Прямое столкновение с японской армией подтолкнуло Москву к созданию Дальневосточной республики – буферного государства, чтобы избежать вмешательства японцев. Председатель Сибирского ревкома и член Реввоенсовета 5-й армии Иван Никитич Смирнов сообщил об этом предложении в Москву. Ленин и Троцкий ответили: «В отношении буферного ваше предложение одобряем. Необходимо лишь твердо установить, чтобы наш представитель или лучше два представителя при Политцентре были осведомлены обо всех решениях, имели право присутствовать на всех совещаниях Политцентра».
Независимая Дальневосточная республика была создана в одном из старейших городов Сибири – Верхнеудинске. Здесь 6 апреля 1920 года съезд трудящихся принял Декларацию независимости ДВР:
Опрокинув узурпаторов, Колчака и Семенова, народ Забайкальской области через избранных своих представителей заявляет:
Дальневосточные области, включая области Забайкальскую, Амурскую, Приморскую, Сахалинскую, Камчатскую и полосу отчуждения Китайско-Восточной железной дороги, вследствие их экономического и географического положения, большого протяжения их пограничной линии и отдаленности от центра российской Республики, декларируются независимой демократической Дальневосточной республикой.
Когда-то Верхнеудинск находился на границе Российской империи. Потом граница отодвинулась дальше, в сторону Монголии. Но во время Гражданской войны Верхнеудинск вновь стал пограничным городом. Граница прошла по железнодорожному мосту через реку Селенгу. Правобережье Селенги – Дальневосточная республика, левобережье – Советская Россия. Татаурово стало пограничной станцией.
28 октября 1920 года в Чите встретились делегации правительств – верхнеудинского, амурского и владивостокского – трех дальневосточных областей. Две недели обсуждали вопрос о создании самостоятельного государства на Дальнем Востоке. Договорились об объединении и формировании единого правительства.
Речь шла об отделении от России. Но Москва не протестовала! Не возмутилась действиями сепаратистов! Напротив, Москва признала Дальневосточную республику. Компромисс, вынужденное решение. Главная задача буферного государства – предотвратить прямое столкновение с Японией.
– Война с Японией нам сейчас по понятным причинам непосильна, – объяснил Ленин на VIII съезде Советов в декабре 1920 года. – Поэтому мы должны попытаться сделать все возможное, чтобы не только оттянуть эту войну, но и, по возможности, избежать ее.
Местные-то большевики не желали никакого буферного государства. Но Ленин настоял на своем. Латышский крестьянин Яков Давидович Янсон, который после революции стал председателем Иркутского совета, объяснял местным товарищам:
– Вопрос о буфере решен в Москве Центральным комитетом. Сообщение об этом мы получили за подписью Ленина.
Председатель Дальневосточного крайкома партии Петр Михайлович Никифоров, старый большевик, при царе приговоренный к смертной казни, 4 января 1921 года был вызван к Ленину для доклада. Владимир Ильич дал ему десять минут для доклада и сформулировал постановление: «Признать советизацию Дальневосточной республики безусловно недопустимой в настоящее время, равно как недопустимыми какие бы то ни было шаги, способные нарушить договор с Японией».
В феврале 1920 года Ленин телеграфировал Троцкому и Реввоенсовету 5-й армии: «Надо… потребовать, чтобы все в Сибири осуществили лозунг: “ни шагу на Восток далее, все силы напрячь для ускоренного движения войск и паровозов на запад в Россию”. Мы окажемся идиотами, если дадим себя увлечь глупым движением в глубь Сибири, а в это время Деникин оживет и поляки ударят. Это будет преступление».
Правительством Дальневосточной республики руководил Александр Михайлович Краснощеков, социал-демократ по убеждениям, образованный и остроумный человек. До революции его сажали и ссылали. Он эмигрировал в Германию, потом в Соединенные Штаты. Работал в Чикаго адвокатом. В 1917 году вернулся.
