— Я бесплодна, — громко объявила я, глядя Денхолму прямо в лицо.

Директор застыл как вкопанный: — Это ложь. Это невозможно.

— Это правда. — Я вскинула подбородок с самым упрямым видом, на какой была способна. — Пускай сейчас я богиня, но рождена я была демоном, по крайней мере, наполовину. И это наглухо выжгло мою репродуктивную систему.

— Нет… — пробормотал он в диком отчаянии. — Нет, нет, нет!

Его хвалёный самоконтроль рассыпался на куски прямо у нас на глазах. Ледяное, непоколебимое спокойствие, которое всегда было его визитной карточкой, уступило место такой бешеной ярости, что директор стал похож на безумца. Он превратился в ту самую первобытную тварь, которой всегда и являлся.

Он метнулся за рабочий стол, выдвинул один из ящиков и вытащил оттуда кое-что.

Пистолет. И он наставил его прямо на меня.

— Нет! — взревел Данталиан, бросаясь вперёд.

Он мёртвой хваткой вцепился Денхолму в глотку и с такой нечеловеческой силой впечатал его в стену, что по штукатурке поползли глубокие трещины. С ближайших полок с грохотом посыпались вещи, разлетаясь по полу.

Краем глаза я заметила, как Кириан округлил глаза и сделал шаг к своему дяде, что заставило меня мгновенно включиться в экшен. Я подскочила со спины, намертво обхватив его шею рукой, и рванула на себя, перекрывая дыхание. Он застыл, судорожно пытаясь сделать глоток воздуха и вонзая пальцы в мою кожу, чтобы вырваться.

— Не рыпайся, — прорычала я ему на ухо. — Не вынуждай меня пустить тебя на фарш.

Данталиану удалось выбить оружие из рук Денхолма — пистолет со свистом отлетел под стол, — и между ними завязалась жестокая рукопашная схватка.

Всё ещё удерживая Кириана в удушающем захвате, я подобралась к Мелвиллу и жестом велела ему развернуться: — Быстрее!

Он ошалело посмотрел на меня, но подчинился, подставляя спину. Свободной рукой я вцепилась в цепь, сковывавшую его руки, и резким, мощным движением запястья разнесла звенья к чертям, полностью освобождая его плечевой пояс.

Я с силой толкнула Кириана на него: — Держи его, а я пока разберусь с ногами!

Мелвилл яростно кивнул, перехватил руки Кириана за спиной и заломил их с такой силой, что тот хрипло взвыл. Я упала на колени, обхватила пальцами обсидиановые оковы на его лодыжках и с треском переломила их пополам.

— Подержи-ка этого ублюдка секунду, — прорычал Мелвилл, едва я сорвала с его рта армированный скотч, и пихнул Кириана обратно мне.

Я мгновенно сменила его руки своими, фиксируя парня, и в следующую секунду Мелвилл с размаху всадил Кириану кулак прямо в челюсть. У того вырвался стон, а из рассечённой губы по подбородку обильно хлынула кровь.

Я перевела взгляд на Мелвилла: — Где Джессамин и Хани?

— Без понятия! Я сам хотел у тебя спросить. — Он посмотрел на меня с дикой тревогой. — Денхолм запер меня в своей спальне ещё вчера вечером, до того как я успел лечь спать.

— Они… они с Хименой и Нежей, — прохрипел избитый Кириан.

— Что ты сказал? — Я тряхнула его, наклоняясь ближе.

— Джессамин и Хани… они с Нежей и Хименой. Я видел, как они делали ноги… побежали за помощью, — с трудом выдавил он сквозь боль.

— Зашибись. Хоть какая-то польза от этого гондона, — процедил Мелвилл.

Резкий крик боли, сорвавшийся с губ Данталиана, заставил нас синхронно обернуться. Я похолодела, увидев, как Денхолм зубами буквально вырывает кусок плоти из его плеча. К горлу мгновенно подкатил тошнотворный спазм.

