Это была последняя пытка. И самая тихая. Он вошёл в подвал в 22:00. Без инструментов. Только с бутылкой воды и куском хлеба. Поставил перед клеткой. Сел на стул. Сказал:

—Последний урок. Ты больше не будешь есть и пить, пока сама не попросишь. Громко: «Хозяин, дай мне воды».

И ушёл. Дверь закрыл. Свет выключил. Камера осталась гореть красной точкой. Бутылка стояла в 15 сантиметрах от прутьев. Я могла дотянуться. Но не дотянулась.

Я держалась 6 дней. На шестой начала терять сознание. На седьмой уже не могла встать.

Он приходил каждый день. Ставил новую бутылку и новый хлеб. И уходил. Не говорил ни слова.

На седьмой день я ползла к прутьям и шептала: «Хозяин… воды…»

Он вошёл. Сел. Дал мне бутылку в руки.

Я пила. Захлёбывалась. Плакала.

Он гладил меня по голове и говорил: «Хорошая девочка. Теперь ты знаешь, кто решает».

Это была последняя пытка в подвале. Он не трогал меня. Он просто дал мне самой себя сломать. И я сломалась.

Но именно после неё я начала думать о побеге по-настоящему. Потому что поняла: если я смогла сломаться, я смогу и собраться снова. Сильнее, чем была.