— А мне жаль, что меня не было, когда я был нужен тебе.

Снова тишина. Затем он продолжил:

— Так значит, ты… умерла и воскресла? Вот так просто, как Иисус?

Я едва подавила смешок.

— Нет, Эразм. Всё было не совсем так. Я очнулась в тёмном месте, лежала на асфальте. Была ночь — абсолютно беззвёздная. Я думала, что всё ещё на Земле. Но когда огляделась, поняла: это не ночь, это стены другого измерения. Словно заброшенный город, в котором я оказалась, плыл внутри чёрной дыры. А потом я увидела его.

— Кого?

Я почувствовала, как голос сорвался.

— Данталиана.

— Данталиана? Да о чём ты? После твоей смерти он перенёс твоё тело в безопасное место и ушёл сражаться. Он использовал твои силы и спас нас.

— Я знаю. Но в тот момент я верила, что это он. Только когда он подошёл достаточно близко, чтобы я разглядела его глаза, я поняла. В них не было того золотого блеска, в котором я оставила всё своё сердце.

— Я не понимаю.

Я отвела взгляд, скрывая влажный блеск в глазах.

— Это был Алу. Он принял его облик, чтобы не пугать меня. Но в ту секунду я бы предпочла, чтобы моё сердце остановилось от ужаса, чем чувствовать, как оно разлетается на куски от осознания: я никогда его больше не увижу. Что всё это фарс, и Дана нет рядом.

— Я понимаю тебя. Сильнее, чем хотелось бы.

— О, я знаю, — прошептала я дрожащим голосом. — В тот день каждый из нас что-то потерял. И каждый немного потерял самого себя.

Он откашлялся.

— Что было дальше?

— Прежде чем Алу успел закончить свои церемонии, я услышала голос Зевса. Он звал меня. А потом невыносимо яркий свет заполнил всю эту тьму. Когда я снова открыла глаза, я была у врат Олимпа, перед двенадцатью богами.

Он потрясённо приоткрыл рот.

— Как это возможно? Ты наполовину демон, ты недостаточно чиста, чтобы… чтобы войти туда.

— Я тоже так думала. Но быстро поняла: моё появление там означало, что я подсознательно сказала «прощай» прежней Арье.

— Что ты отдала взамен? — встревоженно пробормотал он. — Арья, что они потребовали? Боги ничего не дарят просто так. Никогда.

Мой шёпот был тихим и полным муки:

— Мою демоническую сущность.

— Что?!

— Они вернули мне жизнь и дали место среди них. А я должна была позволить им выкорчевать мою демоническую часть, чтобы остаться на Олимпе одной из них.

— Ублюдки! Но зачем всё это? Что Зевсу от тебя было нужно? — он вскочил и пнул кофейный столик — тот с грохотом повалился на паркет.

— Успокойся. Оно того не стоит, всё уже случилось.

Я продолжала сидеть с невозмутимым видом, что, кажется, его поразило.

— Ты изменилась.

— Я теперь богиня. Боги не закатывают истерик.

Он скептически выгнул бровь.

— Ладно… не всегда.

— И что ты за богиня?

На этот раз настала моя очередь посмотреть на него с вызовом.

— В смысле, чем ты занимаешься? Ну, что ты делаешь? Какова твоя роль в мире, что ты контролируешь?

Слегка горькая улыбка тронула мои губы.

— О, это забавная история. Ну, может, не слишком. Немного чёрного юмора. Ты готов слушать?

Он снова сел напротив меня на пол, скрестив ноги. Его голубые глаза впервые заблестели.

— Когда дело касается тебя — я всегда готов.

За разговорами и едой пролетело несколько часов. Меня поразило, насколько легко нам было общаться, учитывая, что для меня время словно застыло в том дне два — то есть четыре — года назад.

Позже я взяла две чашки горячего чая и направилась в гостиную, но мой взгляд зацепился за дорожные сумки, стоявшие у двери. Когда входила, я их не заметила. Одна была набита оружием, другая — одеждой.

— Ты уезжаешь?

Он проследил за моим взглядом и помрачнел.

— Да.

Я снова села на диван и протянула ему чашку.

— Ты не выглядишь в восторге. Смею предположить, это не увеселительная поездка?

— Одно я усвоил твёрдо: поездок ради удовольствия не бывает, если замешана Химена.

— Химена? — я напряглась.

О нет. Только не снова.

— Она узнала, что у неё есть сводная сестра.

— Ты хоть представляешь, сколько у нас по всему миру братьев и сестёр? Я не понимаю, в чём проб…

— Её сестра — настоящий человек.

— Что?!

— Дочь Азазеля и монахини. Судя по всему, её демоническая часть ещё не развилась. Или, по крайней мере, не полностью. Трудно понять в тех условиях, в которых она живёт.

Я мгновенно замолчала, несколько секунд не сводя с него глаз, пока стук собственного сердца отдавался в ушах. Я сжала чашку так сильно, что та едва не треснула.

