В рамках общего наступления Забайкальский фронт выполнял Хингано-Мукденскую наступательную операцию. Свой главный удар он наносил на северо-западе Маньчжурии. В авангарде наступающих войск находилась 6-я танковая армия генерала Кравченко. Её части в основном были укомплектованы танками Т-34 и американскими «Шерман». Командование справедливо полагало, что они будут господствовать на поле боя как количественно, так и качественно. Однако прежде чем войти в соприкосновение с неприятелем, бойцам предстояло преодолеть от 50 до 250 километров степи, переходившей на западе в безводную пустыню Гоби.

Японских войск здесь не было, и основным противником стала маньчжурская природа. Сухая степь с сыпучими песками была труднопроходима для колёсного транспорта. А встречавшиеся песчаные холмы создавали проблемы и для танков. Колоннами двигаться было нельзя: уже первые две машины снимали тонкий слежавшийся слой почвы, и остальные проваливались в мелкий зыбучий песок, в котором сразу застревали. Шли в развёрнутом строю, как в атаку. «Солнце в упор, тяжкая жара. Броня к полудню – натурально нагретая сковорода и пыль. Мало сказать, что пыль столбом, – она текла по броне, как вода, ручьями, и не было от неё спасения. Не помогали и защитные очки», – вспоминали ветераны.

Советская военная колонна в Маньчжурии.

Преодоление безводной пустыни стало настоящим испытанием. Ориентиров не было никаких, двигались по компасу. Топливные фильтры двигателей быстро забивались. У радиаторов машин вышибало пробки, и из них били фонтаны кипятка. Песок был везде: на сапогах, на гимнастёрках, в волосах, в ушах и вообще на всём теле. Он скрипел на зубах и резал глаза. Но сложнее всего было без воды. Всю её везли с собой, так как встречавшиеся редкие колодцы могли оказаться отравленными. Дневная норма колебалась в пределах 0,5–0,7 литра на человека в сутки. Как вспоминали потом бойцы, есть они не хотели целыми днями, а вот пить хотелось постоянно. Пересыхало не только во рту, но и в носу и в гортани. На привалах у людей было одно желание – хотя бы глоток воды. Были случаи потери сознания от теплового удара. Но даже в такой ситуации первым делом берегли технику. Нередко свой скудный запас воды бойцы заливали в радиаторы машин. А лошадям даже укрывали головы белыми полотенцами. Несмотря на все трудности темп наступления был очень высок. Уже к вечеру 10 августа передовые части достигли отрогов Большого Хингана.

Технике на выручку.

Отводя свои войска в центральную Маньчжурию, японское командование было убеждено, что эти горы Красную армию задержат надолго. А для танков они и вовсе считались непроходимыми. И для этого имелись все основания. В районе наступления высота хребта достигала 1500 метров. Горы изрезаны ущельями, на перевалах даже встречались болота. Местность не только труднопроходимая, но и малоисследованная. Точных карт Хингана не существовало. Вдобавок зарядили дожди, да такие, что, как вспоминали солдаты, «даже дышать было тяжело». А один боец утверждал, что ливнем его вымыло из палатки.

Через Большой Хинган.

Дороги здесь превратились в узкие тропы. Нередко танки шли по ним, нависая над пропастью. Артиллерийские лошади ржали, пугаясь высоты, и вожатые их едва сдерживали. Когда тропа круто изгибалась, бойцы выпрягали животных и сами катили орудия, занося над пропастью стволы и станины и удерживая пушки на верёвках. Кое-где крутые уступы сапёрам пришлось даже скалывать или взрывать. Не легче были и спуски с горных круч. В качестве «якорей», задерживающих спуск, использовали стоящие танки.

Только за первые три дня наступления некоторые части 6-й Гвардейской танковой армии преодолели до 450 километров, а за неделю и вовсе проникли глубоко в тыл японской группировки, находившейся в Северной Маньчжурии. Танковые колонны останавливались лишь тогда, когда у них заканчивалось горючее. Его тут же доставляли самолётами. На безнадёжно отставшие бензовозы уже никто не рассчитывал.

Советские танкисты на танке «Шерман» в окружении китайских крестьян.

Невиданно высокому темпу советского наступления способствовало и выполнение японцами приказа штаба Квантунской армии, отданного непосредственно перед началом боевых действий: в бои не вступать и, с целью сохранения живой силы и боевой техники, отходить на рубеж обороны в центре Маньчжурии. Для задержки неприятеля предполагалось создавать лишь отдельные очаги сопротивления. Сметались они с пути сразу же. Да и на планируемых рубежах оборону японцы создать так и не успели.

Танкисты на побережье Тихого океана.

Выход мощного ударного соединения на оперативный простор ставил Квантунскую армию в критическое положение и не оставлял времени на организацию какого-либо серьёзного сопротивления. Нашим же танкистам было необходимо предотвратить отход противника в Северный Китай и на Ляодунский полуостров. Целью наступления стали города Мукден и Чанчунь. Прошедшие дожди размыли дороги. Темп продвижения несколько снизился, но продолжал оставаться достаточно высоким. 24 августа наши части вошли в Порт-Артур – город, овеянный славой героев далёкой Русско-японской войны. С выходом к побережью Тихого океана беспримерный 1400-километровый марш-бросок 6-й танковой армии завершился.

На левом фланге Забайкальского фронта, где наносился вспомогательный удар, было всё иначе. Уже в первый день наступления начались упорные бои в районе Хайларского укреплённого района. Он находился в нескольких десятках километрах от границы, и точных данных о нём у командования не было. Агентура, конечно, доносила о расположенном здесь в горах секретном объекте, вот только никто и подумать не мог, что под Хайларом японцы устроили настоящую подземную крепость, которую обустраивали почти десять лет.

Советские танки входят в город Чанчунь.

Сам город заняли быстро, но затем наступавшие части сразу попали под огонь вражеской артиллерии и пулемётов. Все орудия были заранее пристреляны по существующим на местности ориентирам. Потери были большими. Ответный удар артиллерии и авиации должного успеха не принёс. Одна за другой захлебнулись и атаки пехоты. Подходы к дотам и дзотам оказались заминированы. На выяснение системы вражеского огня потребовалось четыре дня.

Сопротивление Хайларского укрепрайона не остановило движения наших войск. Они двинулись вперёд, обойдя его, а для блокады остались специальные части. Они и начали планомерное уничтожение огневых точек.

Ночью сапёры делали проходы в минных полях. Затем бойцы штурмовых групп подтаскивали к дотам и дзотам ящики со взрывчаткой. На рассвете её взрывали. Те из вражеских солдат, кто оставался жив, как правило, теряли способность к сопротивлению и выходили из укреплений с поднятыми руками. У многих из ушей текла кровь. Правда, не раз бывало, что вроде бы уже уничтоженный дот «оживал». Там появлялся новый расчёт, и он вновь вёл огонь по нашим бойцам. Ко многим огневым точкам из глубины горы вели тайные лазы.

Бой под Хайларом.

Сражение под Хайларом длилось 10 дней. Были уничтожены десятки оборонительных сооружений. Позднее взятый в плен комендант Хайларского укрепрайона генерал-майор Номура на допросе показал, что планов отступления у защитников не существовало.

За время проведения Хингано-Мукденской наступательной операции войска Забайкальского фронта взяли в плен более 220 тысяч вражеских солдат и офицеров. Трофеями наших бойцов стали 502 самолёта, 163 танка, 358 орудий, 1137 пулемётов и 233 склада с различным военным имуществом.

13 особенно отличившихся соединений получили почётное наименование Мукденских, 8 – Порт-Артурских.