В 1898 году секретное задание по разведке Индии выполнил штабс-капитан Генерального штаба Василий Новицкий.

Василий Федорович Новицкий получил образование в Полоцком кадетском корпусе. На военной службе с 1886 года, юнкером в Михайловском артиллерийском училище. Затем служил в Варшавской крепостной артиллерии. В 1895 году окончил по первому разряду Академию Генерального штаба. Затем – старший адъютант штаба 1-й гвардейской кавалерийской дивизии. В 1897 году штабс-капитан Новицкий был командирован за границу «с учебной целью в Британскую Индию сроком на восемь месяцев».

Под эгидой Русского географического общества он должен был совершить поездку из Индии в Ферганскую долину, то есть пройти путем гипотетического вторжения английской армии на нашу территорию. Предварительно через МИД был сделан запрос в Лондон. И, о, чудо! Согласие английской стороны было поручено! Впрочем, было очевидно, что англичане вскоре потребуют компенсацию – пропуск через нашу территорию своего разведчика. Таковы были законы Большой Игры!

В нашем Генеральном штабе, однако, просчитали, что новейшие сведения о состоянии дорог из Индии в Центральную Азию для нас сейчас куда важнее, чем потеря некоторой информации о состоянии наших дорог и укреплений в Туркестане.

Выехав из Одессы в Стамбул, Новицкий посетил Египет и оттуда пароходом добрался до Индии. Разведчик побывал в Калькутте, Симле и некоторых других городах, провел некоторое время в Западных Гималаях, осмотрел Северный Пенджаб. В кашмирском городе Сринагаре Новицкий, к своему удивлению, увидел русские самовары с маркой Тулы. Но вскоре все стало на свои места – русские товары к этому времени уже прочно завоевали популярность по всему Кашмиру.

Самые большие трудности ждали Новицкого на Каракорумском нагорье, отделяющем области Индии от Восточного Туркестана. Особенно тяжелым был переход перевала Кардунг до реки Хотан-Дарья, заваленный скелетами лошадей и яков.

На Каракорумском перевале Новицкий увидел одинокую могилу зверски убитого английского разведчика Далглиша…

Шотландец Эндрю Далглиш был одним из первых английских торговцев в Ладакхе, официально занимался транскаракорумской торговлей в 70–80-х годах XIX века, а реально стратегической разведкой в рамках Большой Игры, наблюдая за связями России с Западным Китаем. Далглиш был убит кинжалом афганцем Дад Магомедом во время ссоры. Убийца долго скрывался от преследования англичан. В 1890 году он был, наконец, арестован российскими властями в Самарканде, где и покончил с собой в тюрьме. Впрочем, возможно, ему в том помогли английские агенты.

В Кашгаре Новицкого тепло принял наш консул Николай Петровский, который помог разведчику добиться разрешения осмотреть пограничное укрепление Иркештам. Отсюда через город Ош русский караван спустился в Ферганскую долину. Долгая восьмимесячная экспедиция была завершена.

За это время Новицкий, в сопровождении двух тибетцев-проводников, прошел несколько высокогорных регионов, в том числе окраину Западного Тибета, по пути исправляя и дополняя карты пройденных им горных областей. Кроме этого, Новицкий вел постоянные метеорологические исследования, собирал коллекции растений и горных пород. Итогом поездки стала книга-отчет Новицкого «Из Индии в Фергану», изданная Русским географическим обществом.

Дальнейшая судьба Новицкого типична для последних офицеров-разведчиков Большой Игры. В 1900 году Новицкий принял участие в походе в Китай на подавление «боксерского восстания», затем служил в штабах, занимаясь оперативной и разведывательной работой. Во время Русско-японской войны полковник Новицкий состоял штаб-офицером для особых поручений при командующем 2-й Маньчжурской армией. В 1905 году полковник совершил три разведывательные поездки по Монголии в восточной части страны вдоль пограничной с Маньчжурией полосы с военно-рекогносцировочными целями. Именно он впервые провел работу по сбору военно-статистической и географической информации этой малоизученной части Монголии.

