С весны 1905 года между Вильгельмом II и президентом Теодором Рузвельтом шли переговоры о скорейшем прекращении войны на Дальнем Востоке. Рузвельт объяснял германскому послу:
– Формула проста. Надо будет радоваться, если результат войны сведется к тому, что русские и японцы останутся лицом к лицу, уравновешивая друг друга, те и другие – ослабленные!
Это вполне устраивало и кайзера.
– Я предлагаю вашему американскому президенту сразу же после заключения мира начать активно действовать в Китае! – передавал он уже через американского посла. – С другой стороны, я, как и он, обеспокоен возможностью оккупации Японией русского Дальнего Востока, так как это чрезмерно ее усилило бы.
Как отмечал Рузвельт в те дни: «Если японцы добьются победы, не только славяне, но и все мы должны будем считаться с огромной новой силой в Восточной Азии. Победа сделает Японию саму по себе гигантской силой на Востоке, потому что другие заинтересованные нации имеют разнообразные интересы, множество забот, двойные ноши, в то время как у Японии будет одна забота, один интерес, одно бремя».
В июне Рузвельт высказался по поводу Японии еще более откровенно:
– Если японцы выиграют войну, это, возможно, будет означать борьбу между ними и нами в будущем. Я уже предостерег английское правительство, что оно сделает ошибку, если поддержит изгнание России из Восточной Сибири, где она должна стремиться сохранить пограничное трение с Японией.
Американцам было желательно сохранять в Китае и в Маньчжурии зону нестабильности, что позволяло бы США более активно вмешиваться в дела региона.
Николай II знал, что Рузвельту, как и кайзеру, выгоден скорейший мир на Дальнем Востоке и что ради этого они готовы поддержать Россию на мирных переговорах с Японией.
23 июля 1905 года в заливе Бьерке, близ Выборга сошлись две яхты «Гогенцоллерн» Вильгельма и «Полярная звезда» Николая II. Императоры встретились для обсуждения ситуации в Европе, «как простые туристы» (по словам Вильгельма).
После обмена салютами Вильгельм перебрался на яхту Николая. Там и прошли переговоры, которые длились два дня. Почти все это время, за исключением послеобеденных прогулок по палубе, родственники провели в беседах наедине. Только метались лакеи, меняя вины и закуски.
Вечерами из салона, где обосновались императоры, доносилась музыка – Вильгельм играл двоюродному племяннику ноктюрны Шопена.
В какой-то момент Вильгельм полез в карман и как бы случайно извлек оттуда проект договора о союзе между Россией и Германией. Одно из условий заключалось в том, чтобы сообщить Франции о таком соглашении после его подписания и предложить ей, если она того пожелает, присоединиться к России и Германии. По позднейшим воспоминаниям кайзера, Николай II, прочитав проект, заявил:
– Превосходно. Я согласен.
– Тогда, может, ты подпишешь документ? – небрежно произнес Вильгельм. – Это будет напоминать мне о нашей встрече.
Николай II без раздумий поставил свое имя на документе, Вильгельм торжествовал. Со слезами радости на глазах он сказал:
– Наши общие предки смотрят на нас с небес и с восторгом одобряют наши действия.
Затем Николай II вызвал, сопровождавшего его морского министра Бирилева. Войдя в салон, среди недопитых бутылок адмирал увидел исписанный лист бумаги. Прикрыв ее ладонью, Николай предложил Бирилеву:
– Алексей Алексеевич – это договор о русско-германском союзе. Подпишите его, не читая!
Что и говорить, приказ был более чем странный!
Николай протянул министру бумагу. Макнув ручку в чернильницу, Бирилев послушно ее подписал.
Подписи императоров уже были. Причем кайзер, без лишней скромности, подписался: «Вильгельм Великий».
А договор действительно был потрясающий! Ничего подобного в истории России еще не было. Во-первых, по нему Россия обязывалась защищать Германию в случае войны с Францией! И это притом, что по уже действовавшему союзному договору Россия уже была обязана защищать Францию в случае войны с той же Германией. В свою очередь, кайзер обязывался защищать Россию от нападения «любой из европейских держав». Но от какой именно, в договоре не указывалось. Если подразумевалась Франция, то с ней Россия была в союзе и в защите от нее не нуждалась. От Австрии и Италии? Но обе в союзе с самой Германией. Испания? Но она никаких споров с Россией не имела! Остается Англия, которая, возможно, и подразумевалась.
На этом встреча двух императоров в финских шхерах и закончилась.
Весть о Бьеркском соглашении вызвала шок в европейских столицах, включая Петербург. Сергей Витте, встретив адмирала Бирилева, спросил:
– Вы знали, что подписывали?
Бирилев, будучи человеком честным, ответил прямо:
– Не знал!
– Как же вы подписали?
Бирилев развел руками:
– Призвав меня, государь спросил: «Вы мне верите, Алексей Алексеевич? В таком случае подпишите эту бумагу. Вы видите, она подписана мною и германским императором… Я желаю, чтобы ее скрепил мой министр». Тогда я взял и подписал!
– Вот это да! – только и сказал пораженный Витте.
Ситуация была, прямо скажем, весьма скандальная. Российский истеблишмент пришел к выводу, что Николая II напоили и обманули.
Когда Николай уведомил о договоре Ламсдорфа, который пришел в ужас по поводу «поспешности» принятого решения, Николай II совсем сник и сам уже понимая, что совершил совершенно недопустимое и антигосударственное.
