Помимо Персии наша разведка никогда не забывала об Индии. Едва предоставлялась хоть малейшая возможность прорваться в глубь Индостана за английские барьеры, ее всегда пытались использовать. Информации об Индии всегда не хватало, и она ценилась на вес золото. В 1901 году Индию посетил лучший выпускник Ташкентской офицерской школы восточных языков подполковник Иван Константинович Серебренников. В военной службе он состоял с 1885 года. Окончил Рижское пехотное юнкерское училище. Служил в 99-м пехотном Ивангородском полку. В 1893 году по 1-му разряду окончил Академию Генерального штаба. По выпуску из академии Серебренников состоял при штабе Туркестанского военного округа, занимаясь вопросами разведки, был старшим адъютантом штаба Самаркандской области и штаб-офицером для поручений при штабе 2-го Туркестанского армейского корпуса, а затем старшим адъютантом штаба Туркестанского военного округа.

Любопытно, что Серебренников был отправлен в Индию в качестве «туриста». В «Ходатайстве командующего войсками Туркестанского военного округа о командировании подполковника И.К. Серебренникова в Индию» значилось: «Полагаю наилучшим придать поездке совершенно частный характер без особого предуведомления о том британского правительства. Опыт командировки подполковника Полозова и капитана Снесарева обнаружил, что подозрительность англичан относительно целей командирования наших офицеров доходит до крайних пределов… Между тем, при отсутствии в Индии паспортной системы частные лица не подвергаются там никаким стеснениям, в особенности если держатся в стороне от англичан».

Данная предусмотрительность очень помогла Серебренникову при выполнении задания. По словам подполковника, «он пользовался достаточной свободой в исполнении порученной ему задачи по изучению языка индустани и особенностей англо-индийской армии, но и мог незамеченным проникать даже во внутреннее расположение крепостей и производить крокировку местности и фотографирование». Кроме весьма важной военной разведывательной информации, Серебренников собрал интересные сведения о настроениях, царивших среди местного населения Индии.

В докладе, сделанном Серебренниковым для индо-афганской комиссии общества востоковедения, он особо подчеркнул: «Симпатии к русским несомненны. Один интеллигентный индус, служащий по управлению, сказал мне: “Ваш император помог нам, когда был голод в Индии, а Индия, когда у вас был голод, не могла помочь”. У одного из фотографов я увидел на стене портрет нашего государя. Оказывается, по словам фотографа, что портрет государя императора встречается у многих индусов… Они (индусы. – В.Ш.) ждут помощи извне, и, по крайней мере до последнего времени, взоры их обращались в нашу сторону».

Из этой поездки руководством Главного штаба был сделан следующий важный вывод: «Удача поездки подполковника Серебренникова наводит на мысль, что, ввиду последовавшего категорического отказа англо-индийского правительства на поездку нашего офицера по Нушки-Сеистанской дороге и желательности выяснить действительное значение этой дороги и те военные меры, которые, несомненно, принимаются англичанами на этом пути, не следует ли и на Нушкинскую дорогу командировать нашего офицера, придерживаясь способа, рекомендуемого подполковником Серебренниковым».

Тогда же начались поиски кандидата для новой поездки в Индию. Этим кандидатом в конце концов был определен подполковник Лавр Корнилов.

Что касается дальнейшей судьбы И.К. Серебренникова, то он впоследствии служил штаб-офицер для поручений 2-й Финляндской стрелковой бригады, командовал 7-м Финляндским стрелковым полком. В чине генерал-майора служил генерал-квартирмейстером штаба Московского военного округа. В годы Первой мировой войны И.К. Серебренников занимал должность генерал-квартирмейстера 5-й армии, начальника штаба 36-го армейского корпуса, командующего 191-й пехотной дивизией. В начале 1917 года стал начальником штаба Петроградского военного округа, но уже в мае 1917 года был назначен в распоряжение начальника Генерального штаба. И.К. Серебренников принял советскую власть и в годы Гражданской войны служил в РККА инспектором управления штаба военно-учебных заведений, а также начальником штаба бригады курсантов. В 20–30-е годы он служил в системе ОГПУ, занимаясь организацией учебных заведений пограничных войск. Дальнейшая судьба И.К. Серебреникова автору неизвестна.

* * *

В январе 1903 года военный министр Куропаткин в секретном отношении министру иностранных дел Ламсдорфу написал: «Предполагая испросить Высочайшее соизволение на командирование в Индию Генерального штаба подполковника Корнилова для сбора сведений об этой стране, прошу Ваше Сиятельство не отказать в уведомлении, не встретится ли с Вашей стороны препятствий к тому, чтобы названный офицер был командирован без особого предуведомления британского правительства в качестве совершенно частного лица, подобно тому, как в 1901 году был командирован подполковник Серебренников». МИД ответил согласием, и решение о командировке офицера Генштаба было принято на самом высоком уровне.