В последующие годы Новицкий участвовал в военно-географических экспедициях и еще раз в Британскую Индию и Монголию для описания неизученных районов между Хинганским хребтом и Ургой. В ходе экспедиции им был собран большой объем материала по гидрографии, орографии, этнографии и хозяйственной деятельности в Восточной Монголии, собраны ботанические, зоологические, энтомологические коллекции, выполнен ряд метеорологических и орнитологических наблюдений. Кроме этого, Новицкий провел маршрутную съемку пути, определив более двадцати астрономических пунктов и около двухсот высот.

Откомандовав ценз батальоном лейб-гвардии Гренадерского полка, в 1911 году Новицкий был назначен командиром пехотного Серпуховского полка.

В эти же годы он одновременно стал экстраординарным профессором Академии Генерального штаба и редактором «Военной энциклопедии».

С началом Первой мировой войны генерал-майор Новицкий командовал пехотной бригадой, исполнял должность генерал-квартирмейстера, командовал пехотной дивизией.

После Февральской революции, как «демократически настроенный генерал», Новицкий был назначен помощником военного министра Гучкова и произведен в генерал-лейтенанты. В июле 1917 года он отправился на фронт командиром армейского корпуса. Отличился в Рижской операции 1917 года. В ноябре того же года командовал 12-й армией, затем состоял в резерве чинов при штабе Петроградского военного округа.

После Октябрьской революции Новицкий перешел на сторону советской власти и служил в РККА. В последующие годы являлся заместителем военного руководителя высшей военной инспекции РККА и военным руководителем инспекции. Затем трудился профессором военной академии РККА на кафедре истории войн и военного искусства. Писал научные труды по военной географии, военной администрации и истории войн. Умер Новицкий в 1929 году в Москве и был похоронен на Новодевичьем кладбище.

* * *

Один из последних героев Большой Игры (и, возможно, самый романтичный ее герой!) Андрей Евгеньевич Снесарев родился в 1865 году в семье священника в селе Старая Калитва Острогожского уезда Воронежской губернии. В семье было восемь детей. В 1884 году Снесарев окончил с серебряной медалью гимназию в Новочеркасске, затем с отличием – физико-математический факультет Московского университета, защитив диссертацию «кандидата чистой математики» по теме «Изучение бесконечно малых величин». Казалось бы, судьба молодого ученого-математика была предопределена. – преподавательская и научная работа.

В студенческие годы Снесарев увлекся и музыкой. Он прекрасно пел, исполняя сложнейшие оперные арии. У Снесарева был замечательный баритон. Надо сказать, что ему предлагали бросить университет и стать профессиональным певцом. Но не сложилось…

В это же время Снесарев пережил первую любовь и скоропостижную смерть любимой девушки Лиды. Это оставило в его сердце незаживающую рану. Именно поэтому женится Снесарев очень нескоро, только в сорок лет…

По окончании в 1888 году университета, согласно существовавшему тогда положению, Снесарев был обязан отбыть воинскую повинность в течение полугода вольноопределяющимся. Поэтому Снесарев становится вольноопределяющимся лейб-гренадерского Екатеринославского полка. А затем неожиданно для всех объявляет о желании стать офицером. Снесарева направляют в Московское пехотное юнкерское училище. В течение года он оканчивает училище с отличием и занесением имени на мраморную доску. Любопытно, что, будучи юнкером, Снесарев выступал в Большом театре, исполняя партию Невера в опере композитора Мейербера «Гугеноты».

Далее Снесарев продолжает службу в своем полку, делая неплохую карьеру. Выслужив необходимый командный ценз, он легко поступает в академию Генерального штаба и в 1899 году блестяще с отличием ее оканчивает с получением чина штабс-капитана и причислением к Генеральному штабу.

Безусловно, начальство давно приметило талантливого офицера и имело на него особые виды.

После этого служба Снесарева делает крутой поворот и его направляют в Туркестан на интересную, хотя и хлопотную должность старшего адъютанта штаба округа. Фактически Снесарев становится руководителем туркестанской разведки. Едва молодой выпускник освоился с новой должностью, последовало первое серьезное поручение от военного министра генерала Куропаткина – отправиться в разведывательную поездку по Индии. О таком задании в иное время участники Большой Игры могли только мечтать. Для каждого из них оно было бы лучшим завершением их разведывательной карьеры. Для Снесарева она стала только ее началом.

