В 1895 году очередным вице-королем Индии был назначен отъявленный русофоб Джордж Керзон. Успевший к сорока годам получить звание пэра, он достиг тем самым воплощения своей детской мечты. Само собой разумеется, «ястребы» пришли в восторг: взгляды Керзона по поводу российской угрозы Индии были прекрасно известны. Новый вице-король был убежден, что конечная цель устремлений Петербурга – господство во всей Азии. И этому безжалостному процессу следовало противостоять на каждой стадии. «Если Россия имеет право на эти амбиции, – писал Керзон, – то Британия имеет еще большее право, нет, она просто обязана защищать свои приобретения и противостоять даже незначительным вторжениям, которые являются только частью большого плана». Он был уверен, что остановить российский паровой каток можно только твердым противостоянием. «Я не считаю, – объявлял он, – что неодолимая судьба влечет Россию к Персидскому заливу, Кабулу или Константинополю. К югу от определенной линии в Азии ее будущее в большей степени зависит от наших, а не от ее собственных действий». Едва ли надо говорить, что после всех этих выступлений назначение Керзона вице-королем встревожило Петербург.

Закручивал новый вице-король «гайки» и в самой Индии. Так, он ликвидировал остатки независимого статуса местных правителей, превратив их полностью в пешки в руках своих, аккредитованных при дворах махараджей, агентов. Керзон запретил публиковать любые антибританские сообщения и ввел режим государственной секретности, усилил репрессии к любой оппозиции, установил за всеми подозрительными круглосуточную слежку и занялся реформой армии.

Ну, и разумеется, составлял планы по противодействию России. Однако вскоре Керзону стало не до наполеоновских планов вытеснения России из Центральной Азии. В 1897 году англичане неожиданно получили очень серьезную оплеуху. Причем от уже не раз бившего их пуштунского племени афридиев. Надо сказать, что англичане всегда неохотно воевали с пуштунами, памятуя о своих былых поражениях. Пуштуны отличались особой воинственностью, да и добраться до их горных кишлаков было очень трудно. Поэтому английская администрация традиционно предпочитала покупать их дружбу. Но дружба за деньги редко бывает долгой, и в 1897 году племена афридиев и родственных им оксаев, считавшиеся самыми большими и сильными в горном Хайбере, подняли мятеж.

Вскоре в предгорья Хайбера был введен двадцатитысячный корпус. Самоуверенный Керзон решил, что этого будет вполне остаточно для наказания туземцев. Но все пошло не так, как хотелось вице-королю. Пуштуны нанесли англичанам несколько обидных поражений подряд. Пришлось откатываться назад, зализывать раны и срочно наращивать силы, выгребая последние батальоны из дальних углов Индии. Таким образом, Керзон набрал шестьдесят тысяч. При этом надо понимать, что настоящие джентльмены воюют только со всеми удобствами. Поэтому из этих шестидесяти тысяч офицерами и солдатами были лишь тридцать. Остальные были лагерной прислугой. В решающий карательный поход двинулся огромный караван, насчитывавший до 75 тысяч лошадей, мулов и верблюдов. Одних погонщиков было более тридцати тысяч!

Как писал российский военный разведчик и военный историк Г.И. Ностиц: «Представим себе отряд, состоящий из европейцев, сейков, гуркасов, патанов, пенджабских магометан, маратов и т. д., – необходимо принять во внимание национальную пищу каждого племени. Не говоря уже про кастовые обычаи и предрассудки, которые следует, насколько возможно, тщательно соблюдать, очевидно, что каждый солдат будет чувствовать себя лучше, когда он будет получать именно ту пищу, к которой он привык. Так, англичанин окажется весьма плохим бойцом, если его будут кормить так же, как вегетарианца сейка».

Командующий корпусом генерал Логкарт был уверен в успехе:

– Я разгоню этих горных дикарей так, что они забудут, как их назвала собственная мать! – презрительно говорил генерал, когда ему намекали на серьезность предстоящей борьбы.

