В 1904 году в Англии, в связи с обострением на Дальнем Востоке, был создан комитет имперской обороны. Уже через месяц после создания комитета в нем обсуждали три варианта войны против России. Сценарий «А» предназначался для удара из Европы, сценарий «В» – для начала боевых действий в Центральной Азии, и, наконец, план «С» – для инициирования восстания на Кавказе и последующей высадки десанта в Северном Причерноморье.
Более всех хорохорился, как всегда, генерал Китченер, к тому времени уже главнокомандующий британскими войсками в Британской Индии.
Беспокойный генерал требовал нанести превентивный удар по Русскому Туркестану, начав с захвата Герата, оккупации Сеистана и последующего вторжения в Закаспийскую область.
– Китченер – это наш полководец победы! – восклицали парламентарии-консерваторы. – Только такие и способны обрушить русского колосса!
В своем плане войны против России (который вполне соответствовал плану «В» самого комитета) Китченер опирался на данные английской разведки в Центральной Азии. По данным агентов Большой Игры, русская армия насчитывала в Туркестане всего чуть более сорока тысяч штыков. Еще тридцать тысяч иррегулярной конницы мог добавить эмир Бухары. Несколько тысяч всадников могли дать туркменские племена. Против них Британская Индия могла выставить 75 тысяч английских и более 155 тысяч туземных солдат. Еще сто тысяч воинов могли поставить подвластные англичанам окрестные князья и раджи. Таким образом, армия вторжения в Туркестан насчитывала более трехсот тридцати тысяч человек и имела полный перевес в силах над вероятным противником.
При всей видимости превосходства в силах план Китченера был ущербным. Он не учитывал главного – русские могли очень быстро нарастить свои силы в Среднеазиатском регионе.
Таким образом, Англия была готова на многое. Другое дело – решилась бы она начать войну с Россией реально, принимая во внимание военный союз Петербурга и Парижа и дружественный нейтралитет к Петербургу Берлина. С такими противниками британский лев мог быстро обломать себе зубы. В итоге все варианты хитромудрого плана остались навсегда в секретных папках.
На особом совещании 4 апреля 1904 года обсуждалась новая десятилетняя программа строительства военно-морского флота.
В ходе него помощник начальника Главного морского штаба граф Гейден неожиданно для всех ушел от обсуждения основного вопроса и вернулся к Большой Игре в Центральной Азии. Контр-адмирал заявил:
– Англия опасается влияния России в Персии и Афганистане, но настанет время, когда она поймет, что в Персии ее соперник не Россия, нуждающаяся лишь в персидском хлопке и в сбыте ей минеральных богатств и сахара, продуктов, которые Англия не может дать Персии, а Германия, вытесняющая изделиями сталелитейной и химической промышленности. Поэтому, чем скорее сойдутся непосредственные границы Англии и России в Афганистане, тем легче и прочнее будет достигнуто соглашение с Англией по вопросам азиатской политики к обоюдной выгоде обоих государств.
Спич Гейдена был выслушан присутствующими с предельным вниманием, так как новую программу для флота следовало верстать уже не только с учетом английского флота, но и германского. Все прекрасно понимали, что Большая Игра по-прежнему диктует свои правила, и нарушение их чревато серьезными проблемами уже в недалеком будущем.
21 апреля японские войска высадились в северной части Ляодунского полуострова, и наместник Алексеев едва успел проскочить из Порт-Артура в Мукден. После этого железнодорожное сообщение с Квантуном было прервано. Отныне Порт-Артур был отрезан от Маньчжурской армии.
В начале мая военное счастье повернулось на мгновение против Японии. Сразу два японских броненосца «Хатсусе» и «Яшима» подорвались на минах под Порт-Артуром и затонули. В тот же день японцы потопили крейсер и посыльное судно.
После этого японский флот уже не решался близко подходить к Порт-Артуру.
Японские войска, оставив заслон на севере против нашей Маньчжурской армии, направились на Квантунский полуостров. Овладев Цинь-Чжоускими высотами, они захватили порт Дальний, который впоследствии использовали как базу. Начиналась осада Порт-Артура.
На этом фоне продолжил свою оппозиционную деятельность опальный, но не сложивший оружия Витте. Бывший министр финансов упорно твердил, что России Маньчжурия не нужна, что война – результат интриг «безобразовых».