Осенью 1903 года, после обязательного годичного командования ротой Корнилова неожиданно получает новое задание, куда более сложное, чем предыдущее.

Разумеется, ехал Корнилов легально, фактически по обмену разведчиками – официально под видом офицера, находящегося в отпуске. Этакий любознательный любитель приключений. Однако учитывая ухудшение отношений между державами, Корнилову надо было проявить поистине запредельные усилия, чтобы выполнить то, что ему поручили.

Официально подполковника командировали для изучения языков, нравов, обычаев и традиций народов Белуджистана. «При командировании меня в Индию, – писал позднее Корнилов в своем отчете, – было решено, не входя в предварительные сношения с индо-британскими властями, предоставить мне самому озаботиться выбором средств для достижения поставленной цели; причем было признано неудобным, чтобы я ехал под чужой фамилией. В предвидении, что мне не удастся проехать в Сеистан, мне приказано попытаться осмотреть Пишинский укрепленный район, в случае же неудачи здесь – ограничиться осмотром оборонительной линии Инда».

В ноябре 1903 года Корнилов прибыл из Одессы в Константинополь, где первым делом посетил российского генерального консула Панафидина. Рекомендательные письма и советы Панафидина пригодились Корнилову в дальнейшем. Так, консул советовал Корнилову не скрывать офицерского звания, так как его фамилия уже известна англичанам по более ранним разведывательным поездкам в Кашгарию и в Персию. Поэтому будет лучше сразу поставить все точки над «i».

Из египетского Порт-Саида на почтовом пароходе Корнилов отплыл в Бомбей. Во время плавания подполковник встретил двух английских офицеров-разведчиков, возвращавшихся из отпуска, которым была знакома его фамилия. В лучших традициях Большой Игры ее участники в личном общении проявили максимальную вежливость и внешнюю доброжелательность друг к другу. Однако англичане свое дело знали, и к появлению Корнилова в Бомбее местные спецслужбы были о нем уже оповещены.

12 декабря пароход, на котором находился Корнилов, пришвартовался в порту Бомбея, и «офицер-отпускник» отправляется к генеральному консулу России Василию фон Клемму. Консул одобрил решение Корнилова путешествовать под своим именем. Об этом Клемм уведомил и МИД: «В декабре в Индию прибыл командированный по высочайшему повелению Генерального штаба подполковник Корнилов. Согласно преподанной ему секретной инструкции, он имел объехать северную часть Индии, не открывая своего звания, как совершенно частное лицо. Но так как имя этого офицера, много разъезжающего по Персии, в Кашгаре и на Памирах, хорошо известно в Индии и так как он был узнан одним английским офицером ещё на пароходе, на котором ехал сюда, мы решили с ним, что скрывать его звание будет не только неудобно, но и небезопасно и что лучше будет действовать открыто на любезность англо-индийских властей».

Впрочем, так как поездка российского подполковника была оговорена заранее, никаких сложностей Корнилов в Бомбее не встретил. За ним лишь организовали постоянную слежку. Но как профессиональный разведчик, Корнилов был к этому готов. Чтобы хоть как-то обмануть англичан, Корнилов решил несколько изменить характер сбора разведывательной информации «и занялся изучением индо-британской армии по тем вопросам, на которые было меньше обращено внимания моими предшественниками, не отказываясь в то же время от выполнения главной задачи командировки, насколько это окажется возможным в зависимости от обстоятельств».

По рекомендации консула Клемма Корнилов знакомится с начальником Бомбейского гарнизона, генерал-майором Уиллкоксом. Тот снабжает русского подполковника рекомендациями к военным властям Пенджабского округа.

Из Бомбея разведчик направился в город Пуна, где находился штаб Бомбейского округа. Там он встречается с английскими офицерами (скорее всего, это были также разведчики). Состоялась встреча и с командующим Бомбейским военным округом генералом Арчибальдом Хантером. Генерал воевал в Судане и Египте, сделал себе имя, как один из самых успешных английских военачальников в бурской войне, поэтому уже само общение с ним было весьма интересно. Корнилов произвел на Хантера самое благоприятное впечатление, и он пригласил его на парад своих войск, во время которого Корнилов узнал для себя много полезного.

С особой тщательностью подполковник собирал информацию о состоянии и возможностях английской колониальной армии, с которой мы могли столкнуться в Центральной Азии в случае войны. «Внешний вид войск был хорош, – докладывал Корнилов в своем отчете о параде в Пуне. – Красные парадные мундиры и белые каски ланкаширцев, оригинальное национальное одеяние шотландцев, “хаки” туземных полков, темные мундиры артиллерии, красивые темно-синие мундиры и цветные тюрбаны конницы, – все это, в общем, давало весьма эффектную картину…» В то же время, наблюдая за английскими солдатами, Корнилов лично убедился в целесообразности покраски полевой формы в цвет хаки, который отлично маскировал их.