Но пуштуны почему-то думали иначе.

Новые неудачи англичан начались с того, что командующий одной из дивизий корпуса, получив приказ генерала Логкарта занять горный перевал двумя батальонами, на следующий день сообщил, что «войска его дивизии вернулись в лагерь накануне столь поздно, что, по его мнению, лучше не возлагать на них указанной задачи, в особенности ввиду предстоящего на другой день наступления всей колонны». В результате перевал ночью заняли пуштуны и успели там закрепиться.

– Тем лучше! – обрадовался, узнав о появлении горцев, Логкарт. – Одним ударом перебьем всех сразу!

После непродолжительной артподготовки англичане двинулись на штурм.

Историк пишет: «В 11 ¹/₂ час. утра началась атака: боевая часть состояла из батальона гуркасов, поддержанного дорсетшайрцами, в частном резерве были два батальона, именно дербишайрцы и гордоновские гайлэндеры. Войскам предстояло наступать вдоль узкого хребта, самым опасным местом которого была небольшая седловина, у самого подножия Даргайских высот, находившаяся под сильным огнем противника. Первая атака не удалась: гуркасы потеряли двух европейских офицеров и 65 нижних чинов и залегли. Затем пошли в атаку дорсетшайрцы, но, потеряв одного офицера и 48 нижних чинов, они также остановились. Попытка дербишайрцев тоже не имела успеха, хотя у них выбыло из строя только 11 человек. Положение становилось критическим, бой продолжался уже более 4-х часов…»

Ситуацию с большим трудом спасли шотландские стрелки, так называемые гордоновские гайлэндеры и 3-й Сейкскимский сикхский полк. Командир гайлэндеров, подполковник Матиас, получив приказание атаковать, обратился к своему полку:

– Шотландцы, вам приказано взять Даргай и вы это исполните!

Подавая личный пример, Матиас и все офицеры встали впереди атакующей колонны. Затем под звуки шотландских волынок стрелки устремились на решающий штурм перевала и, наконец, взяли его.

Увы, пройдя перевал, англичане оказались в западне. Теперь афридии атаковали их уже со всех сторон. Кое-как укрепившись в долине, генерал Локгарт направил пуштунам ультиматум, чтобы их старшины явились в лагерь выслушать условия победителей. Кроме того, афридии должны были выдать 800 ружей и уплатить 50 тысяч рупий, оксаи – выдать 500 ружей и уплатить 30 тысяч рупий. Но дальше все снова пошло не так, как хотелось бы английскому генералу. Как писал английский корреспондент: «Наше продолжительное пребывание на одном месте побудило афридиев к ежедневным нападениям и стычкам со сторожевыми постами. Их стремительные и смелые нападения, искусство с которым они пользуются местностью, вызывают в нас удивление и производят впечатление на наших солдат. Если мы бросим взгляд на последние недели нашего пребывания в Майдане и подведем итоги успехам и потерям у нас и у неприятеля, то мне кажется, что я не ошибусь, если скажу, что этот расчет будет не в нашу пользу. До настоящего времени мы выдержали, вместе с войсками Пешаварской и Курамской колонны, до 650 сражений и стычек, но было бы очень смело утверждать, что мы выбили из строя такое же число противников».

В результате Логкарт был вынужден бежать из занятой ранее долины, потеряв в ходе экспедиции более двух тысяч человек. Это был серьезный удар по престижу английской армии и всему английскому владычеству в Азии.

Как вспоминал один из английских офицеров: «Хуже всего то, что туземные войска видели слабость и трусость своих белых товарищей. Сипаи открыто говорят, что если английские солдаты будут впредь им грубить, то они их побьют, и страшно подумать, что они в состоянии это сделать!»

Но неспокойно было не только на северных границах Британской Индии.

