Весь конец XIX и начало XX века Россия вливала огромные деньги в присоединенный Туркестан. И это имело свой результат. Еще вчера невероятно отсталая окраина мира теперь преображалась прямо на глазах, становясь вполне современной российской губернией. В Туркестане полным ходом шло формирование местной администрации при сохранении религии, традиций и обычаев местных народов. Такая политика удовлетворяла большую часть населения.
Разумеется, находились скептики, утверждавшие, что никакого толка от азиатских провинций России нет и лучше бы отданные туда миллионы пустить на что-то более полезное. С пессимистами дискутировал в печати известный востоковед генерал Михаил Терентьев: «Жертвуя ежегодно для поддержания своего положения в Средней Азии, мы выигрываем в политическом отношении, потому что приобретаем влияние на голос Англии, а затем выигрываем и в экономическом отношении, ибо сберегаем сотни миллионов, какие нам пришлось бы истратить на то же самое путем войны. После татар, поляков и шведов соперниками нашими в Европе сделались англичане. Европейская война стоит всегда сотен миллионов, да еще сопряжена с большим риском. Риск этот, кроме потерь в людях, выражается еще и контрибуцией. Как прежде Англия пользовалась каждым случаем, чтобы втянуть нас в войну, так теперь она семь раз подумает, раньше, чем рискнет на это. Возможно ли было бы, не занимая хорошей позиции в Азии, разорвать Парижский трактат (имеется в виду Парижский мир, по которому Россия потеряла, после Крымской войны 1853–1856 годов, право на Черноморский флот. – В.Ш.)? Едва ли. Во всяком случае дело не обошлось бы без войны, а война унесла бы по крайней мере 100 миллионов. Если эти 100 миллионов остались у нас в кармане, то это случилось между прочим и благодаря нашему положению в Азии. Итак, чем ближе мы к Индии, тем осторожнее обращается с нами Англия, тем меньше у нас противников в Европе, тем менее вероятность навлечь на себя войну. Все это выражается в цифрах государственных расходов – более или менее значительным минусом. Миллионы, кидаемые нами на Азию, сберегут нам сотни миллионов в Европе».
Сегодня позицию генерал-майора Терентьева назвали бы «системным подходом».
Значение Туркестана в целом и Закаспийского края в частности для Англии было значимо на всем протяжении Большой Игры, начиная со времен Петра Великого. Именно в Туркмении объединялись два потока русской колонизации Средней Азии. Первый шел с Кавказа, а второй – из Оренбурга. Туркменские земли являлись именно той территорией, через которую русское влияние и русская колонизация могли распространиться из Средней Азии дальше, на весь Средний Восток. Подчинение разбойничьих кочевых племен и средневековых ханств позволило России включить азиатские народы в социально-политическую и экономическую жизнь огромной евразийской империи. В начале XX столетия экономическое и политическое значение этих территорий возрастало с каждым годом. Главными, разумеется, являлись политические приоритеты, но уже в конце XIX века Закаспийский край обеспечивал мирный транзит товаров из России на Средний Восток и являлся одним из основных поставщиков хлопка на российский рынок. Очень быстро развивалась сеть железных дорог, связывающая край с Кавказом и Большим Туркестаном, а через них – с Оренбургом и Центральной Россией. Железнодорожная сеть имела и большое военно-политическое значение. Одновременно развивалось речное и морское судоходство, восстанавливалась древняя ирригационная система региона, пришедшая в упадок в предшествующие десятилетия.
Уже к 1881 году только в Семиречье осело более 30 тысяч русских крестьян и казаков. Административный регламент для Туркестанского генерал-губернаторства, введенный властями в 1886 году, еще больше ускорил казачью колонизацию Южного Туркестана.
Если в 1890 году русских переселенцев в Закаспийском крае насчитывалось всего лишь пять тысяч человек, то за три последующих года эта цифра увеличилась более чем в два раза. В том же, 1890 году было принято решение и о переподчинении Закаспийской области напрямую военному министерству. Это дало возможность начальнику области проводить более самостоятельную административную политику.
Генералы не стали торопиться с введением общеимперских учреждений и для начала взяли под свой контроль деятельность всех ведомств. Чиновники получили указание не ломать старое, а приспособить вековые обычаи местного населения на пользу России. При этом в уездных управлениях были представлены не только русскоязычные, но и коренные жители края. Одновременно началось массовое обучение туркменских детей русскому языку в сельских школах. Этим достигались необходимое равновесие и поддержка нашего правления в регионе.