* * *

После Пуны Корнилов посетил Агру, где размещался штаб английской колониальной армии. Там снова были встречи как с офицерами, так и с генералитетом.

Затем путь Корнилова пролегал в Дели и Лагор, Джелум и Равалпинди, Пешавар, Хайдарабад и Кветту… Везде он стремился встречаться с английскими офицерами, усиленно собирал информацию о состоянии английских войск.

В ответ английская контрразведка также не оставляла Корнилова вниманием. Так, в Равалпинди полицейский комиссар донес на Корнилова местному коменданту, что тот по дороге из Лагора сфотографировал какой-то мост. Поскольку этот мост Корнилов проезжал глубокой ночью (что исключало фотографирование), это обвинение он легко опроверг. Куда большая неприятность произошла с Корниловым в Пешаваре. Там у него были украдены из чемодана фотографии, негативы, фотографический аппарат, записная книжка и все бумаги.

Из отчета Л.Г. Корнилова: «Вернувшись в гостиницу, я узнал, что за время моего отсутствия из запертой комнаты выкраден чемодан; явившаяся по моему требованию полиция быстро отыскала его в нескольких шагах от отеля, чемодан оказался вскрытым; деньги были целы, но фотографии, письма, кое-какие книги, фотографический аппарат и бинокль (по виду очень похожий на камеру-бинокль) исчезли. К счастью для меня, все записные книжки с заметками и вообще всё, что могло представлять некий интерес для англичан, всё это было постоянно при мне и только потому не попало в руки Пешаварской полиции, не без участия которой был произведен наглый грабеж. Все это было проделано, по-видимому, без участия военных властей Пешавара, так как генерал Барроу и офицеры были непритворно возмущены эти неприятным инцидентом и откровенно высказывали свое негодование по этому поводу».

Город Кветту, откуда начиналась Сеистанская дорога, Корнилову посетить удалось, но дальше на стратегически важную дорогу (важнейший пункт разведывательного задания) его уже не пустили.

Везде Корнилов внимательно изучал организацию, общее состояние и вооружение английской колониальной армии. Общаясь с английскими офицерами, он всегда помнил о цели своей поездки. Сидя в купе вагона и весело проводя время в обществе английских офицеров за бутылкой шерри-бренди, он автоматически запоминал пейзаж за окном, важные детали: военные посты, их состав и вооружение, туннели и шоссейные дороги.

Общается русский подполковник и с военными-индусами. Так, в Дели во время знакомства с 28-м пехотным Пенджабским полком, который состоял из представителей местных племен – сикхов, белуджей, пуштунов и других, офицеры полка с огромным интересом расспрашивали русского гостя о жизни в мусульманских регионах России. «Туземные офицеры, – докладывал позднее Корнилов в отчете, – расспрашивали меня (разговор велся на персидском), есть ли в нашей армии офицеры из азиатских народностей, и были, видимо поражены, узнав, что у нас даже на высших постах есть офицеры, азиаты по происхождению и магометане».

Вернувшись в Бомбей, Корнилов доложил консулу о результатах своей поездки по северо-западной границе Индии. В свою очередь, фон Клемм сообщил в Петербург: «Подполковник Корнилов объездил все главные стратегические центры на севере Индии и везде военные власти оказывали ему полное внимание и гостеприимство. Он, видел, таким образом, много интересного, наверное, гораздо больше, чем мог бы увидеть, если бы путешествовал инкогнито, и, я думаю, что он в состоянии будет представить весьма ценный материал». На этом разведывательная миссия Корнилова была закончена.

В июне 1904 года Корнилов вернулся в Петербург и представил командованию рукописный отчет о поездке. В этом документе Корнилов подробно изложил ход своей поездки по Индии, описал устройство английской колониальной армии, формы и методы обучения и боевой подготовки разных родов войск, организацию быта, характеристики укреплений в приграничной полосе, описал дороги и важнейшие железнодорожные линии. На основании своих наблюдений и анализа общения с английскими офицерами Корнилов сделал ряд выводов относительно реальных возможностей английской армии в Индии, отметил ее усиление со времени назначения главнокомандующим лорда Китченера. В 1905 году Главный штаб опубликовал отчет Корнилова под грифом «секретно». За успешно выполненное задание разведчик был награжден орденом Станислава 2-й степени.

Надо сказать, что после возвращения Корнилова из индийской командировки в военной среде пошли разговоры, что в его лице русская разведка обрела нового Пржевальского. Но судьба готовила Корнилову совсем другую роль.