В те дни министр иностранных дел России граф Ламсдорф записал в своем дневнике: «В этих краях (Индии. – В.Ш.) они питают большой страх перед Россией, так как осознают, что их владычество над 280 миллионами туземцев не вполне нормальное. Англичане не любят борьбы и не в силах ее вести, но они уступают только силе. По мнению Ону (консул в Бомбее. – В.Ш.), они отдадут Египет под угрозой войны; они уйдут из Индии только в случае сопротивления со стороны туземного населения, ныне раздираемого религиозным фанатизмом, различиями в нравах, языке и государственном строе, что делает его слабым и бессильным перед горсточкой в сто тысяч англичан, господствующих над этой громадной империей от имени всемилостивейшей королевы и государыни».

Эти мысли имели под собой реальное обоснование. Военный агент доносил из Лондона, что положение англичан в Индии действительно ухудшается. Местное население недовольно ростом налогов, финансовое положение страны хуже некуда, и это уже стоило поста предыдущему вице-королю лорду Дафферину, который слишком часто расходился во мнении с министром по делам Индии. Индийские газеты подвергли экс-владыку беспощадной критике за огромные финансовые расходы на оборону северо-западной границы и на войну с Бирмой. По мнению нашего посла в Турции Зиновьева, политика России в такой ситуации должна быть нацелена на мирное соглашение с Англией, но при этом мы должны иметь наготове железнодорожные линии и материальные средства в Средней Азии, ибо она будет ареной, где или произойдет самая грандиозная схватка Большой Игры, или будет подписано величайшее дипломатическое соглашение между нами и англичанами.

* * *

Не следует думать, что после того, как после 1895 года напряжение Большой Игры в Центральной Азии несколько спало, наша разведка ослабила внимание к Индии. Наоборот! Именно тогда наши разведчики начали заниматься Индией напрямую. Причем теперь за эту работу взялись уже с большим замахом!

В 1897 году для подготовки военных разведчиков для работы в индийском направлении в Ташкенте была открыта офицерская школа восточных языков. Во главе школы были поставлены выдающийся востоковед штабс-капитан Иван Ягелло и поручик Александр Выгорницкий. Первый прошел трехлетнее обучение в Азиатском департаменте МИД, второй успел побывать в качестве туриста с разведывательной миссией в Индии. Деятельность школы курировал лично генерал-губернатор Туркестана Вревский. Кроме языка урду, здесь изучались персидский, афганский, узбекский, английский и китайский. Каждый слушатель школы за время обучения должен был в течение двух лет изучить два восточных языка: один – основной, другой – второстепенный, усовершенствовать знание одного европейского языка, глубоко познакомиться с военной географией, организацией вооруженных сил стран изучаемых языков, особенностями разведывательной работы на Востоке. По окончании курсов сдавались экзамены по курсу военного страноведения и географии, где слушатели продемонстрировали знания армий стран изучаемого языка, принципов их формирования, дислокации частей и соединений, быта, нравов и обычаев населения, основных сведений о географии, климатических условиях соответствующих стран, элементах их инфраструктуры.

Затем слушатели направлялись на четыре месяца в командировку в места проживания носителей изучаемых языков на территории военного округа. Вернувшись из командировки, офицеры должны были продемонстрировать «умение читать наиболее доступные статьи из газет на данном языке или книги общего содержания, разбираться в прочитанном и передавать по-русски содержание с объяснением встречающихся грамматических форм, умение читать рукописи простого содержания, написанные обыкновенным почерком, и писать записки простейшего содержания, продемонстрировать знание наиболее употребительных слов военной терминологии, уметь вести устную беседу на данном языке на несложные темы из военной или обыденной жизни». По окончании курсов офицеры отправлялись в годичную зарубежную командировку. После этого они считались полностью готовыми к серьезной разведывательной работе на Востоке.