* * *

В ноябре 1898 года английский посол Чарльз Скотт обратился в российский МИД с просьбой разрешить майору Мэдли, капитану Кенниону и подполковникам Пауэлл и Максуини проехать из Индии в Россию через Памир. Просьба была определенным зондажем – не испугаются ли русские пропустить через свои среднеазиатские владения сразу четырех кадровых офицеров-разведчиков? После обсуждения вопроса военный министр Куропаткин просьбу удовлетворил, но с одним условием: чтобы и английское правительство, в свою очередь, разрешило нашим офицерам проехать в обратном направлении – через Памир в Индию для ознакомления с Северо-Западной пограничной провинцией.

В обмене разведгруппами в Генеральном штабе увидели определенное преимущество. Дело в том, что у англичан в Средней Азии всегда были осведомители (может, порой и не слишком квалифицированные), поэтому, что там происходит, в общих чертах в Лондоне и в Калькутте знали. У нас тоже была неплохая агентура в Афганистане и приграничных княжествах к северу от Индии, но о самой же Индии информацию мы имели весьма ограниченную. Поэтому обмен поездками был выгоден и нам. Тем более что англичане обещали всяческое содействие нашим офицерам.

Надо сказать, что в рамках старой классической Большой Игры подобное было бы невозможно себе представить – пускать целый отряд вражеских лазутчиков на свою территорию! Но времена изменились, напряжение былого военно-политического противостояния в Центральной Азии несколько снизилось, и геополитические противники решились на столь необычный эксперимент. При этом каждая из сторон полагала, что ее разведчики переиграют противную сторону и добудут куда больше важную информацию. Учитывая как раз именно в это время большую заинтересованность Лондона в дружеских отношениях с Петербургом, можно предположить, что английское правительство решило продемонстрировать нам и некую открытость своих намерений.

Вначале в поездку планировались уже имевший опыт службы на Памире полковник Генштаба Александр Кузнецов и капитан Генштаба Лавр Корнилов, окончивший академию на год раньше Снесарева. К этому времени Корнилов уже имел реальные разведывательные успехи – под видом туркмена он разведал и даже сфотографировал новую афганскую крепость Дейдали. Но проблема была в том, что и Кузнецов, и Корнилов не знали на тот момент ни английского, ни хинди, а без этого в Индии им делать было нечего. Тогда-то командование и решило дополнительно отправить в Индию знавшего английский и хинди подполковника Генерального штаба Полозова и знавшего английский язык Снесарева.

Из биографии Александра Александровича Полозова: «Родился в 1864 году, окончил Пажеский корпус и Академию Генерального штаба. На военной службе с 1881 года. В 1890 году был назначен обер-офицером для особых поручений в Туркестанский военный округ, в 1897–1899 годах окончил курсы языка хиндустани в Ташкенте».

Подготовка к походу заняла две недели. Английская разведка и английская пресса сработали на этот раз весьма оперативно. Наши еще не покинули Ташкента, а известие о предстоящей поездке русских офицеров-генштабистов в Индию было уже напечатано в официальном рупоре британской политике – газете «Таймс».

Практически одновременно со Снесаревым в Ташкенте появляется английский подполковник Максуини (один из четырех английских офицеров, кому был разрешен проезд через наши азиатские территории), возвращающийся в Индию. Англичанин, разумеется, проявил особый интерес к поездке русских офицеров в Индию и сделал все, чтобы познакомиться со Снесаревым. Удивительно, но Снесарев поддался на обаяние англичанина и проникся к нему определенным доверием, именуя в письмах к сестре как своего «приятеля». Среди людей, интересующихся Снесаревым, был еще и тайный агент английской разведки в Ташкенте, работавший под псевдонимом «мистер X», снабжавший английскую разведку информацией о положении дел в нашем Туркестане. Именно «мистер Х» сообщил Максуини, что русские офицеры, отправляющиеся в Индию, снабжены геодезическими инструментами и только появившимися тогда на вооружении разведки фотоаппаратами. На основании этой информации англичане приняли решение установить за «путешествующими» особый надзор.