В июне 1904 года Корнилова назначили начальником отдела в Главный штаб в Петербург. Он просился, чтобы его отправили на войну с Японией, но начальство решило Корнилова попридержать. Логику понять было не сложно – разведчиками такого уровня не разбрасываются. Однако Корнилов был настойчив и в конце сентября 1904 года все же был отправлен на войну штаб-офицером управления 1-й стрелковой бригады.

* * *

В ходе боевых действий в Маньчжурии Корнилов снова отличился. Во время сражения за Мукден он лично повел солдат в штыковую атаку и смог вывести бригаду из японского окружения. За проявленную инициативу и храбрость подполковник получил орден Святого Георгия 4-й степени и был произведен в полковники.

Период между Русско-японской и Первой мировой войнами раскрыл таланты полковника Корнилова и как военного дипломата. В 1907–1911 годах Корнилов служил военным атташе в Китае, успев за это время изучить китайский язык, образ жизни и быт китайцев. Разумеется, главной его задачей являлся сбор военно-политической информации, чем опытный разведчик успешно и занимался. Вернувшись в Россию, Корнилов принял под команду пехотный полк, затем – отряд пограничной стражи в Заамурском округе. Затем последовало назначение командиром стрелковой бригады. В декабре 1911 года Лавр Корнилов получил погоны генерал-майора.

С началом Первой мировой войны Корнилов был назначен командиром 48-й пехотной дивизии, во главе которой успешно сражался в Галиции и в Карпатах. Боевые успехи принесли Корнилову погоны генерал-лейтенанта и известность в армии.

В апреле 1915 года, прикрывая отступление армии Брусилова из Карпат, Корнилов был дважды ранен и взят в плен австрийцами. За этот подвиг был заочно награжден орденом Георгия 3-й степени. В июле 1916 года Корнилов с третьей попытки бежал из плена. В Ставке его принял сам император. Газеты и журналы публиковали портреты героя, статьи и интервью с ним. В сентябре того же года Корнилова назначили командиром 15-го армейского корпуса. Он снова успешно воюет и в марте 1917 следует новое назначение – командующим Петроградским военным округом, должность уже не только военная, но и политическая. На этой должности его застает Февральская революция 1917 года.

Вскоре по приказу Временного правительства именно Корнилов объявил об аресте императрице и ее семье в Царском Селе. Переводя режим охраны в ведение штаба округа, Корнилов спасал царскую семью от самочинных решений взбунтовавшегося гарнизона. после ареста императрицы за Корниловым закрепилась репутация революционного генерала. Хотя в реальности генерал стремился оградить армию от разрушительного влияния Совета рабочих и солдатских депутатов.

В конце апреля Корнилов отказывается от должности главнокомандующего войсками Петроградского округа, после чего получает назначение на Юго-Западный фронт, командующим 8-й армией. Под его начальством армия добилась впечатляющих успехов в ходе июньского наступления. Она прорвала австрийский фронт, взяв в плен более десяти тысяч пленных и захватив более сотни орудий.

За этот подвиг Корнилов был произведен в генералы от инфантерии и в июле назначен Керенским главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта. Но на этом посту Корнилов пробыл всего несколько дней, так как уже 19 июля был назначен Верховным главнокомандующим, сменив на этом посту генерала Брусилова.

Так Корнилов стал фактически вторым человеком в государстве, крупной политической фигурой, способной влиять на происходящие в стране события. Это назначение было встречено большой радостью в среде офицеров и консервативной публики. Наконец-то, появился лидер, в котором видели надежду на спасение армии и России. Вскоре генерал Корнилов предъявляет Временному правительству требования по наведению порядка в армии и в стране. Не получив ответа, он направляет в Петроград кавалерийский корпус. В ответ Керенский объявил Корнилова мятежником. Увы, задуманный главнокомандующим поход казаков на столицу провалился, после чего Корнилова арестовывают в Ставке в Быхове и с группой генералов-единомышленников помещают в тюрьму. После Октябрьской революции в Петрограде Корнилов с единомышленниками бежит на Дон для организации контрреволюционной борьбы. В Новочеркасске он приступает к формированию Добровольческой белой армии для борьбы с большевиками и становится ее командующим.

В феврале 1918 года Корнилов во главе армии выступил в Первый Кубанский поход, который проходил в тяжелых погодных условиях и в беспрерывных стычках с красноармейскими отрядами. Известен приказ Корнилова – пленных не брать! Начиналась настоящая братоубийственная война «на истребление». Несмотря на все трудности, Корнилову удалось вывести Добровольческую армию на соединение с отрядами Кубанского правительства. После реорганизации он решает самому атаковать противника. 13 апреля 1918 года при штурме Екатеринодара (ныне Краснодара) Корнилов погиб – снаряд попал в дом, где находился генерал. Смерть командующего вынудила Добровольческую армию прекратить штурм и отступить обратно на Дон. Гражданская война в России еще только разгоралась по-настоящему…