В беседе с германским канцлером Бюловым Витте откровенно заявил:
– Как политик, я боюсь быстрых и блестящих русских успехов; они бы сделали руководящие петербургские круги слишком заносчивыми… России следует еще испытать несколько военных неудач!
Получив серьезную финансовую поддержку из Англии и Японии, резко активизировались революционные партии. 15 июля 1904 года эсеры бомбой убили министра внутренних дел Плеве. Вскоре по всей стране грабились банки, гремели выстрелы и взрывались бомбы – начался тотальный террор против государственных чиновников. Революционные партии буквально соревновались между собой в левом радикализме.
В Маньчжурии наша армия продолжала отход на север. Японцы ее преследовали. В условиях осады Порт-Артура Николай II принял решение о прорыве Тихоокеанской эскадры из Порт-Артура во Владивосток.
Утром 28 июля эскадра, в составе 6 броненосцев, 4 крейсеров и 8 миноносцев, под флагом контр-адмирала Витгефта вышла в море. Вскоре состоялась встреча с японским флотом (4 броненосца, 4 броненосных крейсера, несколько крейсеров). В результате генерального сражения Тихоокеанская эскадра была рассеяна. Часть кораблей интернировалась в нейтральных портах, часть вернулась в Порт-Артур. В ходе боя погиб контр-адмирал Витгефт.
Почти одновременно в Корейском проливе состоялся бой отряда крейсеров с эскадрой контр-адмирала Камимуры. В результате, после геройского сопротивления затонул броненосный крейсер «Рюрик».
В это время в Либаве уже готовилась к походу 2-я Тихоокеанская эскадра вице-адмирала Зиновия Рожественского. По замыслу российского адмиралитета, она должна была усилить понесшую потери 1-ю эскадру и общими силами переломить ход войны на море.
16 августа под Ляояном началось первое генеральное сражение той войны. В русской армии господствовала уверенность в победе. Численность противников была примерно одинакова. Как раз перед боем были получены добрые вести из Порт-Артура: гарнизон успешно отразил первый приступ, длившийся две недели, в котором японцы потеряли 15 тысяч человек. Три японских армии атаковали русские позиции. С юга – армии Оку и Нодзи, на восточном фланге – Куроки.
Отразив в течение трех дней атаки японцев, Куропаткин сам перешел в наступление, но оно не дало ожидаемых результатов; наоборот, японцы потеснили русских в районе Янтайских копей. Тогда Куропаткин, преувеличив силы японцев, решил, что противник может отрезать железную дорогу к северу от Ляояна, и приказал снова отступать. 22 августа японцы заняли Ляоян.
Наши отошли в полном порядке. Тем не менее этот бой был тяжелым ударом для нас. Наши потери составили 19 тысяч убитыми и ранеными, японские – 23 тысячи. Именно после Ляояна в русском обществе возникла мысль, что победы России может и не быть…
В те дни император Николай II писал императору Вильгельму: «Буду продолжать войну до конца, до дня, когда последний японец будет изгнан из Маньчжурии».
Куропаткин после отступления от Ляояна ожидал, что японцы займут и расположенный севернее Мукден, но японцы не пошли. Русская армия, получив пополнение в 50 тысяч, с лихвой возместившее потери в последнем бою, двинулась обратно от Мукдена на юг, но японцы предприняли встречное наступление. 26 сентября завязался упорный бой при реке Шахэ на фронте в несколько десятков верст. Он длился целых девять дней. Позиции переходили из рук в руки; орудия терялись и отбивались. Увы, ни прорвать японский фронт, ни обойти его с фланга нам не удалось. Кровавая схватка затихла 5 октября. Начались осенние ливни и на фронте настало долгое затишье.
10 октября Куропаткину были переданы все полномочия дальневосточного наместника, а адмирал Алексеев отозван в Петербург. Командующими 1-й и 3-й Маньчжурскими армиями Куропаткин рекомендовал генералов Линевича и Каульбарса.
Тем временем из Либавы под командованием вице-адмирала Зиновия Рожественского вышла в поход к Порт-Артуру 2-я Тихоокеанская эскадра (7 броненосцев, 2 бронированных и 6 легких крейсеров, 9 миноносцев). Снабжение эскадры углем, в течение всего плавания, обязался выполнить кайзер Вильгельм, с помощью пароходной компании «Гамбург – Америка».
Однако, едва начавшись, поход 2-й эскадры чуть было не стал поводом к войне с Англией…