ни выглядела.

А вот сюзерен его уже переключился.

— Да и я предпочитаю женщин постарше… внучка!

— Ах! — демонстративно схватилась за грудь (ну а за что же еще!) Настя.

Павел тут же перевел взгляд на ярковолосую подругу. Мол, как ответишь на такой выпад?

Девушка… Неожиданно состроила умильное личико и вполне серьезно поклонилась. И даже умудрилась сделать это таким образом, чтобы грудь, едва удерживаемая тонкой тканью, не вывалилась наружу.

— Отдаю должное вашему уму и проницательности, — негромко произнесла она выпрямляясь.

На несколько секунд ярковолосая растеряла всю наносную шутливость, явив миру свой фирменный взгляд готового к работе снайпера, но тут же вновь улыбнулась.

— Я оставлю для вас лучшую порцию мяса, дедушка, — заверила она.

— Вообще-то, его готовлю я, — буркнула Валентина, нанизывая сочные куски говядины на очередной шампур.

— А ты имеешь, что сказать против «ока императора»? — подивилась Мышь не оборачиваясь.

От этих слов проняло даже Ефима Борисовича, в последние дни демонстрирующего странную для его положения «эмоциональность». Впрочем, Павел полагал, что Иннокентий Степанович готовит «представителя» в свои преемники. И попросту не ожидал, что союз с Волконскими выйдет на такой уровень. Ну а после понесшиеся вскачь события уже не дали возможности для замены.

Тишь окинула взглядом пространство перед собой. Сделала она это быстро и профессионально-цепко. Однако никто отчего-то не усомнился, что она ищет, чем бы запустить в ярковолосую язву.

— Не ее.

Ефим Борисович не сразу переключился. Он еще не понял, что только что стартовал новый виток переговоров. А вот Салтыков-старший оказался куда умнее. И опытнее. Оттого на «тяжелый-тяжелый» вздох канцеляристки внимания не обратил, прекрасно поняв, что его просто «раздергивают» на эмоциональном уровне.

— Этого я не скажу, — посерьезнел Волконский. — До подписания соглашения о неразглашении.

Как-то не сговариваясь, собеседники обернулись к «представителю». Но мужчина молчал, прекрасно осознавая, что, по определению все той же Мыши, уже «звезданул лишнего».

— У меня недостаточно вводных для принятия решения, — мягко ответил Салтыков-старший.

Уж он-то точно понимал, что Волконский не собирается предлагать ему постельную игрушку в качестве компенсации. Если, конечно, не намерен объявить реальную войну. После такого оскорбления — на уничтожение.

— Конечно, Иннокентий Геннадьевич, — кивнул молодой человек, доставая из внутреннего кармана пиджака (да-да, в лесу!) плотный конверт и протягивая его Главе.

Тот вежливо принял «послание», осмотрел его и поднял взгляд на собеседника.

Павел ответил выверенным приглашающим жестом. Мол, будь добр, ознакомься.

Салтыков вскрыл незапечатанный конверт и достал из него один-единственный лист бумаги. Аккуратно развернув его, он вчитался в несколько скупых строк. Сначала владыка оценил единственный абзац бегло. Затем всмотрелся уже всерьез. Ну а после принялся размышлять, бездумно складывая послание в обратном порядке.

— Пятнадцать процентов. — негромко повторил он.

— Минимум, — подтвердил Павел. — По расчётам аналитиков, речь скорее пойдет о двадцати трех. Однако я решил занизить ожидания и ограничиться нижней планкой результативности.

Иннокентий Степанович вновь примолк. Мысли его были очень просты: если Волконский сможет выполнить обещание, то это окупит любые затраты. Даже если весь ущерб от сорванной операции ляжет на плечи его клана.

Просто двадцать три… Ну, хорошо, пятнадцать процентов. Именно настолько Павел Анатольевич обещал увеличить общую эффективность предприятий клана за год. И это было… очень серьезное предложение.

— Прошу вас вернуть конверт.

Салтыков молча протянул послание, тут же исчезнувшее во внутреннем кармане пиджака собеседника.

— Я слушаю, — просто сообщил он.

Крайне серьезно. Такими заявлениями вообще шутят редко.

— А я жду, — ответил переговорщик.

Именно в тот момент Иннокентий Степанович очень ясно понял, зачем именно этот необычный Волконский пригласил «око императора».

— Готов, — еще лаконичнее обозначил позицию Глава.

Уже через минуту в руках Мыши появился планшет. Еще через несколько секунд все переговорщики подписали обязательство о неразглашении. Кровью.

Ефим Борисович покосился на остальных присутствующих. К его чести, смог промолчать, но взгляд его говорил лучше всяких слов: «А остальные⁈».

Отвечать ему никто не стал.

— Что конкретно ты предлагаешь, Павел Анатольевич? — прямо спросил Глава.

