Слово взял Мед: — «И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из рёбер его, и закрыл то место плотию».

Я кивнула на его слова: — Те, кто занимался переводом, облажались, переведя одно слово неверно. Древнееврейское слово «цела» означает не просто «ребро», но также и «половина».

— Порка тройя. Охренеть, как меняется история, когда ты криво переводишь всего одно слово, — пробормотал шокированный Данталиан.

Рутенис, как всегда, фыркнул: — Могли бы выбрать кого-то более компетентного для перевода!

Мне пришлось закусить губы, чтобы не заржать. Было ли это богохульством? Без понятия, но лучше не рисковать.

Я продолжила рассказ: — Адам был разделён Зевсом надвое, и из второй половины родилась женщина. Человечество верит в ту часть истории, которой не существует, потому что её криво перевели. В Мидрашим же рассказывается реальность, в которую многие не верят: Адам сочетал в себе как мужское, так и женское начало, и Бог разделил их, чтобы создать женщину.

Рутенис заговорил с набитым ртом, вызвав брезгливую гримасу у Эразма: — То есть тот факт, что мужики используют этот стих из Библии как предлог, чтобы заявлять, будто женщина ниже их, потому что создана из его жалкой частички… это полная херня.

— Именно.

— Не новость, что люди ищут любой повод, чтобы пойти против женщин, порой даже сами женщины этим грешат. Бог ведь не просто так глубоко разочарован в том, как идут дела на Земле, — вставил Мед.

Данталиан пожал плечами: — Ну, любое существо презирает то, что не может контролировать, и то, что потенциально способно стать сильнее. Такова природа.

— Мог бы сделать их поумнее, раз уж так разочарован. — Рутенис закатил глаза, вытирая рот салфеткой.

— Он дал людям то, чем обделил нас: свободу воли. Так что каждый из них стал тем, кто он есть, по собственному выбору или по воле тех, кто с ними рядом, — ответила я ему.

Его взгляд хищно блеснул: — А когда-то ты ненавидела Бога.

Химена вздрогнула от неожиданности столь ядовитого комментария: — Рут!

— Рутенис, — предостерегающе прорычал Данталиан.

— Когда-то я не была богиней, — абсолютно спокойно парировала я.

Эразм не выдержал, взбешённый нескончаемыми подколами Рутениса: — Да когда ты уже перестанешь ебать людям мозги своими провокациями и просто начнешь наслаждаться жизнью, раз уж больше не торчишь в Аду?!

— Остынь, волчонок, — отозвался тот, развязывая очередную перепалку, от которой мы все дружно закатили глаза.

Спустя какое-то время, пока мы продолжали ковыряться в тарелках и терпеть их разборки, Данталиан подался ко мне. Вернее, к моему уху.

— Кое-о чём думаю, — от его горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки.

Я постаралась никак не выдать те чувства, что он во мне пробуждал: — И о чём же?

Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, поворачивая моё лицо к себе, чтобы посмотреть прямо в глаза: — О том, как я рад, что мы нашли способ во всём разобраться. И что потихоньку возвращаться к прежним Арье и Дану уже не кажется чем-то невыполнимым.

В отличие от Химены, Нежа действительно умела готовить.

Я окончательно убедилась в этом, пробуя кусочек курицы, которую она приготовила на ужин, смешав её с рисом для сытности. Было нереально вкусно.

— Блин, ну ты и мастерица! — довольно протянула я, прожевав.

— Понятия не имею, в кого у тебя этот талант, мне вот точно ничего подобного не досталось, — с досадой сморщила носик Химена. — Вот же лузерство.

Нежа рассмеялась: — Я научилась здесь, за эти годы. Каждому из нас пришлось, выбора особо не было: если ты готовишь помои, это становится проблемой и для тебя, и для остальных. Как-то так, через практику, всё и пришло.

Она вымыла руки и принялась наводить порядок в том свинарнике, что устроила во время готовки. Мы с Хименой помогали ей хотя бы с этим, раз уж кулинария была не нашей сильной стороной. Я собрала кучу утвари, чтобы перемыть, и подошла к раковине, чтобы намылить посуду — это простое действие странным образом помогало мне расслабиться.

— Держи, Арья, ты это забыла, — крикнула Нежа, швыряя нож прямо в раковину именно в тот момент, когда я вскинула руку, думая, что она мне его передаст.

Лезвие мазнуло по ладони, рассекая кожу, прежде чем ухнуть в воду. У меня вырвался вздох — скорее от неожиданности, чем от боли.

— О боже! Прости меня, Арья!

Химена подошла совершенно спокойно, зная, что моя рана затянется в мгновение ока: — Сильно порезалась?

Я сжала кулак, останавливая кровь, которая продолжала хлестать из пореза, и покачала головой. Затем сунула руку под воду, пытаясь скрыть ладонь от взгляда Нежи — та наверняка устроила бы истерику, увидь она, с какой скоростью заживает моя кожа.