Надо сказать, что наряду с продемонстрированной доверчивостью (впрочем, может быть, это была лишь хитрость) Снесарев продемонстрировал изрядную сообразительность, определив передаточным звеном информации… свою сестру Клавдию. Частная переписка с сестрой не должна была вызвать подозрений у английских спецслужб.

Сестре Снесарев заранее составил подробную инструкцию: «Некоторые сведения к своему начальству я буду посылать через тебя и следующим образом: желая, чтобы ты сообщила что-либо от меня, я тебе буду писать, например, “передай дяде Всеволоду, что я то-то и то-то…”. Если описание моего действия тебе будет не понятно, то ты воспроизводишь сказанное мною просто в кавычках, т. е., например, “передай дяде Всеволоду, что я охотился в окрестностях Амбалы и результаты охоты будут очень удачны”; тебе не понятна эта “охота” и потому ты будешь писать так: милостивый государь Всеволод Викторович! В письме своем от (такого-то) числа из (такого) города брат просит сообщить Вам о своей работе, что он характеризовал следующей фразой: 7я охотился в окрестностях Амбалы и результаты охоты были очень удачны”. Примите уверение в моем глубоком уважении, Клавдия Комарова. Если же я тебе напишу так: “Передай дяде Всеволоду, что я нахожусь в Лагоре и в настоящее время занят изучением условий службы гарнизонов, расположенных там-то…”, ты можешь изложить от себя: милостивый государь Всеволод Викторович! В письме своем от… числа из… города брат просит сообщить вашему превосходительству, что он находится в настоящее время в Лагоре и занят тем-то… Письма свои ты будешь адресовать так: “его превосходительству генерал-майору Всеволоду Викторовичу Сахарову начальнику штаба Туркестанского военного округа. г. Ташкент”. Обо всем сказанном не говори никому… Я вполне за тебя спокоен и уверен, что ты справишься со своей работой…»

Интересно, что, отправляясь в поездку, Снесарев сшил себе в Ташкенте у лучшего портного модный гражданский костюм для встреч с представителями английской администрации в Индии.

* * *

Маршрут для наших офицеров-разведчиков был спланирован следующим образом. Вначале они должны были пересечь Памир с севера на юг, затем перевалить Гиндукуш, пройти долиной Инда в Кашмир. Из Лахора перебраться в военную столицу Британской Индии Агру, а затем в Симлу – летнюю резиденцию вице-короля Индии. Везде офицеры должны были знакомиться с местной природой, городами, устройством жизни и, самое главное, максимально подробно с военной инфраструктурой. Из Калькутты офицеры должны были переехать в Коломбо, а уже оттуда попутным российским пароходом через Одессу, Поти, Баку и Красноводск возвратиться в Ташкент.

Каждого из наших офицеров сопровождали местный проводник-киргиз и двое верных казаков.

Обе поездки – английских офицеров через Петербург и Ташкент в Индию и российских из Ташкента в Индию – освещали английская «Таймс» и наше «Новое время».

Итак, операция началась. Проезжая город Ош, Снесарев и Полозов остановились в доме начальника Ошского уезда полковника Зайцева (в свое время бывшего адъютантом у Скобелева). Там Снесарев познакомился с дочерью полковника – очаровательной пятнадцатилетней Евгенией – гимназисткой ташкентской гимназии, прекрасно разбирающейся в музыке и играющей на пианино.

– Вы совершенное чудо, которое я случайно нашел на «Крыше мира»! – не удержался Снесарев от комплимента, когда под аккомпанемент Евгении спел несколько арий.

Пока они только познакомились. Настоящие чувства между офицером-разведчиком и девушкой возникнут значительно позднее…

Вскоре Полозов и Снесарев двинулись дальше, имея на руках документ, что являются гостями английской короны на всей территории Британской Индии.

Двигаться по Индии вдвоем не было никакого смысла, тогда как раздельное путешествие позволяло охватить куда большую территорию. Поэтому после Мергелена дороги разведчиков разошлись. Почти две недели продолжался переход Снесарева через Памир.

Встретились они с Полозовым лишь перед самой границей английских владений у перевала Калик. Там их уже поджидали подполковник Максуини (он должен был сопровождать Снесарева, но заболел и отстал) и майор Модлей. Под их контролем должно было проходить все дальнейшее передвижение наших разведчиков по Индии.