— Данталиан! — панически закричала я, бросаясь к ним.

Я вцепилась Денхолму в затылок и со всей дури рванула прочь от Дана, стараясь не смотреть на то, как ошмётки окровавленной кожи отрываются от мышцы и шлёпаются на пол. Развернула директора лицом к себе и с размаху приложила его физиономией о край дубового стола, ломая ему нос.

Раздался отчётливый хруст, ублюдок глухо взвыл, а его глаза начали неосознанно закатываться от болевого шока. Я с силой толкнула его к стене: он беспомощно сполз на паркет, судорожно зажимая руками сломанный нос, пока кровь заливала ему рот, окрашивая зубы в багровый цвет.

Я подлетела к Данталиану, на ходу отрывая кусок от своей футболки, чтобы намертво затянуть рану — хотя бы пока его демоническая регенерация не сделает своё дело.

— Вы как, живые?! — крикнул Мелвилл, продолжая удерживать обмякшего Кириана.

Я рассеянно кивнула, не отрывая взгляда от раненого Дана. — Сильно больно? — спросила я с тревогой.

— Терпимо, — выдохнул он. — Спасибо, что так вовремя подсобила.

Я вскинула глаза, встречаясь с ним взглядом: — Это меньшее, что я могла сделать.

Внезапно его янтарные глаза сместились мне за спину, и мне показалось, что Дан ощутимо побледнел. Я резко развернулась и похолодела: Денхолм уже стоял на ногах. Выглядел он как ходячий труп, но в его руке снова было зажато оружие.

И дуло было направлено чётко мне в грудь.

— Ты что творишь, блядь, совсем из ума выжил?! — Мелвилл уставился на него округлившимися глазами, в которых смешались ярость и паника.

— Давайте без резких движений, — спокойно произнёс Данталиан, медленно поднимая ладони в примирительном жесте.

— Без резких движений? — Горький, безумный смех вырвался из глотки директора. — Вы уничтожили мой план. Растоптали всё, во что я верил и ради чего пахал долбаные годы.

Я покачала कीловой: — Ты сам себя уничтожил, Денхолм. Тебе нужно отпустить своего брата. Ты обязан…

— Заткни пасть! — рявкнул он, бешено размахивая рукой, в которой сжимал ствол.

Я впилась глазами в оружие: оно кардинально отличалось от стандартных пистолетов, особенно странной формой ствола. Перевела взгляд на коробку с патронами, валявшуюся рядом с сундучком, откуда он его вытащил, — на ней не было ни единой маркировки или текста.

Сами пули были непривычно тонкими, гораздо длиннее обычных, с глянцевым серебряным стержнем и полой головкой, заполненной густой жидкостью густо-фиолетового, почти чёрного цвета. Под лучами солнца, пробивавшимися сквозь окно, это вещество зловеще поблёскивало. Внутри жидкой массы плавали какие-то крошечные частицы, до боли напоминавшие… лепестки цветов.

— Знаешь что? Стреляй, — Мелвилл резко стиснул челюсти. — Давай, шмаляй, чтобы покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда.

Данталиан испепелил его взглядом: — Ты какую херню несёшь, блядь?!

— Да какая разница?! Арья всё равно бессмертная.

— Смерть — это далеко не самое худшее, что может случиться с существом, — бесцеремонно перебил их Денхолм, заставив всех мгновенно заткнуться. — За годы своих изысканий я наткнулся на одну крайне занимательную вещь. Древнее предание гласит, что Зевс, владыка небес, был проклят самим фатумом на абсолютную бесстрастность. Сердце верховного бога не должно было дрогнуть ни перед дикой мукой, ни перед великой любовью. И всё же, когда самое первое поколение смертных полегло в кровопролитной войне, защищая свою землю, Зевс спустился со своих грозовых облаков и долго смотрел на них в гробовом молчании. Они не были богами, не были бессмертными, но они отдали свои жизни за то, чем никогда не смогли бы обладать вечно. И именно тогда — в первый и единственный раз за всю историю — одинокая слеза скатилась по его щеке. Боги поклялись навеки предать этот позор забвению, но люди по сей день верят, что в каждой грозе есть вспышка молнии, чей яростный свет в точности повторяет ту тайную слезу, что скользнула по щеке Зевса.