Но она меня удивила: запустила руку в раковину, перехватила мою ладонь и вытащила наружу. Схватила полотенце и силой заставила меня раскрыть кулак, чтобы стереть кровь, обнажая уже практически полностью затянувшуюся ткань.

— Тебе незачем от меня прятаться, — прошептала она, глядя на меня без тени страха или удивления.

Я нахмурилась, не зная, что ответить.

Химена сделала это за меня: — Ты о чём вообще, Нежа?

— Я удивлена, что ты не догнала этого раньше. — Она посмотрела на неё. — Ты правда думала, сестрёнка, что ты единственная замечаешь странные метаморфозы в своём теле?

— Ты хочешь сказать, что всё это время просто разыгрывала роль робкой, забитой сводной сестры, которая ни сном ни духом о происходящем? — раздражённо бросила Химена.

Я вмешалась в их спор: — Думаю, нам стоит поговорить об этом в более подходящем месте. Желательно без лишних ушей.

Нежа кивнула: — Я знаю, куда вас отвести. У стен здесь есть не только уши и глаза — тут полно электронных приблуд, на которые они могут записывать вообще всё.

Я жестом велела ей идти впереди, и мы поплелись за ней прочь из кухни, а затем и из столовой. Она направилась к саду, который сейчас пустовал — возможно, из-за нависших над головой тяжёлых, грозовых туч. Даже небо словно отражало всю ту тоску, что витала вокруг приюта, ведь солнечные дни в этом месте были чистым миражом.

Нежа остановилась только у самого входа в лабиринт, скрытый за высокими кустами и деревьями. Развернулась и посмотрела на нас.

— Ну и? Собираешься наконец сбросить маску, или нам ещё долго ждать? — Я скрестила руки на груди.

Она вздохнула, копируя мою позу: — Ладно, похоже, пришло время выложить всё как есть. Я с самого первого мига поняла, что Химена здесь ради меня, а когда заявились и вы, моя догадка окончательно подтвердилась. Никто из нас не человек, и мне не нужно было это объяснять — я допёрла сама.

Я нахмурилась: — С чего ты это взяла?

— Ну, я вычитала, что гибридные черты начинают проявляться в районе двадцати лет. А мне как раз недавно исполнилось девятнадцать.

— Погоди секунду! — Химена опешила. — В смысле «исполнилось»? Когда я копала инфу про тебя, мне сказали, что ты родилась 10 сентября 2007 года.

— М-м… нет, тебе слили фальшивые данные. Я родилась в 2006-м, и мне стукнуло девятнадцать незадолго до того, как ты здесь появилась, — ответила Нежа.

Сердце у меня ухнуло вниз: — Но почему ты до сих пор в приюте, раз ты уже совершеннолетняя?

— Денхолм извратил в свою пользу государственную программу, которая должна помогать выпускникам детских домов адаптироваться во взрослой жизни. Я полазила в интернете и выяснила, что по закону мы должны жить в социальных домах или квартирах неподалёку, а вовсе не торчать взаперти в этих стенах! Программа рассчитана на год или два…

— И этого времени вполне достаточно, чтобы позволить твоим силам раскрыться, — прокомментировала я, выстраивая логическую цепочку.

— И я ведь такая не одна. Другим ребятам здесь тоже исполнилось девятнадцать, и они всё ещё внутри, но никто не смеет ему перечить. Когда я попыталась качать права, он заявил, будто программа позволяет держать совершеннолетних в приюте, потому что у нас нет бабла содержать квартиры, куда нас должны переселить. Но это полная чушь, он врёт.

Химена нахмурилась: — Наверное, он провернул это потому, что не был готов вас отпустить. Хотел выяснить, кто из вас гибрид, и насильно заставил остаться. Наверняка как-то обошёл закон, чтобы продолжать вас контролировать.

— В духе Денхолма, — процедила я с отвращением.

Нежа отвела взгляд, сморщив носик: — Вы просто не знаете, что Денхолм ещё хуже, чем вы думаете. Этот приют принадлежал его брату, пока тот не умер от какой-то болезни, о которой нам никогда не рассказывали. И когда Денхолм прибрал институт к рукам, жизнь для нас превратилась в ад. Только монстр способен творить то, что он делал всё это время. И с годами я поняла почему.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Химена.

— Дети, которые здесь рождались… Тот вакуум одиночества, который он создал вокруг этого места, скупая гектары окрестных земель с единственной целью — держать нас взаперти. И эти его драконовские правила насчёт контактов между парнями и девчонками, создание этой группы Нефилимов… всё сходится к тому, до чего я докопалась в ходе своего расследования. И я поняла, что чертовски права, когда впервые увидела тебя, Арья. — Она пристально посмотрела на меня. — Твои чёрные волосы сразу бросились в глаза, потому что здесь отродясь не было никого, похожего на тебя. Мы тут все светловолосые.

— Не вдупляю, к чему ты клонишь. — Я нахмурилась.