15 декабря 1920 года РСФСР и ДВР подписали договор о границах, в соответствии с которым Камчатка отошла к Советской России. Александр Краснощеков был против. Он выговаривал чрезвычайному уполномоченному республики в Москве Иосифу Григорьевичу Кушнареву (недавнему председателю подпольного Дальневосточного комитета большевиков) по прямому проводу:
– Это недопустимое нарушение общей политики, особенно после торжественного признания независимости ДВР! Хотел бы, чтобы вы поняли серьезность этого положения и ту оценку, которую даст этому Япония. Мы с ней воюем за Сахалин, а отдаем Камчатку Советской России. Я лично считал бы лучшим закончить всю комедию.
Ленин объяснял соратникам на VIII съезде Советов:
– Мы даем сейчас Америке Камчатку, которая по существу все равно не наша, ибо там находятся японские войска. Бороться с Японией мы в настоящий момент не в состоянии… И, давая это, мы привлекаем американский империализм против японского и против ближайшей к нам японской буржуазии, которая до сих пор держит в руках Дальневосточную Республику.
Правительство ДВР держалось крайне осторожно. Поручило министру иностранных дел уведомить иностранные державы: «Народно-революционная армия вела военные действия только против Семенова, но не вела против японских войск, и случаи столкновения – печальное недоразумение».
11 мая 1920 года командующий японскими войсками генерал-лейтенант Сигэмото Оои заявил:
– Мы всей душой приветствуем образование из областей Дальнего Востока района на основах самоуправления и установления той политической формы правления, которая будет соответствовать воле всего населения.
24 мая на станции Гонгота Забайкальской железной дороги начались переговоры между представителями ДВР и японского командования. Договорились, что республика «должна поддерживать отношения теснейшей дружбы и близкого общения с Японией», что оно «не положит коммунизм в основу своей социальной системы и что оно будет иметь народный характер, покоясь на широких демократических принципах». Республика обещала не пропускать на свою территорию войска Советской России и гарантировать неприкосновенность японских граждан. Со своей стороны, ДВР требовала вывести с территории республики все иностранные войска.
Правительство ДВР вовлекало японский бизнес в развитие Дальнего Востока. Александр Краснощеков заключил договор с японской фирмой «Мицуи» о предоставлении ей лесной концессии в Приморье. В Москве были крайне недовольны этой самостоятельностью. Нарком иностранных дел России Георгий Васильевич Чичерин пояснил: предоставление концессий «недопустимо, пока Япония не очистит всей без исключения территории ДВР и не восстановит дипломатических отношений с ДВР и РСФСР». 18 июня 1921 года Чичерин отправил секретарю ЦК партии Вячеславу Михайловичу Молотову докладную записку: «Коллегия НКИД считает недопустимым и крайне вредным и опасным вступление в какие бы то ни было переговоры с японским правительством».
В конце лета 1921 года японцы предложили правительству ДВР обсудить спорные вопросы. 27 августа в китайском городе Далянь (японцы его называют Дайрэн), начались переговоры японских дипломатов и представителей Дальневосточной республики. В делегацию вошли Федор Николаевич Петров, заместитель председателя Совета министров ДВР (он партизанил в Сибири), заместитель министра иностранных дел Иннокентий Серафимович Кожевников (партизан, переведенный на дипломатическую работу) и Петр Федорович Анохин, секретарь Дальбюро ЦК и особоуполномоченный Министерства иностранных дел (в мае 1922 года его убьют бандиты под Читой). Кожевников говорил японским журналистам:
– Только теперь наступил момент, когда японский народ может быть спокойным, что Россия не сделает хотя бы один шаг, способный вызвать вооруженное столкновение двух великих народов.
Присутствовал в качестве «частного лица» представитель РСФСР Юлиан Юзефович Мархлевский, один из создателей социал-демократического движения в Польше и Германии. Он всем и руководил, потому что получал инструкции непосредственно из Москвы.