— Мы предоставим «управленца» высокого класса, который в связке с аналитиком третьего класса модернизирует систему менеджмента и управления на предприятиях Салтыковых.

Ефим Борисович вновь подался вперед и… замер самостоятельно. Конечно, наглость Волконского не просто зашкаливала, а была буквально безмерной, но окончательное решение принимать не ему.

— Естественно, речь не идет о предприятиях, производящих продукцию военного или двойного назначения, — закончил молодой человек, специально занизивший возможности Светланы примерно на порядок.

Несколько секунд Салтыков размышлял. У него в клане хоть и имелись аналитический и плановый отдел, ни одного «заточенного» специалиста не было. Строго говоря, их на всю империю было очень и очень немного. А уж от шестого класса и выше, так и вообще. И большая часть из них работала прямо или опосредованно на империю, что вполне согласуется с должностью опричника, которую пожаловал цесаревич его собеседнику.

— Павел Анатольевич, — вздохнул он. — Большая часть моих предприятий в той или иной степени работают над продукцией, подробностями производства которой мы делиться не хотим.

Волконский кивнул.

— Я знаю, Иннокентий Степанович, — спокойно заключил он. — Именно потому, «девочку» я вам «дарю» на месяц, а результат обещаю через год. Мы отработаем принципиальную схему на «белых» участках и предприятиях, а после адаптируем ее для вашего самостоятельного внедрения.

В этот раз владыка молча долго. В шашлыках его размышления заняли аж пять неспешно приговоренных Волконским кусочков великолепной говядины, заставивших клановца уважительно кивнуть брату.

«Вот что правильная женщина рядом делает!» — оценил он.

Но обдумать мысль не успел. Салтыков-старший негромко… рассмеялся.

Судя по тому, как мгновенно округлились глаза Ефима Борисовича, зрелище было не просто редкое, а не-воз-мож-но-е!

— Павел Анатольевич, — наконец выдохнул Глава. — Я правильно понял, что ты хочешь фактически синхронизировать системы управления нашими производственными площадками под единый стандарт с твоими заводами, чтобы иметь стратегический резерв…

«Представитель» резко развернулся от сюзерена к Волконскому с видом «Что, ты хочешь нас ограбить⁈». Однако владыка продолжил размышлять:

— … Красивая игра, — оценил он. — Не прямое слияние-поглощение, а возможность резко перенаправить общие ресурсы на решение конкретной задачи с минимальными технически неизбежными потерями, единой системой планирования и без перестройки логистики. И все это ты решил провернуть за наш счет, верно?

После этих слов даже Сергей застыл. Да, «гений» клана умел великолепно держать «масочку» и подавать себя на официальных мероприятиях, буквально «торгуя лицом». Однако в плане политической подготовки был довольно слаб. Базовый курс. Не более. Впрочем, даже ему показалось предложение брата несколько… чрезмерным.

Лицо Ефима Борисовича так и вовсе начало наливаться нехорошей краснотой.

Лишь Иннокентий Степанович, уже отсмеявшийся, сохранял завидное спокойствие, с едва заметным интересом рассматривая собеседника.

— Все верно, — на всякий случай подтвердил Павел.

Просто затем, чтобы никто не усомнился в его намерениях.

Кто-то издал странный звук. Словно подавился. В остальном на мирной полянке, окутанной ароматом зарящегося на углях мяса, воцарилась настолько нехорошая тишина, что глава Ветви искренне порадовался собственному выбору места. Отчего-то он был уверен, что если бы переговоры происходили не на территории СИБ, Ефим Борисович уже бы ударил. Землей. Без оглядки на последствия.

— Согласен.

Одно слово упало с мощью сорвавшегося с горы булыжника.

Волконский неторопливо под ошарашенным взглядом «переговорщика», поднял свой стальной стакан в символическом тосте. А вот Сергей не шелохнулся. Непонимание происходящего ничуть не мешало ему оценивать риски для брата. Так что Сила вокруг него уже принялась «сворачиваться» толстыми «жгутами». Кажется, он намеревался разом накрыть не только «земляного», но и оставшийся на полянке глайдер.

«Силен!» — в который раз оценил Павел.

— Это интересное предложение, — решил Иннокентий Степанович.

Волконский неторопливо кивнул. В момент, когда половина участников встречи уже готова ринуться в бой, резких движений вообще лучше не совершать.

— Тогда разреши попросить тебя об уроке для моего брата, — неожиданно вздохнул Волконский.

Сергей на миг перевел взгляд на Павла. И все понял. Эти слова предназначались не ему.

Владыка тоже сообразил, что прямой перевод с дипломатический на русский слов собеседника выглядел бы примерно так: «Успокой своего нервного преемника, прежде чем прольется чья-то кровь!».

— Что ж, — спокойно произнес Глава. — Предложение Павла Анатольевича предполагает пошаговую систему интеграции единого стандарта управления на наших предприятиях.