Уже первый выпуск объединенных курсов показал блестящую подготовку будущих разведчиков. Вот что писал в рапорте военному министру Куропаткину командующий Туркестанским военным округом генерал-лейтенант Иванов: «…Были произведены проверочные испытания офицерам, окончившим учрежденный согласно высочайшего повеления курс языка индустани, открытый при штабе временно вверенного мне округа в 1897 году… Результаты, достигнутые обучавшимися на курсе офицерами, превзошли мои ожидания – офицеры не только совершенно свободно передавали вопросы и ответы, имеющие связь с военным делом, но и без всякого затруднения вели разговоры, касающиеся общественного быта, религии и даже фабричной и заводской промышленности».

Ташкентская офицерская школа явилась первым и единственным военным учебным заведением в России такого рода. Надо сказать, что к преподаванию в школе привлекались не только офицеры, но и гражданские специалисты, прежде всего, известные ученые-востоковеды, работавшие в Ташкенте. Так, мусульманское право в школе преподавал выпускник Казанской духовной академии Николай Остроумов, заслуживший прозвище «патриарха туркестановедения». Участвовали в обучении российских офицеров и иностранцы, которые приглашались для практики разговорного языка. Например, кашмирец Мустафа Кабир-шах, а несколько позднее индус Хаджи Риаз-уд-дин.

Одной из основных проблем языковой подготовки офицеров было отсутствие учебников и методической литературы. Поэтому преподавателям приходилось создавать учебную литературу самим. Огромную работу в этом направлении проделал штабс-капитан Ягелло. Назовем лишь несколько работ этого выдающегося офицера-языковеда в погонах: «Краткий индустани-русский словарь» (8000 слов); «Практическая грамматика языка индустани (урду)»; «Пособие для военного перевода с персидского языка», «Полный персидско-русский словарь» (10 000 слов). Учебники и монографии по восточным языкам издавали не только преподаватели школы, но и ее питомцы, такие как выпускник Асхабадских курсов, поручик Ефимов. Почти сразу после выпуска он издал «Краткий “переводчик” персидского языка» и «Краткий “переводчик” пушту». Следующей его работой стал «Спутник русского врача по Средней Азии на персидском, сартовском и текинском языках». Впоследствии Ефимов издал «Практическую грамматику языка фарси (персидского)» в двух частях.

* * *

Итак, разведывательные кадры у нас уже были. Теперь следовало внедрить их в представляющие для нас интерес страны и в первую очередь в Индию.

В 1897 году Николай II собственноручно начертал на записке военного министра: «Вопросу о консульствах в главнейших городах Индии я придаю большое значение». Это заставило МИД поднапрячься. В конце концов, было достигнуто согласие на открытие двух консульств – английского в Баку и российского – в Бомбее. И Форин офис сдался.

В августе 1899 года премьер-министр Англии (он же глава внешнеполитического ведомства) маркиз Солсбери передал российскому послу в Лондоне Лессару положительный ответ. Это взбесило тогдашнего вице-короля Индии лорда Керзона:

– Старый маразматик привечает русских шпионов прямо у себя в доме! Это ли не предательство национальных интересов! Это ли не попрание заветов отцов Большой Игры!

Что ж, со своей точки зрения, вице-король был прав. Представить такое даже каких-то тридцать лет назад было бы просто невозможно! Но времена менялись. Итак, решение в Лондоне было уже принято и вице-королю ничего не оставалось, как подчиниться.

Единственно, что оставалось Керзону, излить свою желчь, в телеграмме своему другу государственному секретарю по делам Индии лорду Гамильтону: «Мы настаиваем, если еще не поздно, чтобы российский консул в Бомбее… не именовался генеральным… Российский консул, который уже назначен, является хорошо известным мне человеком по делам Центральной Азии, который, конечно, послан в Бомбей не только для коммерческих целей».