– Может быть, нам сообщить о договоре с кайзером в Париж и попросить французов присоединиться к нему? – вопросил он Ламсдорфа.
– Не думаю, ваше величество, что это хорошая идея! – тактично ответил тот.
– Да, я совершил огромную ошибку. Цари тоже могут ошибаться! – со слезами на глазах оправдывался Николай перед своим министром. – И теперь я вас просто умоляю ее исправить! Сделайте все возможное и невозможное, чтобы подписанный мной договор признать недействительным!
– Я сделаю все, что только смогу! – деликатно ответил Ламсдорф. – Впрочем, все не так уж плохо. По крайней мере, мы хорошо всколыхнули европейское политическое болото и сейчас оно пускает пузыри…
Действительно, известие о свидании в Бьерке и подписанном договоре между Николаем и Вильгельмом резко изменило международную обстановку в пользу России.
Для французов запрос Николая II о союзе с немцами стал сигналом к прекращению политики уступок Германии и возобновлению активного союза с Россией. В своем ответе Ламсдорфу министр иностранных дел Рувье заявил, что Франции вполне достаточно союза с Россией. «Союз с Германией невозможен, – писал Рувье Ламсдорфу, – нация не вынесет сближения с Германией, правительство обязано считаться с чувствами нации». Перспектива русско-германского союза сильно встревожила и Англию, где набирали силу антигерманские настроения. Поэтому следствием Бьерке стало как возобновление активного франко-русского сотрудничества, так и начало сближения с Англией. Произвела встреча двух императоров и на президента США. Именно после Бьеркского свидания начинается активная посредническая деятельность президента США Рузвельта по организации мирных переговоров России и Японии.
Вскоре посол в России Чарльз Гардинг кое-что разнюхал о секретном соглашении в Бьерке. Видимо, кое-какие телодвижения Гардинг все же сделал, так как Николай на встрече с послом Германии был предельно откровенен:
– Сейчас Англия старается добиться от нас соглашения по вопросу об азиатских границах, при этом все еще находясь в рамках англо-японского союза. Поэтому я не имею ни малейшего желания начинать с ней переговоры.
Увы, не все уже зависело лично от настроения российского императора. Решающую роль в данном случае все же играли факторы объективного характера, а они были за сближение с Туманным Альбионом. Локомотивом этого сближения выступила популярная газета «Новое время», авторы которой пропагандировали идею необходимости поддержания статус-кво между Англией и Россией на Среднем Востоке, в Центральной Азии и на Дальнем Востоке.
Каждый день Гардинг лично вырезал ножницами статьи «Нового времени», отдавая их для перевода и последующей отправки в Лондон.
Разумеется, участвовать в русско-германском союзе Франция категорически отказалась. Известие об этом пришло из Парижа, когда Россия и Япония начали консультации о мирных переговорах. Кайзер Вильгельм потирал руки, ведь именно после прекращения Русско-японской войны Бьеркский договор должен был автоматически вступить в силу. Вильгельм II говорил:
– Наше дело в шляпе! Война ослабила Россию и развязала нам руки с Востока. Бьерки послужат возвеличиванию Германии при помощи России. И все это без пролития капли крови и без единого пфеннига.
А затем было письмо Николая II Вильгельму II, которое стало для него ледяным душем: «Дорогой Вилли! При моей попытке выяснить, возможно ли склонить французское правительство присоединиться к нашему соглашению, на первых же шагах обнаружилось, что это является трудной задачей и что потребуется много времени для того, чтобы привести его к этому по его доброй воле. Иначе можно толкнуть Францию в объятия противника. Поэтому я полагаю, что Бьеркский договор не должен быть проводим в жизнь до тех пор, пока мы не узнаем, как к нему отнесется Франция».
Да, в принципе Николай был готов подписать договор с Германией, но с оговоркой: так как Франция пока не собирается примыкать к союзу России и Германии, то статья договора о военной взаимопомощи между двумя странами не будет выполняться Россией в отношении Франции в случае ее войны с Германией.
Надо ли говорить, что кайзер пришел в бешенство. Такой подлости от Ники он никак не ожидал. Первым делом Вильгельм попытался взять российского императора на испуг.
– Я категорически против трактовки договора вашим царем! – брызгал он слюной в лицо нашему послу Николаю Остен-Сакену. – Моя позиция непримирима! Я настаиваю, что договор должен соблюдаться в том варианте, каким он был подписан, безо всяких изменений.
Что ж, теперь Вильгельм даже не скрывал, что истинными его целями являлось насилие над Францией, к которому он хотел привлечь и Россию. Теперь же вся построенная им пирамида с грохотом рухнула…
Вторая по счету неудача Вильгельма II в создании «союза Центральных держав» стала его крупным дипломатическим поражением. Пытаясь спасти положение, кайзер обрушил на Николая поток телеграмм, в которых заклинал: «Мы подали друг другу руки и дали свои подписи перед Богом. Что подписано, то подписано». Однако эти телеграммы нисколько не трогали российского императора. Николай читал их с полным спокойствием и складывал в отдельную стопку на рабочем столе.
До сих пор историки спорят, кто кого на самом деле обвел вокруг пальца, подписывая договор в Бьерке. Долгое время в историографии считалось, что политическая игра немцев летом 1905 года вокруг союзного договора с Россией была крупным дипломатическим успехом Германии. Что Вильгельм ловко обманул своего наивного кузена вокруг пальца. Однако при более глубоком взгляде на эту проблему совершенно ясно, что именно Николай переиграл нахрапистого, но недальновидного Вильгельма.