— Никаких истерик, — усмехнулся Эразм. — Ты же богиня.

Я выдохнула воздух, который, сама того не замечая, удерживала в груди. — Объясни мне всё.

— Азазель — соблазнитель, это мы и так поняли. Ему нравится играть грязно. А что может быть грязнее, чем ввести во искушение монахиню? От его зловещей усмешки меня почти бросило в дрожь. Он был так похож на прежнего себя — и в то же время стал совсем другим.

— Жила-была монахиня в одном францисканском монастыре. Однажды демон принял облик молодого приходского священника, только что приехавшего в город, и окружил её вниманием. После долгих лет одиночества это пришлось ей по душе. Вскоре они поддались страсти, и грех свершился: в чреве монахини рос ребёнок, дитя порока. Когда она призналась во всём юноше, он показал своё истинное лицо. Он представился Азазелем. Её охватило такое омерзение, что она принялась искать способ избавиться от нежелательной беременности. Но аборт был для неё ещё более тяжким грехом, поэтому она нашла другое решение.

— Она её бросила, само собой. Надеюсь, хоть не в мусорный бак, — отрезала я. От людей, близких к церкви, можно было ожидать чего угодно.

— Она оставила её в приюте в Небраске. Девочка до сих пор там и пробудет до совершеннолетия.

— И сколько этой малышке лет?

— Восемнадцать.

Я недоуменно посмотрела на него, а он взглянул на меня так, будто я круглая дура.

— В Небраске совершеннолетие наступает в девятнадцать.

— Но как Химена узнала о ней?

— Химена уже не та, какой ты её помнишь. Она выросла, у неё теперь стальной характер. Ей проще голову снести, чем выбить из неё какую-то идею. Она начала копать и сумела раздобыть всю эту информацию, но узнала она об этом только благодаря Рутенису.

— А Рут тут при чём? Боже, у меня сейчас голова лопнет.

— Когда он вернулся к Никетасу и тот запер его в Преисподней, Рута приставили обучать низших демонов, которые только недавно туда попали. Это позволило ему навострить уши: он услышал, как те обсуждают девчонку, за которой их закрепили. Они должны были найти её и преуспеть там, где другие до них провалились. Ситуация показалась ему слишком знакомой, и он начал собственное расследование.

— И что он выяснил?

— Ему удалось пробраться в кабинет Азазеля. Там он нашёл неофициальный документ на кучу страниц: Азазель отслеживал всех своих детей и места, где видел их в последний раз. Единственная, о ком не было точных данных, кроме упоминания Небраски, — некая Нежа Форсейкен.

Форсейкен. Брошенная. Ну и сукины же дети… Боги не закатывают истерик. Я тряхнула головой, приходя в себя.

— То есть даже Азазель точно не знает, где эта Нежа?

— Нет.

— А мы знаем?

— Нет.

— И как вы, чёрт возьми, собираетесь её спасать?!

— Не знаю, но у нас всегда получается.

Я потёрла виски. — Всё это абсурдно и нелогично. И вообще, если у вас нет даже базовой информации, куда ты собрался с этими баулами?

— Данталиан помог Химене выйти на новые сведения, которые помогут нам…

— Помогут в чём, Эразм? — прорычала я. — Вытащить её? Мы не можем идти против закона или раскрывать наше существование. Это правила. В приюте полно людей!

— Да не знаю я, Арья! Но что-нибудь придумаем. Данталиан сказал, что нашёл способ.

— Ах, ну конечно, если это сказал Данталиан, успех гарантирован. Прямо как в прошлый раз, да? — я метнула в него яростный взгляд.

Он посмотрел в сторону, встал и направился к кухне. Я молча последовала за ним и прислонилась бедром к дверному косяку.

— Поехали со мной.

Я вскинула на него глаза. — Что?

— Уезжай со мной. Пройдём через это вместе.

— Ты ведь не только о поездке сейчас, Эразм, верно?

Он упёрся руками в кухонную столешницу. — Нет. Я о том, чтобы сделать это снова. Я, ты, они. Мы. Снова собрать команду и делать то, что у нас получается лучше всего.

— Разрушать всё к чертям? Потому что именно это мы и сделали. Всхлип сорвался с моих губ, смешавшись с горьким, совсем не весёлым смехом.

Его голубые глаза потеплели. — Прошу тебя, amor meus… Дай нам ещё один шанс.

Несколько минут я сверлила его взглядом, кусая губы и взвешивая решение. Он медленно подошёл и обхватил мои щёки ладонями.

— Знаю, ты этого не заслужила. Знаю, это трудно. Но, пожалуйста, поверь мне. Я сделаю так, что это будет того стоить.

Я сделаю так, что это будет того стоить.

— Ладно. Но только если будем я и ты. Никакого Данталиана, — прошептала я, дрожа.

Он закрыл глаза и поцеловал меня в лоб. — Per aspera ad astra, tecum semper.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Через тернии к звёздам, всегда с тобой.