— До тебя здесь никогда не было девчонок с такими тёмными волосами, как у тебя. На цвет волос парней ему всегда было абсолютно насрать, но к нам, девчонкам, он проявлял какую-то маниакальную внимательность во всём. Думаю, он проштудировал демонологию и греческую мифологию, собирая информацию о нашем мире. Не знаю, что именно он там раскопал, но я уверена: он пытается добраться до чего-то, связанного со сверхъестественным.

Я уставилась стеклянным взглядом на куст за её спиной, лихорадочно соображая. — В этом есть смысл. В таком случае он в курсе, что у богов и полубогов чем светлее волосы, тем выше показатель силы, а у демонов и гибридов всё строго наоборот. Но на кой хрен ему это нужно?

Дыхание Химены участилось, она перевела взгляд на меня: — А что, если он как-то знает тебя? Что, если он пронюхал, что ты — демон, ставший богиней, и у него созрел какой-то больной план?

— Так, стопэ. Арья была демоном? Я думала, ты богиня. — Нежа растерянно перевела взгляд с одной из нас на другую.

— Долгая история, — буркнула я, обрывая расспросы.

Химена прищурилась, теперь уже вовсю разглядывая сестру: — И всё же я не вдупляю, как ты пронюхала, что ты дочь Азазеля? Откуда вообще инфа о нашем мире?

— В библиотеке куча книг по демонологии и религии, гораздо больше, чем Денхолм думает. И раз уж у него есть доступ к интернету, я тоже нашла способы шпионить в сети втихаря. Например, когда искала, почему мои раны затягиваются с такой дикой скоростью. Потом нашла имя матери в своем личном деле и вбила в Гугл. — Нежа безразлично пожала плечами. — Монашка, забеременевшая от демона Азазеля, ну, или по крайней мере так утверждавшая… Согласись, не каждый день такое случается, чтобы об этом не настрочили пару статей в сети.

Химена сморщила носик: — Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом вот так.

— К дерьмовым новостям в какой-то момент просто привыкаешь. И они начинают казаться куда реальнее, чем хорошие, — с остекленевшим взглядом отозвалась та.

Я кашлянула, привлекая их внимание: — Ты раскопала что-нибудь ещё, кроме того, о чём только что рассказала?

— Нет, с тех пор как вы заявились, у меня вообще не было возможности совать нос куда не надо. — Она зыркнула на меня. — Что я знаю железно: Денхолм принял вас с распростёртыми объятиями вовсе не потому, что схавал вашу байку и фальшивые доки, которые вы ему подсунули. Он куда хитрее, чем вы думаете. И ему что-то от вас нужно. От тебя, Арья. — Она встревоженно уставилась на меня.

— Что бы ему ни было нужно, хрен он это получит, потому что в этот раз мы будем драться зубами и ногтями. Он обычный смертный, против нас он полный ноль. — В глазах Химены полыхнул огонь.

Нежа горько усмехнулась: — О, поверь мне: я видела куда больше жестокости в обычных людях, чем в существах, порождённых самим злом.

— Тут я с тобой согласна, — пробормотала я. Это место было живым тому доказательством.

— Пока рядом с тобой Данталиан, Денхолм не посмеет распустить руки — для него это верная смерть, и он это прекрасно понимает. Но он хитрый и беспринципный ублюдок, он пойдёт на всё ради своей цели. Для начала я бы держалась подальше от Кириана. Его забота — фальшивка. Как по отношению к тебе, так и ко мне.

— Не знала, что вы дружили. — Я удивлённо воззрилась на неё.

Лицо Нежи, как и её глаза, мгновенно потемнело: — Кириан был единственным другом, который у меня когда-то был. Я изолировала себя от остальных, потому что знала: на меня все станут косо смотреть, едва я начну заглядывать в рот Денхолму. Но мне нужно было тереться возле его кабинета, чтобы выудить как можно больше инфы. И Кириан позволял мне это делать, его заводило моё поведение. Когда все его ненавидели, я была единственной, кто заставлял его верить, будто видит в нём что-то хорошее. Сначала пробраться в кабинет втихаря было нереально, но с годами директор стал мне доверять — оставлял там, даже когда отлучался из приюта по быстрым делам. Так мне и удалось сделать слепок его ключей.

— Надо полагать, ты нашла там много интересного, — протянула я, пристально её изучая.

Она серьёзно кивнула: — Я нашла фотографии.

— Какие ещё фотографии? — спросила Химена.

— Снимки участков кожи, кажется, и мужских, и женских, сплошь в порезах и синяках. Ещё там были личные дела, которых я раньше в глаза не видела. Я не успела просмотреть все, но наткнулась на папки Мелвилла, Нивека, Амайи и Дамиана.

— Детей, которые здесь родились? — Я нахмурилась.

Она подтвердила кивком: — Там были медицинские заключения, которые я не смогла расшифровать, а ещё он фиксировал тесты на физическую выносливость, скорость и силу.