Из письма Снесарева сестре: «Почти оканчиваю прорезывание Памира с севера на юг, и самому интересно обернуться (по карте) на пройденный путь – верхом и по таким высотам, которых в мире больше нет (разве Тибетские)…»

«Крыша мира» действительно производила огромное впечатление: высочайшие горы, вершины которых терялись в облаках, обледеневшие хребты и узкие козьи тропы, по которым пришлось передвигаться, бездонные пропасти, исполинские ледники…

Наиболее опасным были тридцать верст по афганской территории, где бесчинствовали неконтролируемые разбойничьи шайки, но обошлось. Зато Снесарев нарвался на китайских пограничников, которые попытались завернуть его обратно. В ответ Снесарев пригрозил китайцам, что прикажет их высечь своим казакам. После этого китайцы стали добры и проезду мимо их поста уже не препятствовали.

Вскоре после пересечения границы Британской Индии Снесарева догнал задержавшийся из-за болезни в Оше подполковник Максуини.

Как оказалось, он также столкнулся с тем же китайским пограничным постом. Китайцы рассказали англичанину о грозном русском офицере, которого они хотели было остановить, но тот силой разметал их во все стороны и гордо уехал. Рассказывая это, китайский пограничный начальник плакал…

Сразу же за горными пиками Памира вздымались заснеженные вершины Гиндукуша, которые также предстояло преодолеть.

– Мне кажется, что эта фантастическая зубчатая стена никогда не кончится! – в сердцах сказал как-то англичанину Снесарев.

Тот в ответ только вздохнул:

– Вот сидели бы вы у себя дома, а я у себя и как было бы нам обоим хорошо!

Позднее Снесарев скажет, что когда позади остались две великие горные системы, он обнаружил, что поседел…

* * *

В начале сентября Снесарев спустился в долину Кашмира.

– Ну, здравствуй, Индия – страна муссонов и чудес, золота и алмазов! – сказал он вслух.

– А также лучшая жемчужина в короне королевы Англии! – не без гордости добавил Максуини. – Посмотрите, Андрэ! Индия расстилается перед ними, словно кашмирская шаль!

После полуторамесячного путешествия Снесарев и Максуини прибыли в приграничный город Гильгит, центр военного округа, расположенного вдоль южных склонов Восточного Гиндукуша.

– Как вам Гильгит? – спросил в один из дней Снесарева англичанин.

– Много тут интересного, а родины-то все-таки нет… она далеко! – с грустью ответил российский штабс-капитан.

Разумеется, Снесарев, как мог, изучает местные войска, их организацию, численность, командный состав.

Далее на пути путешественников была столица Кашмира – Сринагар (или Сурийнагар – город Солнца). В Сринагаре Снесарев был представлен магарадже Пратал Сингху и приглашен на ужин к английскому резиденту полковнику Талботу. Ужин прошел в дружеской обстановке, и Снесарев, исполнив несколько арий под аккомпанемент рояля, произвел фурор среди гостей.

Из Сринагара путь разведчика лежал в Равалпинди.

Следует сказать, что и полковник Максуини, и майор Модлей оказались вполне достойными спутниками. Они не унижались до примитивной слежки за нашими разведчиками и обходились без мелочных придирок, хотя старались сделать все возможное, чтобы изменить российский план поездки в свою сторону, объезжая наиболее интересные для наших разведчиков места. Поэтому нашим время от времени приходилось показывать своим проводникам утвержденные в Лондоне маршруты поездки. После этого англичане разводили руками и отступали. Зато англичане преуспели в другом – в организации бесконечных приемов у местных английских начальников, встречах с местными князьками, раджами и принцами. Эти встречи были, безусловно, полезными, но отнимали много времени от реальной разведывательной работы. На этих раутах Снесарев страдал еще и оттого, что с юности дал клятву не пить спиртного. Это было так не похоже на рассказы о русских, что и англичане, и местные заподозрили в нем скрытого мусульманина. И когда однажды штабс-капитана неожиданно понесла лошадь и он упал, поранив ногу, то местные мусульмане дружно молились в мечети за выздоровление «единоверца». Периодически принимающая сторона устраивала поездки в джунгли и охоту. Время от времени Максуини слал в Калькутту отчеты о поездке, где характеризовал Снесарева как умного, образованного человека, но потенциально опасного противника.