«Представитель» резко обернулся к сюзерену.

— Речь не идет ни о поглощении, ни о слиянии, — продолжил «лектор», сделав глоток ароматного напитка, который все еще сохранял в стаканчиках-артефактах идеальную температуру. — Равно как и о передаче управления. Единые стандарты обеспечат технологический тыл как Салтыковым, так и Волконским. Также мы получим возможность быстро объединять и разбивать общие цепочки производства в случае нужды.

Тяжелый румянец чуть спал с лица Ефима Борисовича. Однако он до сих пор не понимал главного:

— И зачем все это Салтыковым?

С его точки зрения, собственный клан имел куда более крупную производственную базу. Во всяком случае, если речь шла лишь об одной Ветви, которой принадлежали пока только завод «РитРос», один НИИ и несколько крупных медиапроектов. Какое-то количество мелких лабораторий и цехов, отошедших Павлу во время ряда конфликтов последнего года, он справедливо не учитывал. Равно как и долю во владении рядом логистических компаний. Просто из понимания, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тебе принадлежит лишь то, что контролируется твоими гвардейцами. Да, в некоторых предприятиях у Волконского был блокирующий пакет. Но это лишь расширяло «поле игры», но никак не говорило о полном контроле.

Иннокентий Степанович не ответил. Просто глянул на Волконского, спокойно прихлебывающего чай. Слова «гражданская война» пока не прозвучали. Вслух. Но «верха» уже начали догадываться, что выбирать сторону придется. Обязательно. Слишком много нерешимых проблем назрело меж несколькими серьезными группами влияния. Пресловутые «башни кремля» вновь делили власть. Такое случалось в любой эпохе, когда «кое-кто» решал, что «немца можно и подальше пустить», а уж затем, после захвата Трона, как бы он ни назывался, погнать неприятеля.

Те, кто мог видеть чуть дальше, давно поняли: отсидеться не получится. И Иннокентий Геннадьевич, в отличие от своих предков, в этот раз принял сторону восседавших на Троне Долгоруких.

И упускать возможность усилить клан до того мига, как начнется всеобщая мясорубка, не собирался.

— Значит, договорились, — заключил Павел.

Произнесенный вслух ответ ему был не нужен. Он и так прекрасно прочитал все, что хотел по лицу Салтыкова-старшего.

* * *

— Шесть-шесть!

Алена устала. Давненько она не чувствовала подошвами теннисных туфель корт. Это было тяжело. Хотя и партнер ей достался не самый умелый. Тело сдавалось. Однако девушка заставила себя лихо крутануть в руке ракетку, показывая, что отступать не намерена.

— Тай-брейк! — объявила она начало решающей партии до семи очков.

«Нужен отрыв в два!» — напомнила Волконская сама себе, с удивлением, ощущая, как внутри загорается уже почти забытое желание «порвать» соперника. Этого — фигурально.

Слишком долго она пряталась от мира, свив себе уютное гнездышко в Архиве. Настало время защищать свое.

Первым подал соперник — кто-то из многочисленных внебрачных детей казначея. Он двигался плавно до самого последнего момента, когда подобно рванувшему к добыче хищнику «выстрелил» мячом с коротким рыком.

Девушка стремительно бросилась вправо и…

«Эйс!» — отметила она. Чистая подача на вылет. Алена даже не успела дотянуться до мяча ракеткой, как он ударился в ее «квадрат».

Соперник, чье имя она так и не смогла вспомнить, только довольно улыбнулся.

«Теперь твоя очередь!» — напомнила она себе, ударив несколько раз мячом по покрытию одного из трех расположенных на что сорок седьмом этаже кортов.

— Хай, — выкрикнула она, стараясь выжать из каждого удара максимум.

«Неплохо!» — выдохнула она через пару минут. Неважно, выиграет ли она. От сета девушка уже получила все, что хотела. Гнетущие ее мысли улетучились словно по волшебству.

Ошибка! Вторая!

Соперник на подаче «срезался дважды», доведя счет до «три-четыре».

Впрочем, уже через совсем скоро электронное табло вывело равный счет: пять-пять.

И снова размен, выбивающий всяческую дурь из головы. Мяч то почти касался сетки, то взмывал над кортом, как искусственный спутник.

«Все!» — решила Алена, рванувшись к задней линии и… в последний миг таки успела дотянуться и перебросить мяч по диагонали.

Ее визави оказался медленнее.

Шесть-пять.

«Моя подача!» — оценила девушка, чувствуя, что ей не хватает дыхания. Длительный перерыв давал о себе знать.

«Сейчас или никогда!».

Мяч взлетел вверх, а еще через миг «свистнувшая» сеткой о воздух ракетка ударила по нему с громким хлопком. Волконская действительно выжала из этого удара все.