— И к чему ты клонишь? — хмуро спросил Мелвилл.

— Поговаривают, что из той самой слезы вырос цветок, названный «белладонной»: цветок, чьи ягоды и корни настолько ядовиты, что никому не под силу вкусить или как-то иначе присвоить себе единственную слезу, что омыла лицо Зевса. — Денхолм снова взмахнул рукой, в которой сжимал пистолет. — Но ещё говорят, что это единственный цветок, которого боги по-настоящему боятся. Потому что если пустить его против одного из них, он способен погрузить божество в беспробудный сон, высасывающий все воспоминания — дабы никто не посмел помнить тот тайный миг, когда слеза скользнула по щеке громовержца. Регенерация замедляется и превращается в пытку. Говорят, после этого боги уже никогда не становятся прежними: их память начисто стирает всё, что происходило до момента пробуждения.

Звук потрясения вырвался из моего рта: — Это чушь.

— Проверим? — Безумная улыбка исказила его губы.

Я перевела взгляд на Данталиана — его грудь ходила ходуном от частого дыхания. В его янтарных глазах застыл тот самый страх, который могла распознать только я, потому что уже видела его четыре года назад.

— Что тебе нужно, Денхолм? — спросил Мелвилл. — Чего ты действительно хочешь?

— То, чего хочу я, больше не имеет значения. — Он перевёл руку и наставил её мне в грудь, целясь дулом чётко в сердце. — Теперь имеет значение только то, что вы заслужили.

— Нет, умоляю! — взревел Данталиан, загораживая меня собой.

— Ты что творишь?! А ну свали со ствола! — Я изо всех сил попыталась оттолкнуть его, потому что меньше всего на свете мне хотелось увидеть эту проклятую пулю внутри него. Он был таким же бессмертным, как и я, но он был демоном. Я понятия не имела, какие последствия белладонна может вызвать в его организме.

Игнорируя его ор, я умудрилась выскочить вперёд него.

Грохот выстрела погрузил кабинет в звенящую, удушающую тишину. Сердце оборвалось от этого оглушительного звука.

А в следующую секунду начался хаос.

Почти одновременно со вспышкой краем глаза я уловила резкое движение слева, прямо у порога двери. Кто-то рванулся ко мне и перехватил эту пулю вместо меня.

И этим «кем-то» оказался Нивек. До меня это дошло лишь тогда, когда под общий крик его тело рухнуло на паркет прямо к моим коленям.

— Нивек! — От отчаянного, дикого вопля Данталиана у меня по коже побежали мурашки.

Мгновение спустя тишину разорвал яростный крик Мелвилла: — Нет!

Ноги у меня подкосились, и я упала на колени рядом с парнем. Перевернула его на спину, и руки затряслись ещё сильнее, чем ноги, когда взгляд упал на багровое, алое пятно, стремительно расползавшееся по его футболке на груди, чуть ниже сердца.

Пуля, должно быть, пробила ему лёгкое.

— Нет… — в панике зашептала я. — Нет, нет, нет! Зачем ты это сделал, Нивек?!

Я изо всей силы прижала обе ладони к его ране, пытаясь хоть как-то остановить хлеставшую кровь. Но дело было плохо: Нивек дышал с хрипом, судорожно, его прошиб холодный пот, а губы и ногти начали подозрительно синеть — страшный знак.