Примерно та же ситуация складывалась и вокруг Полозова. Ему также предлагали то поохотиться, то познакомиться с местными достопримечательностями, то поприсутствовать на параде в чью-то честь и вести ничего не значащие, но неизбежные светские разговоры.

Что касается Полозова, то, расставшись на некоторое время с Снесаревым, он занялся рекогносцировкой Северо-Западной пограничной провинции. Этому району наша разведка придавала особенное значение, так как там находились Пешаварский и Кветтский укрепрайоны, а также проходили стратегические коммуникации и железнодорожные пути. В течение десяти дней Полозов изучал Хайберский проход, пешаварские укрепления, а также старые форты Балла-Гиссар и Дисамруд. Дотошный Полозов смог пробраться в долину реки Инд, в пустыню Тап и в Боланский проход. Везде он картографировал дороги, планы станций и укреплений.

В городе Марри Полозов встретился со Снесаревым, после чего они уже вместе поехали в Равалпинди. К этому времени англичане усилили слежку за русскими «путешественниками». Все чаще и чаще стали объявляться запреты на посещение различных объектов и воинских частей, усилилось психологическое давление. За офицерами наблюдали теперь уже три английских офицера и неизвестное число местных агентов, которые отслеживали каждый шаг. Помимо этого, местному населению под страхом большого денежного штрафа было запрещено общаться с русскими.

В Равалпинди Снесарев и Полозов задержались ненадолго, поскольку их уже ждали в летней резиденции вице-короля Индии лорда Керзона – Симле.

Лорд Керзон раньше сам являлся активным участником Большой Игры и некогда проехал с разведывательной миссией по Закаспийской железной дороге, побывав в Ташкенте и на Памире. Поэтому вице-король был не прочь встретиться и лично пообщаться с русскими разведчиками. Общие темы у них были. Эта встреча была обставлена по всем правилам этикета, на ней присутствовало все руководство Британской Индии с женами.

Вот что написал о своем пребывании в Симле и визите к Керзону Снесарев в письме сестре: «Опишу тебе парадный обед у вице-короля Индии лорда Керзона. В тот же день мы были на чае (в 5 час. – английская мода) у главнокомандующего войсками Индии (генерал Локхарт. – В.Ш.). Здесь мы оставались недолго: главнокомандующий только что оправился от болезни и был еще очень слаб… Еще до этого приглашения я получил письмо от одного из адъютантов лорда Керзона, в котором высказывалась просьба… чтобы я захватил с собой ноты (не просьба, а, скорее, надежда) и меня надеются услышать. Дело в том, что до сих пор я распевал: в Гильгите под гитару, в Сринагаре у резидента (род губернатора) под рояль, – что нашлось… – молва-то и пошла… Я бросился в магазин и успел найти “Азру” Рубинштейна и “Лесного царя” Шуберта… Кроме того, у меня была в запасе песенка: “Я вас любил” на слова Пушкина. К 8 час. мы прибыли во дворец. Познакомились с несколькими лицами – это были высшие представители власти: начальник штаба войск Индии, генерал-квартирмейстер, секретарь по иностранным делам, секретарь при военном департаменте, сестры вице-королевны, дочь министра финансов Индии и т. д.