Как бы то ни было, но Россия сделала сильный ход и теперь англичанам надо было учиться работать в новых, непривычных, для нее условиях, когда российская разведка вполне официально действовала в самом сердце Индии…

* * *

Первым российским консулом в Индию был назначен барон Василий Клемм. Конечно, он был профессионалом высокого класса. Родился Клемм в Петербурге, в семье генерала от инфантерии Оскара фон Клемма. Получил востоковедческое образование в Лазаревском институте восточных языков, а затем на учебном отделении восточных языков при Азиатском департаменте МИДа. Впоследствии служил переводчиком политического агентства в Бухаре, а потом чиновником МИДа для пограничных сношений при начальнике Закаспийской области генерале Куропаткине.

Инструктируя фон Клемма, министр иностранных дел Ламсдорф поставил ему четкую задачу:

– Вы, Василий Оскарович, должны всегда помнить, что главное значение для нас Индии заключается в том, что она является наиболее уязвимым пунктом Англии, самым ее чувствительным нервом, одно прикосновение к которому способно заставить британскую корону умерить свой апломб и пойти на любые уступки.

Помощником Клемма был направлен уже знакомый нам преподаватель Ташкентской школы восточных языков штабс-капитан Александр Выгорницкий, прекрасно знавший не только английский, но и языки индийских народов. Именно Выгорницкий взвалил на себя все разведывательные дела. Он анализировал местные газеты, заводил знакомства среди индийцев, вербуя агентов, и использовал любую возможность для поездок по стране для сбора информации.

В 1900 году консульство в Бомбее было открыто. После чего Клемм приступил к своим обязанностям, засучив рукава. Обладая цепким умом и широкой эрудицией, он был к тому же блестящим аналитиком. В наиболее важных местах Индии у русского консула были свои информаторы, от которых он получал «сведения военного характера, как-то: о численности, перемещении и вооружении войск в Индии, в особенности на северо-западной ее границе, в Белуджистане и близ Памира, а равно об оборонительных средствах страны, т. е. о крепостях, стратегических железных и иных дорогах, арсеналах, складах и т. п.».

Надо сказать, что Клемм активно пропагандировал положительный образ России среди индийских князей и интеллигентов, с которыми установил дружеские отношения. Приятельствовал он и с влиятельным редактором газеты «Индийская Таймс» Фрезером, принимал у себя известного индийского оппозиционера-националиста Бала Гангадхара Тилака.

Вскоре Клемм завербовал очень толкового и грамотного индуса Хаджи Риаз-уд-дин, который очень эффективно работал на нашу разведку. Впоследствии он был, как мы уже отметили выше, даже направлен в Ташкент преподавать в тамошней офицерской школе восточных языков. Помимо всего прочего, Хаджи вместе с братом владел газетой «Аль-Риаз», которую Клемм использовал для продвижения российских интересов. Впоследствии за заслуги перед Россией Хаджи был награжден «почетным халатом» и серебряной медалью Святого Станислава на нагрудной ленте. Уже после возвращения в Индию он устроился преподавателем в английскую военную академию в Кветте, продолжая добывать интересующую нас информацию.

Конечно, и английский консул в нашем Баку тоже даром времени не терял. При этом каждая сторона считала, что ей удается переиграть соперника. Так, англичане в Баку буквально наводнили свое консульство профессиональными разведчиками, которые только и делали, что мотались по российскому Закавказью, вынюхивая и подсматривая. У себя в Бомбее англичане тоже постарались максимально защититься. Вся индийская прислуга в консульстве состояла из агентов, следивших за каждым шагом русских дипломатов. Дипломатическая почта бесцеремонно вскрывалась. Пришлось переходить на сменные шифры. Каждого выходящего за порог консульского особняка сразу брали в сопровождение несколько филеров, которые следовали повсюду, особо и не скрываясь. Впрочем, говорят, был случай, когда на Выгорницкого напали местные бандиты и филеры пришли на помощь, перестреляв нападавших из револьверов…

В одной из докладных записок консул писал: «По имеющимся у меня сведениям, англо-индийские власти все еще смотрят с подозрением на нас и все члены консульства находятся под постоянным и бдительным надзором полиции. Прислуга, как канцелярская, так и лично моя, секретаря и драгомана консульства, очевидно, обязана рапортовать полиции о каждом нашем шаге. Письма и пакеты, получаемые по почте, носят нередко следы весьма бесцеремонного вскрытия и иногда доставляются нам даже не заклеенные вновь. По словам одного из чиновников (ирландца), о каждой нашей поездке исписываются целые тома специально командируемыми всякий раз сыщиками и полицейскими управлениями посещаемых нами местностей».