ГЛАВА 2

Арья

Утренний кофе — это, пожалуй, то, по чему я скучала сильнее всего.

Пока я его варила, меня невольно захлестнули воспоминания, и я позволила боли снова осесть в желудке, как в прежние времена.

Я пила его стоя, прислонившись бедром к столешнице, и смотрела в окно на снег, который падал куда медленнее, чем вчера.

Погружённая в свои мысли, я вздрогнула от стука в дверь.

Это не мог быть Эразм — он всё ещё спал у себя.

Я осторожно поставила чашку и подошла к двери, заглянув в глазок.

Тёплая улыбка скользнула по моим губам, когда я распахнула замок.

Он вытаращил глаза, и дорожная сумка выскользнула из его пальцев.

— Арья?

— Мед?

Мы оба застыли на пороге, словно увидели привидение, не в силах вымолвить ничего, кроме бессвязного бормотания. Наконец я пришла в себя и жестом пригласила его войти. Он прошёл мимо, продолжая пялиться на меня с тем же выражением лица, пока я закрывала дверь и предлагала ему сесть на диван.

— Ты… ты здесь? — наконец выдавил он.

— Ну, кто не помер, тот увидится. У людей есть такая поговорка.

Я села на диван рядом с ним под его испытующим взглядом, который скользил по моему телу. Я уже поняла, что к этому придётся привыкнуть.

— Я знал, что ты жива — ну, по крайней мере, что ты на Олимпе. Не знаю, сколько раз я изводил Аида, прежде чем он признался. Но я не думал… не думал, что снова увижу тебя на Земле.

— Мне позволили вернуться.

Его зелёные глаза потемнели.

— Боги всегда хотят что-то взамен. Что они потребовали?

— Это долгая история, может, когда-нибудь расскажу. Скажем так: теперь я просто богиня.

— Богиня, и всё? Никакой демонической половины, ничего?

Я покачала головой и поджала губы. Его взгляд задержался на моих волосах. Теперь они были просто чёрными. Совсем.

— Твои волосы, — пробормотал он, и в его голосе удивление смешалось с жалостью.

Эразм предпочёл промолчать об этом, возможно, чтобы не напоминать мне о потере — о той части меня, которая ушла и никогда не вернётся.

Демона, которым я была, больше не существовало. Та Арья — с чёрно-фиолетовыми волосами, со стальным, несокрушимым характером, та, кто наводил ужас своей силой, — стала далёким воспоминанием.

И мне придётся с этим примириться. Рано или поздно.

— Прости, что мы не смогли защитить тебя так, как должны были. Так, как ты защитила всех нас.

На последнем слове его голос надломился.

Я часто замигала, прогоняя слёзы — плакать больше не хотелось. Несмотря на боль, я чувствовала, что внутри меня просто ничего не осталось.

Поэтому я улыбнулась.

— Всё вышло так, как должно было выйти.

Он слегка наклонился и поцеловал мои тёмные волосы.

— Я скучал по твоему запредельному альтруизму. Никто из нас не способен на такое, как ты.

— А я скучала по твоим комплиментам, Диомед, — пропела я.

Звук тихих шагов заставил нас обернуться к лестнице справа. Там стоял Эразм. Заспанные глаза, белые волосы торчат в разные стороны, но взгляд… взгляд человека, который только что увидел то, что ему совсем не по душе.

Я не ожидала от него такой реакции.

— Привет, Эразм, — прошептал Мед.

Губы Эразма дрогнули в подобии улыбки, но та погасла, так и не встретив ответа. Мед попытался сделать шаг вперёд, но ледяной приём Эразма заставил его отступить. Руки Меда бессильно опали вдоль туловища, а в зелёных глазах поселилась печаль.

Я вдруг почувствовала себя лишней в этой сцене, пропитанной горечью и разочарованием.

— Оставлю вас одних, — объявила я, поднимаясь.

Я прошла мимо Эразма, заглянув ему в глаза в надежде воззвать к разуму, но он даже не удостоил меня взглядом. Я опустила голову и ушла наверх, к комнатам, не проронив больше ни слова.

Потому что нельзя помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали.

Эразм

— Ты зачем припёрся?

После бесконечного молчания это было первое, что я смог ему сказать.

— Зачем припёрся? — повторил он, задетый за живое. — Я вернулся к тебе. Как только смог, как только получил свободу.

Я отвёл взгляд. Видеть страдание на его лице было невыносимо — это бесило меня сильнее, чем я готов был признать.

— Не было никакой нужды возвращаться ко мне. Я не хочу тебя видеть.

— Да что с тобой случилось, Эразм?

— Что со мной случилось?! — взорвался я. — Случилось то, что меньше чем за сутки я потерял всё! Я потерял сестру и любовь всей своей жизни. Мне лгали, меня оттолкнули, а потом оставили одного разгребать боль, которую я даже описать не смогу!