В 1899–1901 годах состоялась первая самостоятельная экспедиция Козлова. Она именовалась Монголо-Камской. Кам – одно из названий Страны снегов, то есть Восточного Тибета. Область Кам на востоке Тибета была еще почти не изучена. Козлов же стремился идти дальше – к заветной мечте Пржевальского – запретной для иностранцев столице Тибета Лхасе. Экспедиционный отряд был укомплектован в традициях Пржевальского – помимо начальника три офицера и четырнадцать казаков. В состав экспедиции вошли поручик лейб-гвардии Кавалергардского полка Казнаков, исполнявший обязанности топографа, и губернский секретарь, ботаник Ладыгин. Оба ранее участвовали в экспедиции Роборовского. Конвой состоял из 17 нижних чинов. В поход отправился и ветеран трех экспедиций Пржевальского казачий урядник Пантелей Телешов, исполнявший обязанность старшего препаратора. Телешов был самым опытным в разведывательном отряде. Грудь ветерана украшали Георгиевские кресты 4-й и 3-й степени и серебряная медаль «За усердие».
Надо сказать, что Козлову везло на покровителей. Если на первом этапе таковым был сам Пржевальский, то после его смерти опеку над молодым и перспективным разведчиком-исследователем взял никто иной, как знаменитый вице-председатель Русского географического общества Семенов-Тян-Шанский. Было ли это откровенным везением, или же Козлов обладал особым обаянием, привлекающим к себе людей, сегодня мы уже не узнаем. Возможно, присутствовало и первое, и второе.
Английская разведка в России, внимательно наблюдавшая за приготовлением экспедиции Козлова, своевременно доложила в Лондон: «Не удовлетворившись планами захвата порта в Персидском заливе, Россия намерена опередить нас в Тибете. Цель поручика Козлова – Лхаса».
Местом сбора участников экспедиции стал Омск, откуда они неделю плыли на пароходе вверх по Иртышу до Семипалатинска, а оттуда по почтовому тракту добрались к своей экспедиционной базе – станицу Алтайскую (ныне поселок Кабырга).
В Алтайской Козлов задержался на месяц, занимаясь перед непосредственным началом похода окончательной подготовкой. Не теряя времени, сам начальник экспедиции совершил несколько поездок на Нарымский хребет, где записывал местные легенды о легендарном Беловодье. Там же в Алтайской у Козлова произошла встреча со случайно оказавшимся там исследователем ледников Алтая и Тянь-Шаня В.В. Сапожниковым.
Из станицы Алтайской экспедиционный отряд двинулся на плато Укок и далее в Монгольский Алтай, в бассейн реки Кобдо (Ховд). Разведчики дошли до озера Хар-Ус-нуур, которое поразило Козлова обилием птиц. Затем Козлов проследовал вдоль северного подножия Гобийского Алтая мимо озер Бооне-Цагаан-нуур и Орог-нуур на восток в пустыню Гоби. Там он повернул на юг к истокам реки Хуанхэ, в бассейн Янцзы и к истокам Меконга.
Из письма Козлова тогдашнему российскому посланнику в Китае М.Н. Гирсу, отправленного в мае 1900 года: «С приходом экспедиции в Цайдам первый период деятельности экспедиции окончен, можно сказать, благополучно. Благодаря отличным отношениям с китайцами и монголами мои сотрудники Казнаков и Ладыгин могли сильно отдаляться от главных сил экспедиции. Поэтому Китайский Алтай хорошо исследован. Не меньшие результаты экспедиция приобрела и в Центральном Гоби, где проложено три маршрута 10-верстного масштаба. Нарастающие коллекции были отправлены в Россию из Кобдо (западная часть Монголии. – Авт.) с помощью русских купцов из ближайшего от Урги пункта благодаря благожелательности монголов. В провинции Гансу при кумирне Чертын-тон на Тэтунге экспедиция пробыла один месяц, собрала богатую коллекцию зверей и птиц, в то же время участники отдохнули после напряженных работ в Гобийской пустыне… На днях выступаем в Тибет… Маршрут предстоящей экспедиции следующий: озера и верхняя извилина Хуанхэ, затем – северо-восточная провинция Тибета – Кам, где рассчитываем зимовать… Находясь в Тибете, будем надолго отрезаны от цивилизации… Уходя в Тибет, я беру с собой все намеченное серебро. Обратный путь от Цайдама до России прошу обеспечить покупкой серебра на сумму 1500 р. и высылкой его в Синин для выдачи при обратном возвращении (в августе 1901 года). ГО[3] будет благодарно Вам за то, что содействовали облегчению в общении с китайскими властями во время экспедиции. Также и за присылку писем, смягчающих наши нравственные и физические невзгоды вдали от дорогого Отечества».