Но особое бешенство Керзона вызвало то, что свою семью фон Клемм поселил в курортном городке Пуна, в сотне верст от Бомбея. сославшись на тяжелый бомбейский климат. Сам он тоже проводил в Пуне немало времени. Негодование Керзона объяснялось тем, что в Пуне располагался серьезный военный гарнизон. Кроме этого, Пуна являлась идейным центром тогдашней индийской оппозиции. Там жил Бал Гангадхар Тилак и другие известные оппозиционеры-интеллигенты.

Несмотря на все козни лорда Керзона, спустя пять лет российское консульство в Бомбее получило ранг генерального, что сразу повысило не только ранг нашего представительства и уровень полномочий консула, но и количество сотрудников. Штат консульства теперь почти полностью укомплектовали выпускниками Ташкентской школы. А они работать умели на совесть!

* * *

В предшествующее время английскую разведку в Индии длительное время возглавлял генерал-майор Чарльз Макгрегор. Вернувшись в Англию, бравый генерал написал объемную книгу, которую назвал лаконично и емко: «Оборона Индии». Выйдя в 1884 году, книга наделала много шума. Вот лишь перечень нескольких глав: «Может ли Россия вторгнуться в Индию?», «Внутренняя оборона Индии», «Необходимые дипломатические меры», «О подготовке сил, достаточных для встречи русских», «Схематическая карта местности, залегающей между Россией и Индией, с линиями наступления», «Наступательно-оборонительные мероприятия вне Индии» и так далее.

Даже само предисловие Макгрегора напоминало больше военно-политический манифест. Из предисловия книги «Оборона Индии»: «Следующие страницы написаны в твердом убеждении, что серьезная опасность грозит нашей Индийской империи и что, поэтому, каждому англичанину подобает постараться дать себе точный отчет в том, что эта за опасность и какие меры должны быть приняты для ее встречи. Нет сомнения, что ряды тех, которые полагают, что нет опасности для Индии от русских захватов в Азии, должны значительно поредеть после последнего, ничем не вызванного и коварного, наступления этой державы к Мевру. Предостережения поэтому теперь уже почти излишни. Как бы то ни было, мы надеемся, что последующее изложение откроет, наконец, глаза всем англичанам и убедит тех, которые, может быть, еще колеблются в том, что теперь опасность уже несомненна. Мы предлагаем известные меры (правда, крутые) для встречи русской угрозы. Мы думаем, что все они основательны и исполнимы, но раз читатели наши согласятся с нами, что опасность действительная и что она должна быть встречена соответственно, то мы не имеем желания вступать в пререкания о том, что лучше всего сделать. Раз лица, находящиеся у власти в Англии и в Индии, займутся оценкой положения, то мы не будем бояться за исход этого дела. Поэтому мы убедительно просим каждого читателя нашей записки сделать все от него зависящее на помощь великому делу, т. е. охранению нашей Индийской империи. Могут спросить, почему мы не обратились к общественному мнению Англии и Индии путем печати. Наш ответ будет: потому, что мы могли этим принести более вреда, чем пользы, хотя уверены, что путем печати мы возбудили бы общее сочувствие к этому вопросу; но многое из сказанного нами не должно быть известно русскому правительству, которое, при всей своей пронырливости, не имеет по многим вопросам тех сведений, которые оно желало бы получить и разыскивает. Итак, мы обращаемся к власть имеющим, а не к общественному мнению Англии и просим каждого читателя этой записки, сохраняя ее в строгой тайне, помочь, по мере сил и возможности, приведению в исполнение того, что признается нами необходимым и уместным. 1884 г. Ч.М. Макгрегор – генерал-майор, генерал-квартирмейстер в Индии».