Словно в замедленной съемке она наблюдала, как мяч стремительно перелетел через сетку и…

— Эйс! — не сдержав радости, звонко воскликнула она.

И ей ничуть не было стыдно за выплеснувшиеся эмоции. Чувства слились в адский коктейль. И сейчас ей было совершенно все равно, как она выглядит со стороны.

— Хорошая игра!

Пока она радовалась победе, недавний противник обошел корт и протянул руку.

— Спасибо, Николай! — все-таки вспомнила имя Алена.

И даже выдала улыбку. Едва заметную, но все же явную.

Парень лет двадцати удивился, хоть и старался сдержать возникшее чувство. Отпрыски правящей Семьи так эмоций не демонстрировали.

Однако Волконской было все равно. Она с удовольствием смаковала давно забытый вкус победы, собирая вещи в сумку.

Пусть пока и только на корте.

Настроение скакнуло к отметке «превосходно». Так что в раздевалке, перед тем как направиться в душ, она даже задержалась у ростового зеркала, несколько секунд рассматривая подтянутое тело.

— А ты еще ничего! — вдруг озорно улыбнулась она сама себе и отправилась под контрастные струи.

Однако к моменту выхода в общий коридор на ее лице не осталось и следа недавнего триумфа. Она вновь вступала на территорию хищников. Подтянутая и строгая, в белой рубашке и обтягивающих темных брюках. Разве что чуть влажные волосы и небольшая сумка на плече напоминала о недавней партии.

Перехватили ее уже на семейном этаже. В одном из боковых коридоров.

В прямом смысле.

— Стой!

Вместе с едва слышным окриком на ее руке сжались сильные пальцы.

Иван явно ждал ее. И, возможно, довольно давно.

Алена подчинилась.

— И что если я закричу? — без всяких эмоций спросила она, даже не оборачиваясь к родичу.

Взгляд ее был устремлен только вперед.

— Кричи, — глумливо выдохнул тот.

Он даже не стал делать вид, что собирается следовать хоть одной букве кланового этикета. И это пугало. Раньше Иван себе такого не позволял. А это значит, что он сделал ставку на «все или ничего».

«Еще успею!» — решила Алена.

Охрана среагирует быстро. И камеры повсюду. Этот ублюдок просто не успеет ничего сделать. Так что имеет смысл «поиграть» с ним немного и попытаться понять, что именно он задумал на этот раз.

Девушка чувствовала себя вполне уверенно. Стоит ей действительно крикнуть, как оба они, скорее всего, лягут лицами в пол очень быстро. А уж затем комитет по этике примет решение кто прав, а кто виноват.

И да, «нарушителю» придется очень несладко. Вплоть до лишения всех постов и полного перекрытия жизненных перспектив. В особых случаях все могло закончиться изгнанием или даже лишением Фамилии.

— Смотри, — сунул девушке в руки пакет Иван, едва убедился, что прямо сейчас Алена звать на помощь никого не собирается.

Волконская ответила нечитаемым взглядом. И приняла довольно пухлый конверт, тут же его и вскрыв.

Внутри оказались распечатанные по старинке фотографии. На первой же из них девушка с удивлением обнаружила Ивана и… себя! Они шли рядом в районе двадцать восьмого «учебного» этажа, что-то оживленно обсуждая.

Фотограф оказался профессионалом. Он сумел подловить момент, когда молодые люди позабыли на миг о клановом этикете и улыбались чему-то своему.

Алена вскинула взгляд, словно собиралась бросить что-то резкое, и… вновь опустила его, продолжая изучать фото. Практически на каждом из них оказались они. Вместе.

— Это было три года назад, — без эмоций констатировала Волконская, рассматривая изображение из столовой.

Тогда они только сдали очередной экзамен по производственному менеджменту, отчего позволили себе чуть расслабиться. И смотрелись если не друзьями, то очень близкими товарищами.

— Смотри дальше.

Алена вернулась к стопке. Очень скоро их совместные фото закончились. Она осталась одна. Как правило, неизвестный шпион ловил ее у Архива. Были и несколько кадров в ее логове.

— С**а, — спокойно произнесла она. — Сколько ты за мной следишь?

Иван лишь улыбнулся. Едва заметно, но с ощутимой толикой безумия человека, готового на все.

— Давно, — спокойно произнес мужчина. — Несколько лет. Мы здорово смотримся вместе, разве нет?

Девушка подняла взгляд. И самый опытный физиономист не прочитал бы в нем ничего, кроме равнодушия.

— Много лет на этажах ходят слухи, что мы очень близки, — шепнул Иван, подвигаясь ближе.

Алена не уступила.

— И что с того?

— Сейчас поймешь, — уже совершенно дико оскалился нынешний руководитель Малого Света. — Три… Два… Один.

И башня Волконских содрогнулась от мощного взрыва.