В Сино-Тибетских горах Козлов прошел на юг до 32° северной широты. Увы, добраться до неприступной Лхасы Козлову так и не удалось. В отчете об итогах экспедиции Козлов пишет о боевых столкновениях в октябре 1900 года: «Вступив во владения Лхасы, в районе реки Меконг экспедиция была задержана вооруженными тангутами. Желая продолжать путь мирно, я свернул в сторону, но на другой день 28 октября был остановлен вторично. В стычках убито около 30 тангутов, у нас потерь нет».
Оставалась еще надежда, что проход к Лхасе разрешат официальные власти, но этого не произошло. В селении Чамдо, в четырехстах верстах от Лхасы, Козлов получил отказ на дальнейшее продвижение к столице. «Далее идем на Желтую реку», – записал он с горечью в своем дневнике.
В апреле следующего года, когда экспедиция уже шла обратным маршрутом, произошло еще одно столкновение с тангутами. В тот момент экспедиция находилась в районе хребта Русского Географического Общества (название хребта дано Козловым), расположенного в долинах рек Меконг и Янцзы в районе Кама, где жили кочевники. При встрече с экспедицией последние «стали проявлять воинственность». Из отчета Козлова: «Предчувствуя недоброе, мы перешли на военное положение: наполнили свои сумки патронами, усилили ночные дежурства и спали не раздеваясь. Во время движения каравана высылались дозоры, обнаруживавшие сторожевые отряды тибетцев. Наконец, стало ясно, что экспедиция вновь заперта, что ей предстоит во что бы то ни стало пробиваться силою… 25 апреля 1901 года… на гребнях гор были замечены тибетцы, численностью 250–300 человек. Развернувшись в конном строю, издавая воинственные крики, они открыли по экспедиции огонь из фитильных ружей. Когда экспедиция дала отпор, тибетцы отступили». Несмотря на многократное превосходство в силах, нападавшие были отбиты. С нашей стороны обошлось без потерь.
Однако мир, как известно, живет слухами, и вскоре в Петербурге были получены смутные известия, что экспедиция Козлова еще в декабре 1900 года была полностью истреблена тангутами на реке Хатунь в Кукуноре. Прошло еще несколько томительных месяцев ожидания, пока, наконец, не пришло сообщение, что все члены экспедиции живы и здоровы.
На обратном пути Козлов со своими спутниками прошел через Цайдам и Улан-Батор в пограничную Кяхту. Вспоминая о перенесенных трудностях, Козлов писал: «Каравану приходилось то подниматься на кручи и следовать вдоль опасных карнизов, то спускаться на дно глубоких ущелий и переправляться вброд через ручьи и речки… Лето 1901 года было здесь особенно богато атмосферными осадками; тропинки несколько раз размывались и вновь исправлялись. Отряду пришлось поработать немало, а ее начальнику поболеть душою при виде, как неуверенно пробирается караван по скользкому глинистому обрыву. Того и гляди, что полетит тот или другой вьюк с коллекциями или инструментами, и в один несчастный миг страшно подумать – все труды пропадут даром; такого рода несчастья никогда не забудешь»
Из Кяхты, уже по Сибирскому тракту, участники экспедиции вернулись в Европейскую Россию.