Помимо чисто разведывательных вопросов, которые Макгрегор поднимал в книге, генерал пошел дальше и предался долгим мечтам о… расчленении России. С полной откровенностью он писал: «Мы считаем себя вправе употребить всякие доступные нам средства для расчленения, в случае войны, Русского государства на части, которые долгое время не будут в состоянии сделаться нам опасными». По мнению Макгрегора, все дело было в том, что «Россия, благодаря агрессивному образу действий и жадности к земельным приобретениям, не имеет, по счастью, ни одного союзника среди соседей». Англия же «имеет веские причины относиться к ней непреклонно враждебно, пока Россия не будет вынуждена подчиниться более мирным веяниям». Какие же мирные веяния предлагал один из столпов британской разведки? Прежде всего, Макгрегор предлагал воссоздать Великое княжество Литовское и Русское (включавшее Польшу, Литву, Малороссию и Белороссию). Затем планировалось присоединить к Германии Курляндию и Ригу. Финское княжество обретало независимость, присоединяя к себе Русский Север до Архангельска и Карелию. К Австрии предполагалось присоединить Молдавию и Подолию. Турция должна была получить от «русского пирога» все земли, населенные мусульманами, прежде всего Казань. В Закавказье должны были быть созданы два независимых государства – христианское, состоящее из Грузии, Армении, и другое – мусульманское, в составе Лезгистана, Чечни и Дагестана. Оба под английским протекторатом. Персию хорошо бы тоже разделить на два государства, северное и южное, чтобы отдать Турции весь Курдистан и Азербайджан. Разумеется, все Приамурье передавалось Китаю. Ну, а с тем, что оставалось от России после всех расчленений, Англия, по мнению Макгрегора, могла установить хорошие добрососедские отношения. Знакомясь сегодня с планом генерала Макгрегора по расчленению России, многое становится понятно в сегодняшних планах Британии и США в отношении Российской Федерации. Будто и не было прошедших полутора сотен лет! Будто буквально вчера верстал свой антирусский план английский генерал и те, кто стоял за ним!

Для того чтобы понять степень одиозности этой работы, достаточно сказать, что книга была издана в считанном количестве экземпляров и официально предназначалась только для членов Совета Индии и высшего руководства Англии. Однако автор самовольно расширил список, отправив несколько экземпляров с надписью «Конфиденциально» на титульном листе ряду политических и военных деятелей. Но осторожность не уберегла Макгрегора от скандала. Ознакомившись с содержанием его труда, английское правительство схватилось за голову. И дело было не в том, что Макгрегор изливал потоки желчи на Россию. В Петербурге этим кого-либо удивить было трудно. Хуже было то, что в желании прославиться честолюбивый Макгрегор фактически вскрыл все стратегические планы Англии по противодействию России в Азии. Поэтому по требованию тогдашнего вице-короля Индии Фредерика Гамильтона Блэквуда рассылку книги приостановили, а уже разосланные экземпляры отозвали. Самому же Макгрегору объявили выговор. Но было поздно. Отдельные главы книги получили широкое хождение в Англии как самостоятельные статьи и принесли Макгрегору славу выдающегося военного аналитика. «Оборона Индии» оказалась бомбой с замедленным действием, со временем настоящей «библией английских русофобов».

Сам же бравый Макгрегор продолжал смущать умы обывателей, выступая с публичными лекциями, на которых стращал слушателей силой и коварством русского медведя:

– Я торжественно свидетельствую, что никогда не может произойти настоящего решения русско-индийского вопроса, доколе Россия не будет выбита из Кавказа и из Туркестана!