А как еще должен был относиться к новой власти обычный землепашец, торговец или скотовод, когда прекратился произвол ханов, исчезло рабство и вероятность попасть под топор палача и в тюрьму по прихоти очередного сумасбродного властителя, когда прекратились не прекращавшиеся десятилетиями жуткие междоусобные войны, разорявшие всех и вся, когда появились железные дороги и поезда, телеграфная связь, школы, больницы и библиотеки. При этом следует отметить неизменное уважение российских властей к местным традициям и обычаям, которые всегда учитывались в законах империи для Туркестана! Если англичане повсеместно заставляли любых туземцев чувствовать себя ниже «белых господ», то россияне не возражали против традиционного образа их поведения и общались практически на равных.
В 1890 году Ташкент посетил тогдашний министр финансов Вышнеградский. Обойдя местную выставку, министр пришел в полный восторг. На приеме у генерал-губернатора Вревского он заявил:
– Господа! Теперь я имею все основания назвать Туркестан драгоценностью в короне российского царя! Ваш край превратился для России в главный источник хлопка-сырца и натурального шелка, став бездонным рынком для российских товаров и потенциальной зоной колонизации!
Один из германских журналистов, побывав в Туркестане, так описал значение Среднеазиатской магистрали: «Она (магистраль. – В.Ш.) прорезала пояс пустынь, который рассматривался Англией как защита Индии… она сделала возможным одновременную переброску массы войск из Туркестана, Кавказа и поволжского региона в Ашхабад и Мерв, накрепко соединив Закаспийскую область с центром ее естественного притяжения – Туркестаном. Престиж России в Центральной Азии укрепился… Русификация ее азиатских владений была обеспечена на поколение вперед».
Мало кто знает, что российские интеллектуалы в конце XIX века сформулировали концепцию Сибири и Центральной Азии как колыбели для новых поколений русской нации!
Новые обширные территории были открыты правительством для освоения крестьянством азиатских частей империи в ходе аграрных реформ премьер-министра Столыпина, предпринятых правительством с 1906 года. Одновременно правительственные круги начали поощрять и капитальные инвестиции как в Центральную Азию, так и в сферы влияния России на территории Персии и Китая.
Именно поэтому генерал-губернатор Туркестана А.Н. Куропаткин мог сказать в Ашхабаде группе английских журналистов, посетивших бывшие ханства:
– Мы можем с полным правом заявить, что тридцать пять лет, в течение которых Средняя Азия пользуется преимуществами твердого и цивилизованного управления, стали годами неизменного прогресса, укрепления связей и добрых отношений, соединяющих жителей Средней Азии со всеми российскими подданными.
Несомненные успехи русской администрации в Туркестане очень беспокоили английских политиков. Агентурная английская сеть на границах Туркестанского военного округа и Афганистана, Персии и Закаспийской области была весьма активна уже на этапе своего становления. Поэтому неудивительно, что почти сразу после подписания конвенции об установлении северо-восточной части русско-афганской границы в 1887 году там наблюдался всплеск активности агентуры. Хотя многие русские чиновники и военные считали, что «дело ограничивается выманиванием туркменами… у англичан денежных подачек», на самом деле все было серьезней. Оживленная переписка английских агентов с индо-британской администрацией говорит о локальных успехах в разжигании недовольства туркменского населения.
Однако, несмотря на все потуги англичан, большого успеха в антирусской пропаганде им достигнуть так и не удалось. Подавляющее большинство населения Туркестана видело в присоединении к России некий Божественный промысел, который должен был привести их процветанию под десницей Белого царя.
Поэтому в своем узком кругу английские политики с горечью признавали очевидные успехи российских властей на пути реализации цивилизаторских устремлений в Туркестане. А это делало вероятность какого-либо реального вмешательства Лондона в тамошние дела весьма маловероятным.
Так, известный английский историк Ч. Тревельян писал в «Таймс» о смысле русского завоевания Центральной Азии: «Вместо мира и безопасности для жизни и собственности, которые являются основой всякого прогресса, здесь (в ханствах Центральной Азии. – В.Ш.) царили насилие и ненависть. Это самое мрачное из затерянных мест на земле было наполнено жестокостью. Умиротворение и урегулирование конфликтов там вне нашей досягаемости, поэтому нам не следует проводить обструкцию в отношении России за выполнение ею затратной и сложной задачи в этом регионе».
А министр иностранных дел Британской Индии Генри Дюранд еще в 1888 году публично признался:
– Как ни грустно констатировать, но русские все время идут на корпус впереди нас! Их позиции в Азии кажутся самыми естественными, тогда как наши – искусственными!
Да, англичане признали эффективность российской политики в Туркменистане, но признав это, ненависть их возросла к России еще больше.