Обед был, конечно, великолепен, зала, украшенная гербами вице-королей Индии, еще великолепнее, рядом играл оркестр… Словом, эта сторона хоть куда. После обеда мужчины посидели немного отдельно и, наконец, перешли в большую залу. Здесь через несколько времени адъютант сказал мне, что Его Светлость удостаивает меня разговором. Я поднялся и подошел к лорду. Он попросил меня сесть, и началась беседа. Лорд Керзон высокого роста, с длинным бритым лицом (усы и бороду бреет), серые глаза, поставленные очень широко, и имеют резко сосредоточенное выражение, лоб крупный… Все лицо можно назвать красивым (оно ровно розового цвета), если бы оно не было так холодно и самоуверенно… Ходит лорд с какой-то странной развалкой, некрасиво ставя ноги… Голос его я нашел слишком слабым для оратора и недостаточно гибким. Лорд говорит по-французски средне, медленно, но может говорить красиво… Высокий хозяин спросил меня о путешествии, не устал ли я… говорили о его сочинении о долине Гунзы (мы с ним из числа очень немногих, видавших ее) и т. д. Как только я отошел, подлетел адъютант и попросил меня петь. “Кто мне будет аккомпанировать?” Он указал на престарелую девицу, оказавшуюся дочерью министра финансов. Я пропел “Азру” (употребляя русские слова)… Так как меня просили сейчас же еще что-либо, я сам сел к роялю и аккомпанируя (попросту) пропел “Я вас любил”… Вице-королю это очень понравилось, и он высказал удивление, что такая короткая песня… Прошло с полчаса, и адъютант стал просить меня петь “Лесного царя”… Аккомпаниаторша отказалась, боясь не справиться с трудным аккомпанементом; хотели, чтобы дирижер оркестра аккомпанировал. В конце концов, села-таки девица, и мы с ней исполнили “Лесного царя” (два раза чуть совсем не разошлись)… После этого со мной долго говорила о музыке вице-королева; хвалила мой голос и надеялась еще услышать… Через ½ часа вице-король ушел в апартаменты свои, и гости мало-помалу разошлись. Поутру от вице-короля мне присылалась лошадь – Араб, и я делал часовую прогулку по окрестностям, потом садился за книги и сидел за полночь».

На приеме у Керзона Снесарев встретился с младшей сестрой жены лорда Маргарит Хайд Лейтер. Девушка была очень красива, умна, блестяще образована и сказочно богата. Снесарев произвел на девушку неотразимое впечатление. Еще бы! Красивый, обаятельный, с чарующим оперным голосом, знанием иностранных языков – таких мужчин Маргарит еще не встречала. Но и юная американка пленила Снесарева красотой и очарованием. Нашлись и общие интересы – увлечение пением и танцами. Теперь много времени влюбленные стали проводить вместе, выезжая на конные прогулки, музицируя в четыре руки и танцуя.

Сестре Снесарев осторожно писал, что заболел по причине «нравственных потрясений». Увы, судьба не была благосклонна к влюбленным. Выбирая между чувствами и долгом, Снесарев выбрал долг. Впрочем, судьба подарит Маргарит и Снесареву еще одну шестинедельную встречу в Лондоне, куда тот будет откомандирован для изучения документов по Большой Игре вскоре после возвращения из Индии. Дальше будет только переписка. Надо сказать, что Маргарит выйдет замуж только после того, как узнает о женитьбе Снесарева… Мужем ее станет бывший адъютант лорда Керзона Генри Говард граф Саффокский. Маргарит проживет долгую жизнь и умрет в глубокой старости в 1968 году.

Эта история любви русского офицера-разведчика и родственницы вице-короля Индии, по словам историка М.К. Басханова, «занимает совершенно необычное место в истории Большой Игры…».

* * *

А пока два русских офицера-разведчика продолжали изучение Индии. Вскоре после Симлы Полозову было приказано возвращаться в Ташкент, а Снесарев продолжил свою поездку. Помимо того что штабс-капитан вел официальный научно-географический дневник и слал письма сестре, часть получаемой информации Снесарев шифровал. Историкам известен агентурный псевдоним Снесарева – «Мусафир».

В Лахоре Снесарева на целый месяц свалила лихорадка, усугубленная солнечным ударом.

Любопытно, что больного Снесарева навестил проживавший тогда в Лахоре знаменитый английский писатель и идеолог британского колониализма Редьярд Киплинг, один из авторов самого термина «Большая Игра». Известному писателю было интересно познакомиться с русским офицером-разведчиком. В свою очередь, Снесареву было интересно знакомство с таким знаменитым поэтом, как Киплинг.

– Эта лихорадка измотала меня более самого тяжкого горного перехода! – пожаловался Киплингу Снесарев, когда тот справился о его самочувствии. – Памирскую стужу, горный разреженный воздух и головокружительную горную высоту – все это я перенес благополучно, а здесь оказался бессилен!

– Ничего страшного, – заверил его Киплинг. – Нет такого европейца, кого бы Индия не встретила лихорадкой! Такова плата за местные красоты!