В узком кругу доверенных лиц отставной генерал признавался:

– Конечно, джентльмены, признаюсь честно – я нагнал страху в своей книге с избытком. Но здесь вы меня поймете. Наша ненависть должна быть абсолютной. Кроме этого, книга уже встряхнула Англию и разрушила самодовольное спокойствие наших разжиревших буржуа. В подкорке каждого английского младенца должно быть записано, что русские – суть синоним неприятностей. Только тогда мы можем быть спокойны за будущее Британской Индии.

* * *

Как ни старались англичане не допустить того, чтобы «Оборона Индии» попала в руки русских разведчиков, это им не удалось. В 1891 году «Оборона Индии» была уже издана в Петербурге на русском языке. При этом наша разведка достала самый полный вариант секретной книги со всеми ее картами, схемами и расчетными таблицами.

Не зря говорится, что правда всегда рано или поздно восторжествует. Так оказалось и в случае с «Обороной Индии». Ни ее автор генерал Макгрегор, ни сотрудники британских спецслужб не ожидали, что «библия английских русофобов» сыграет с ними злую шутку. Когда выкраденный экземпляр книги перевели на русский язык и издали в военной типографии Главного штаба, обнаружились многие интереснейшие вещи, выдававшие агрессивные планы англичан относительно нас. Прежде всего, это касалось английского плана раздела Памирской горной системы между Афганистаном и Китаем, который впоследствии полностью реализовывал британский разведчик полковник Янгхасбенд. Тогда же, оправдываясь, англичане пытались представить, что план раздела горных территорий, примыкающих к Индии, – это всего лишь нездоровые фантазии отставного генерала. Однако из текста «Обороны Индии» следовало, что сам план был составлен заранее, причем расписан до мельчайших подробностей. И наши не преминули этим воспользоваться.

В нужный момент, когда отношения двух империй в очередной раз обострились, министр иностранных дел Николай Гирс заявил на переговорах:

– Господа! Я не только знаю о существовании вашего катехизиса «Оборона Индии», но он лежит у меня на рабочем столе. Причем в русском издании!

Сказать, что его английские оппоненты были удивлены, значит, не сказать ничего! Насладившись моментом истины, Гирс не упустил возможности ткнуть в «корыто с помоями» английских коллег, процитировав им ряд выдержек из их «библии». В ответ те только натянуто улыбались и вздыхали, мол, в большой политике бывает всякое…

Каким образом русская разведка добыла экземпляр секретной книги и кто именно сумел провести эту блестящую операцию, и по сей день остается одной из многочисленных загадок Большой Игры…

Помимо профессиональных английских разведчиков, нагнетавших истерию вокруг Индии, в Европе хватало и просто журналистов-провокаторов, будораживших умы европейцев псевдорусской агрессивностью. Так, некий австрийский публицист Поповски нагонял страхи на европейских обывателей:

– В архивах русского Главного штаба насчитываются сотни планов кампании против Индии и каждый год составляются новые!

Если прожженные политики на это лишь пожимали плечами, то читающая публика хваталась за голову:

– Боже мой! Что творят эти русские! Куда катится этот мир!

Газеты со статьями Поповски расхватывали, как горячие пирожки. А австрийского писаку уже несло дальше. Вскоре он уже вовсю упрекал англичан в политической пассивности, в военной некомпетентности и в абсолютном соглашательстве с русским продвижением в Азии. При этом Поповски настоятельно советовал английскому премьер-министру срочно вступить в коалицию с Германией и Австро-Венгрией и сообща отбить нападение казаков на Индию. При всей бредовости австрийца в его фантастических планах просматривалось главное – военно-политическое объединение Европы против России – извечная мечта всех русофобов.

Любопытно, что английские издатели весьма скоро перепечатали австрийский бред у себя. И хотя британский истеблишмент отнесся к этой писанине с нескрываемой брезгливостью (это ж надо додуматься, чтобы самим затащить в Индию немцев!), идеи Поповски вызвали определенное бурление в мозгах.