В начале 90-х годов XIX века в Петербурге были уверены, что период напряженности в отношениях с Англией в Закаспийском регионе окончательно миновал, а совершаемые английскими офицерами поездки по приграничным районам Персии и Афганистана есть лишь урегулирование приграничных споров. Единственными, кто предупреждал наших дипломатов о неизменности английской политики в Средней Азии, были военные.
Подтверждение этому долго ждать не пришлось. В 1905 году произошли беспорядки в туркменских землях и, в частности, в Мерве, инспирированные турецкими и афганскими эмиссарами при поддержке англичан.
Англичане внушали туркменской элите мысль о возможности образования туркменского государства под защитой Англии. Британские эмиссары не только обещали местным баям должности ханов и визирей, но и щедро давали взятки, формируя антирусскую оппозицию. Одновременно агенты не уставали критиковать российские власти. В вину ей ставились случаи коррупции, кумовства, карательные походы против мятежников, якобы насильственном распространении православия…
Более умеренные политики в Лондоне предлагали более прагматичное решение. Так, Форин офис при поддержке либерально настроенного кабинета министров предложил в 1906 году возбудить вопрос о начале переговоров с Россией по окончательному разграничению сфер влияния, взяв курс на завершение Большой Игры, в том числе и в Закаспийском регионе.
Одним из самых отдаленных регионов Туркестана и передовым нашим форпостом, отделяющим Памир от Гиссаро-Алайских гор, являлась Алайская долина (ныне Ошская область Киргизии). После официального вхождения Алая в состав Российской империи началось постепенное преодоление средневековой отсталости, включение региона в торгово-финансовую и политическую орбиту России. Надо сказать, что имперская власть сумела и здесь найти общий язык с местной элитой и, прежде всего, с престарелой царицей алайских киргизов влиятельной и умной Курманжан Даткой.
В свое время она смогла противостоять кокандскому хану Худояру, считавшему, что Алай – часть его ханства. Когда же Россия присоединила Коканд и замахнулась на Алай, Курманжан Датка и шестеро ее сыновей возглавили войну против русских войск. Разумеется, разрозненные отряды Датки были вскоре разбиты. Она пыталась сопротивляться дальше и даже сама командовала остатками войск. Ничего хорошего из этого не вышло. Вскоре царицу пленил генерал Скобелев, который отнесся к даме со всем возможным почтением, назвав ее матерью «храбрых сыновей».
Трезво оценив ситуацию, Датка решила перейти под руку России, официально объявив о присоединении земель алайских киргизов к Российской империи. В качестве компенсации ей пожаловали… чин полковника русской армии, а четыре из пяти новообразованных волостей передали под управление сыновей. При этом русские власти долго не нарушали уклада семьи Датки, закрывая глаза на то, что ее сыновья занимались контрабандой и другими мутными делами на территории Кашгара.
Однако в 1893 году произошел настолько вопиющий случай, что не выдержала даже сверхлояльная русская администрация. Один из сыновей Датки Камчи-бек, «крышевавший» контрабанду в Кашгаре, зверски убил русского таможенного офицера-объездчика и двух солдат-стражников, а потом сжег их трупы. Выяснилось, что в убийстве участвовал и любимый внук Датки – Арслан-бек. При дальнейшем же разбирательстве преступления выяснилось, что в убийстве было замешано еще около двадцати человек, включая других сыновей и внуков царицы. Фактически это был самый настоящий антирусский заговор, против которого надо было незамедлительно принимать самые решительные меры.
Узнав о трагических событиях, престарелая Курманжан Датка поспешила в Новый Маргелан хлопотать за убийц перед военным губернатором генерал-майором Повало-Швыйковским. Ее допустили в областную тюрьму на свидание с сыновьями и внуками, но слезным мольбам уже не вняли. Вскоре состоялся суд, где два сына царицы были приговорены к смертной казни, а остальные, включая внука Арслан-бека, к ссылке в Сибирь на каторжные работы. После казни сыновей Курманжан удалилась в дальний кишлак, где до самой смерти вела затворническую жизнь.
А Алайский край уже менялся. Появились первые школы, где преподавали русские учителя, давая детям светское образование. Появились суды и таможни, банки и больницы. Впрочем, средневековье уходило из умов местных далеко не сразу.
В 1898 году в Андижане произошел серьезный мятеж, имевший исключительно религиозную подоплеку. Его организатором стал некий Дукчи-ишан, неграмотный суфий. Но неграмотный суфий был не так-то прост. Дукчи-ишан являлся авторитетным шейхом так называемого «накшбандийского пути духовного совершенствования», а по сути, главой одной из многочисленных исламских сект. Вскоре наша войсковая разведка получила информацию, что мятеж финансируется турками и стоящими за ними англичанами.