Хотя Козлову так и не удалось добраться до Лхасы, неудачной его экспедицию назвать никак нельзя. Наоборот, ее научные результаты превзошли все ожидания – Козлов привез в Петербург огромную и необычайно разнообразную естественно-историческую коллекцию, интересные этнографические сведения о кочевых племенах Тибета, ценнейшие данные по зоогеографии совершенно неизученных областей Центральной Азии. В результате этой экспедиции, прошедшей с топографической съемкой около десяти тысяч верст, были нанесены на карту крупнейшие хребты в Восточном и Центральном Тибете (уже упоминавшийся хребет Русского Географического Общества, хребет Водораздел (бассейнов Хуанхэ и Янцзы), хребет Рокхилла и другие). В результате этого путешествия Козлов дал подробные описания многочисленных физико-географических объектов маршрута – озер (в том числе озера Кукунор, лежащего на высоте 3,2 км и имеющего в окружности 385 км), истоков рек Меконга и Ялуцзян (крупного притока реки Янцзы), ряда величайших гор, в том числе двух мощных хребтов в системе Кунь-Лунь, неизвестных до тех пор науке. Один из них Козлов назвал хребтом Дютрейль-де-Рэнса, по имени известного французского путешественника по Центральной Азии, незадолго перед тем погибшего в этих местах от рук тибетцев, а другой – хребтом Вудвиль-Рокхиль в честь английского путешественника. Так что Большая Игра Большой Игрой, но должное своим соперникам русские разведчики отдавали. В данном случае перед нами пример высшего благородства, проявленного Козловым. Увы, англичане такими порывами в истории Большой Игры замечены не были…
В ходе экспедиции было сделано около двухсот фотоснимков; привезено 1200 экземпляров горных пород, свыше 30 тысяч экземпляров растений, зоологическая коллекция состояла из 300 шкур млекопитающих, 10 скелетов, 1500 образцов птиц, 500 экземпляров рыб и пресмыкающихся, 30 тысяч насекомых. Фактически по итогам экспедиции Козлова можно было открывать огромный самостоятельный музей!
Участникам экспедиции удалось собрать важные военно-политические, географические и этнографические сведения. Эти данные впоследствии составили основу аналитических записок офицеров Генерального штаба, выступавших в 1901–1903 годах за оказание секретной военной помощи Тибету, с целью отделения его от Цинской империи и установления там российского протектората.
Исследования Козлова получили высокую оценку мирового научного сообщества. Монголо-Тибетская экспедиция была описана Козловым в двух больших томах – том первый – «Монголия и Кам» и том второй – «Кам и обратный путь». В 1902 году по итогам экспедиции Петр Кузьмич Козлов получил высшую награду Русского географического общества – Константиновскую золотую медаль.
Не оставляя надежды на новые путешествия, Козлов в те дни писал: «Путешественнику оседлая жизнь, что вольной птице клетка. Лишь только пройдут первые порывы радости по возвращении на родину, как опять обстановка цивилизационной жизни со всей своей обыденностью становится тяжелой. Таинственный голос дали будит душу, властно зовет ее снова к себе».
В октябре 1904 года, в ходе начавшейся Русско-японской войны, произошел инцидент у Доггер-банки, когда корабли 2-й Тихоокеанской эскадры, следовавшей на помощь сражающемуся Порт-Артуру, по ошибке обстреляли английские рыболовецкие суда, приняв их за японские миноносцы. Этот инцидент едва не поставил Россию и Англию на грань войны. Почти в то же время англичане, как мы уже писали выше, неожиданно вторглись в Тибет и захватили Лхасу. Верховный правитель Тибета Далай-лама XIII Тхуптэн Гьяцо вынужден был бежать в столицу Монголии Ургу.
Оценив всю сложность политической ситуации на Тибете, российское правительство срочно направило Козлова во главе секретной миссии в Ургу прозондировать планы укрывавшегося там Далай-ламы относительно оказания ему помощи в возвращении в Тибет. Военный министр Куропаткин поручил Козлову сопровождать Далай-ламу и фиксировать в беседах с ним сведения, которые полезны для России, а также собирать военно-политическую информацию о Монголии и Западном Китае.
В апреле 1905 года Козлов прибыл в Ургу и после встречи с Далай-ламой XIII сообщил в Петербург об ожидании тибетским лидером признания независимости Тибета странами Европы при посредничестве России.
Первоначально Козлов даже договорился сопроводить главу буддистов в Лхасу под «русским конвоем». Фактически это значило, что нашему военному отряду во главе с Далай-ламой предстояло вышвырнуть англичан с Тибета. После этого в Лхасе должен был остаться наш гарнизон. Дерзкий план имел все шансы на успех. Однако в последний момент в Петербурге отказались от столь смелого предприятия – начинать боевые действия с англичанами в Центральной Азии, не окончив войну с японцами на Дальнем Востоке, было слишком рискованным. Как показали последующие события Русско-японской войны, данное решение было единственно правильным.
Результатом миссии Козлова в Ургу стала организация тайного отъезда Далай-ламы в декабре 1906 года сначала в монастырь Кумбум, а затем в Лхасу. Увы, план Генерального штаба о привлечении Далай-ламы на нашу сторону удался лишь наполовину из-за решения нового министра иностранных дел Извольского отказаться от аккредитации российского политического представителя в Лхасе. Причина такого решения министра иностранных дел была все та же – боязнь разгневить и вызвать ответную реакцию англичан.