Затем собеседники поговорили о литературе. Снесарев рассказал своему «визави», что мечтает написать четырехтомный фундаментальный труд «Индия. Страна и народ». Киплинг одобрил планы собеседника, сказав:

– С огромным удовольствием ознакомлюсь с вашим трудом, когда он выйдет из печати!

В результате встречи оба остались довольны взаимным общением.

Особенно рвался Снесарев побывать в Агре, ведь там располагался штаб английской колониальной армии. Однако Мак-Суини всеми силами завлекал нашего разведчика в святыню мусульман – знаменитый Тадж-Махал. Однако Снесарев все же нашел время, чтобы узнать как можно больше о дислокации английской армии в Агре. Там он бутылкой джина и связкой бананов скромно отметил свое тридцатичетырехлетие.

Затем Снесарев прибыл в Бенарес, священный город с полутора тысячами индусских храмов. Считалось, что именно здесь двадцать пять столетий назад Будда произнес первую свою проповедь…

Любознательный генштабист посетит мечеть Ауренгзеба с ее двумя столпами-минаретами и величайшую индусскую святыню Золотой храм Бишевар, осмотрит реку Ганг.

Затем был конечный пункт индийской поездки – Калькутта. Там Снесарев простился с полковником Максуини.

Оба оставили друг о друге самые добрые воспоминания. Из Калькутты на пассажирском пароходе через Коломбо, Аден, Суэц и Константинополь Снесарев прибыл в Одессу, а оттуда в Петербург, где доложил военному министру Куропаткину о выполнении данного ему поручения. Богатый политический, географический и этнографический материал, добытый в экспедиции Снесаревым, получил самую высокую оценку и немедленно был взят офицерами Генерального штаба для дальнейшей аналитической работы. Впоследствии Снесарев опубликует интересные воспоминания о поездке в Индию в виде отдельных очерков в газете «Туркестанские ведомости».

Сам же Снесарев хотел, не задерживаясь в Европейской России, немедленно отправиться в Ташкент, чтобы вступить в должность офицера для поручений при штабе Туркестанского округа. Но на самом деле истинная причина спешки была другая – в Ташкенте его ждала выпускница местной гимназии Евгения Зайцева.

Но сразу уехать в Ташкент не удалось. Министр Куропаткин предложил молодому разведчику использовать положенный ему четырехмесячный отпуск для поездки в Англию, поработать в библиотеке Британского музея и библиотеке Королевского географического общества, изучая восточную литературу.

– Никто лучше вас сейчас не сможет разобраться в английской аналитической литературе по Большой Игре в Центральной Азии, – сказал ему Куропаткин. – Вы сейчас полностью в этой теме, тем более ваши впечатления об Индии очень свежи, а это для правильной аналитики очень важно.

– Не знаю, смогу ли я выполнить столь серьезную работу, – несколько стушевался штабс-капитан.

– Я уверен, что у вас все получится, порукой тому ваше блестящее образование, эрудиция и опыт настоящего разведчика, так что в добрый путь! – приободрил Куропаткин.

От «предложений» военных министров, как известно, отказываться не принято. Поэтому осенью 1900 года Снесарев снова отправился в неблизкий путь, на этот раз в самое гнездо противника – в Лондон.

Снесарев прекрасно справился и с этим поручением. Параллельно в Англии он собирал материалы и для своей будущей книги «Северо-Индийский театр».

Подводя итоги за 1901 год, Снесарев писал своей сестре Клавдии: «Полгода я пробыл вне Ташкента: два месяца на Памирах и четыре за границей, и если Памиры дали мне возможность увидеть и пережить многое среди простых людей и дикой обстановки, то граница придавила меня такой суммой выводов и впечатлений, что под их тяжестью я остаюсь еще очень долго…»

Закончив работу в Англии, Снесарев все же добрался до Ташкента, где его снова ждала разведывательная работа.

Что касается подполковника Александра Полозова, то после возвращения из Индии он продолжил службу в Туркестане, а потом на Кавказе, занимаясь, прежде всего, вопросами разведки. В 1908 году Полозов вышел в отставку в чине генерал-майора и избрал местом жительства город Грозный. Дальнейшая судьба этого незаурядного участника Большой Игры автору неизвестна.