Что ж, Большая Игра продолжалась, вырождаясь порой в дальних углах Азии и в такие провокационные формы. Из воспоминаний участника событий: «Вдруг приезжает из Турции какой-то неизвестный авантюрист Абдул-Джалил. Он визирует свой паспорт в Маргелане и Оше и едет к Дукчи-ишану в качестве посланника с письмом от турецкого султана. Абдул-Джалил, передав ишану халат от владыки правоверных, зеленое знамя и волос пророка Магомета, убеждал его объявить газават. Дукчи долго сомневался в подлинности грамоты от султана и скромно замечал: “Как это я, ничтожный человек, мог быть известен султану?” Только со вторым приездом Абдул-Джалила он, наконец, поддался обману и стал проповедовать войну с неверными. Восстание было рассчитано на легкомыслие фанатичного народа. Вместо оружия были розданы чудесные веретена, которые должны были превратить неприятельские пули и ядра в воду».
В мае 1898 года мятежники атаковали русские казармы, но войска отбили атаку. Мятеж подавили очень быстро – Дукчи-ишан был пойман и повешен. Кроме него власти задержали еще более пятисот человек, два десятка из которых были повешены за убийства, остальные отправились в Сибирь. После этого во всем ранее беспокойном Алайском крае наступила полная тишина.
Итогом длительного русско-английского противостояния в Туркестане стало то, что Россия заняла ряд важных стратегических пунктов, включая туркменские оазисы, присоединив к империи огромные территории и множество народов. Наряду с этим, выйдя на свои геополитические границы, то есть достигнув предела своих территориальных притязаний, Россия далее лишь демонстрировала свои мирные намерения соседствующим Персии и Афганистану.
Что касается Англии, то она не приобрела новых позиций в Центральной Азии, не смогла до конца закрепиться на важных для нее афгано-российской и российско-персидских границах. Не получился и вариант использования туркменского фактора для силового давления на Россию.
Для Англии Туркестан являлся именно той территорией, через которую русское влияние и русская колонизация могли бы быть распространены на весь Средний Восток, что подорвало бы английское господство не только в полузависимых от нее государствах и княжествах, но и в самой Британской Индии. Впрочем, Англия все же добилась самого главного – она обеспечила безопасность северных границ Индии. Именно решение обеими сторонами своих стратегических задач подтолкнуло, в конце концов, обе стороны к соглашениям и дипломатическим маневрам, которые вылились в соглашение об окончательном разделе сфер влияния в Центральной Азии.
После завершении острой фазы англо-русского соперничества на границе Русского Туркестана в 1880–1885 годах стало очевидно – русская дипломатия добилась важных политических и геостратегических успехов. Россия без особых финансовых затрат и военных потерь завершила присоединение большей части туркменских земель, создала организованную и пограничную полосу, войдя в непосредственное соприкосновение с Афганистаном. Русские войска вышли на дистанцию двухдневного марша к Герату – главной геостратегической точке противостояния двух держав в данном регионе.
Еще большего российская дипломатия добилась с политической точки зрения. В своем поступательном движении от Красноводска к Пенде Россия опрокинула все военные и дипломатические преграды, возводившиеся Англией, и вышла туда, куда ей было нужно, – к Кушке. Могущество англичан на Среднем Востоке померкло, все их дипломатическое искусство в Азии оказалось бессильным под напором могучего соперника по Большой Игре. В результате англичане последовательно уступили нам целый ряд важнейших среднеазиатских позиций. Последним таким политическим поражением стал разгром их на Кушке.
К сожалению, России не пришлось испить сладость побед до конца. Члены английской разграничительной комиссии под видом исследования предполагаемой линии границы, путешествовали по Южной Туркмении с совершенно другими целями, лихорадочно создавая тайную агентурную сеть среди туркмен, недовольных присоединением к России. И им это удалось. Английская агентура доставляла фактически всю нужную информацию о событиях в Туркмении, начиная от Красноводска и заканчивая Туркестанским генерал-губернаторством, причем не только касательно передвижения войск и изменений в политике русских, но и о внутренней борьбе в бывших среднеазиатских ханствах. К сожалению, Россия так не сумела создать необходимого барьера против английских интриг в Среднеазиатском регионе. Да, на данном этапе англичане начисто нам проиграли, но, утеревшись, они тут же начали готовиться к будущим конфликтам в этом спорном и перспективном регионе.
Следует сказать, что последующие события 1890–1907 годов в Туркестане выявили всю неоднозначность английских и русских оценок значения этого края в период завершения Большой Игры.