Внезапный грохот заставил меня вскинуть глаза: Мелвилл зверем набросился на отца. Сначала с размаху впечатал его в стену, затем швырнул на пол и прыгнул сверху, оседлав его бёдра. Он принялся методично, с остервенением разбивать ему лицо кулаками; его костяшки разлетались в кровь, а изо рта Денхолма с каждым ударом летели кровавые брызги.

Данталиан застыл у меня за спиной в глубоком шоке. Он неотрывно смотрел на нас, но словно физически не мог сделать ни шагу ближе.

Я мотнула головой и переключила всё внимание на Нивека, услышав, как он захрипел.

— Я… тебя… спас. — Он сделал короткий, прерывистый вдох, зашедшись в кашле, и кровь брызнула изо рта, пачкая мою одежду. — Прости.

— Прости? — переспросила я в полном шоке, и у меня вырвался смешок, больше похожий на удушливый всхлип. — Ты поймал пулю вместо меня и извиняешься за то, что испачкал футболку?

— Настоящий… джентльмен, — прохрипел он от дикой муки.

Нивек упорно держал свой взгляд на моих глазах, словно панически боялся опустить голову и увидеть ту страшную дыру, что зияла у него в груди. Словно, наперекор всему, он уже смирился со своим фатумом. Но я — не смирилась.

— Зачем ты полез?! — Слеза скатилась по моей щеке, хотя я отчаянно пыталась сдерживать рыдания, чтобы дать ему хоть каплю сил и поддержки.

— Я не хотел… чтобы ты погибла. — Он снова закашлялся, но в этот раз замер на пару секунд, парализованный невыносимой болью. — Данталиану… нужна… ты.

— Да не умерла бы я! — Всхлип наконец вырвался из моей груди. — Я богиня, я бессмертная! Ты не должен был жертвовать собой ради меня!

— Я слышал… что вякнул… этот ублюдок. — Капля пота скатилась по его виску, его ладони, лежавшие поверх моих, были ледяными как лед. — Потерять память… это то же самое… что сдохнуть. Это… тупо… забыть, кем ты был.

Я яростно замотала головой, и слёзы уже сплошным потоком хлынули по щекам: — Тупо — это когда умирает такой парень, как ты! Ты этого не заслужил! И я этого не заслужила!

— Возможно… и так. — Слабая улыбка тронула его губы вопреки всему, обнажая зубы, испачканные кровью, которую он безостановочно выплевывал при кашле. — Но Дан… заслужил. После всего… того дерьма… что между вами было.

Я уставилась на него в изумлении: — Ты… ты знаешь?

Данталиан рассказал ему всё? О нас, о том, через что мы прошли, обо всех этих мучительных годах… о том, что пережил он сам?

Нивек коротко кивнул, прежде чем сильнейший приступ кашля заставил его отвернуться в сторону. Он выплюнул на пол жуткое количество крови, и его и без того ослабевшее тело затряслось крупной дрожью.

Наконец Данталиан рухнул на колени рядом со мной. Я взглянула на него и ни разу не удивилась, увидав, что его красные глаза застлала блестящая пелена. Его огромные, сильные ладони сейчас казались до ужаса немощными, когда он опустил их поверх моих, помогая давить на рану.

Руки Нивека тем временем безжизненно соскользнули вдоль его тела.

Я не смогла сдержать очередной всхлип. Он стремительно терял силы.

— Не смей умирать, слышишь, — взмолился Данталиан. Его голос опустился до шёпота, содрогаясь от подступивших слёз. — Пожалуйста, Боже… Не делай этого со мной.

Он говорил мне, что молился всего один раз в жизни. Теперь это было дважды.

— Думаю… так… даже лучше. — Нивек попытался улыбнуться ему, но сил на это у него уже явно не осталось. — Арья… должна быть… с тобой.

Данталиан резко мотнул головой, и звук, чертовски похожий на отчаянный, надрывный всхлип, вырвался из его глотки: — Вы оба должны были остаться! Хоть один долбаный раз в жизни я хотел, чтобы у меня ничего не отнимали!