6 сентября делегация ДВР внесла проект соглашения о мире, дружбе и торговле. Он гарантировал японские экономические интересы на территории республики. 26 сентября японцы предложили свой проект «Соглашения о торговле и прочем» из 17 пунктов. Они требовали от ДВР отказаться от военного флота на Тихом океане, срыть береговые укрепления Владивостока, а также предоставить японским подданным равные с гражданами ДВР права в торговле и промышленности, свободу плавания японским судам по Амуру и Уссури и права на аренду Северного Сахалина сроком на 80 лет.
«Жители Владивостока приветствует японские войска». Японский плакат, 1919 год
Тем временем в Вашингтоне по инициативе нового президента Уоррена Г. Гардинга 12 ноября 1921 года открылась Конференция по ограничению вооружений, тихоокеанскому и дальневосточному вопросам. Участвовали девять стран: Соединенные Штаты, Великобритания, Япония, Франция, Италия, Китай, Бельгия, Голландия, Португалия. Советской России отказали в участии ввиду «отсутствия единого признанного русского правительства». Обсуждали, как прекратить гонку вооружений. Соединенные Штаты желали умерить аппетиты Японии. Конференция ограничила тоннаж военного флота Японии, что в Токио назвали вопиющей несправедливостью. Кроме того, Японии обязалась соблюдать суверенитет, независимость, территориальную целостность Китая.
Русский вопрос дискутировался в Вашингтоне 21–24 января 1922 года. Руководитель японской делегации посол в Вашингтона барон Кидзюро Сидэхара объяснял, что именно императорская армия делает на Российском Дальнем Востоке. Сначала хотели защитить жизнь и имущество живущих там японцев. Потом пришлось заняться наведением порядка… Он жаловался:
– Интервенция – дорогое и неблагодарное занятие.
Сидэхара предложил ввести на российский Дальний Восток многонациональный контингент, чтобы заставить Москву вернуть долги и имущество, конфискованное у иностранцев. Но поддержки не получил. Американская делегация потребовала «полного вывода японских войск со всей русской территории и возвращения Сахалина русскому народу». Японии пришлось согласиться на вывод войск. Но исполнять обещание в Токио не спешили.
Александр Краснощеков обратился в Государственный департамент США с просьбой разрешить торговой делегации Дальневосточной республики приехать в Вашингтон. Визы были даны, и дальневосточники поехали за океан. Состав делегации утвердили на заседании Политбюро ЦК в Москве. Ее к участию в конференции не допустили, но в Конгрессе приняли. Делегация пыталась добиться признания ДВР и заинтересовать американский бизнес экономическими возможностями республики.
Краснощеков пытался наладить торговые, экономические, финансовые отношения с соседями. На территории Дальневосточной республики, в отличие от Советской России, в те годы свободно действовали иностранные банки.
В феврале 1922 года немецкие дипломаты, работавшие в Китае, вступили в переговоры с представителем ДВР в Харбине относительно получения немецкими промышленниками концессий на разработку вольфрамовых, молибденовых, ванадиевых месторождений. В июне приехала немецкая миссия устанавливать торгово-экономические отношения.
Дальневосточная республика договорилась о концессиях с американскими, японскими и британскими предпринимателями, которые хотели валить лес, добывать золото, искать нефть. Зерно республика закупала в Соединенных Штатах, а расплачивалась пушниной и шерстью. В 1921 году ДВР продавала в Китай уголь, лес, дрова, строительные материалы. Из Китая в Забайкалье шли мука, мясо, яйца, жиры, сахар. К концу года в Китай повезли чугун, лес, цемент и пушнину. Дальневосточникам было проще всё закупать в Китае, чем доставлять из европейской части России. Китайцы брали подряды на заготовку леса. На базарах было полно китайского товара. Работали китайские портные: сегодня заказал костюм, завтра уже готов. Женщины, желавшие приодеться, переправлялись на правый, китайский берег Амура в каком-нибудь старье, а домой возвращались во всем новом.
Со времени Первой мировой из Китая в Амурскую и Приморскую области нелегально ввозили дешевый маньчжурский спирт. В Хабаровске шутили: не нужна нам жена, если привезут женку – флягу со спиртом. Китайские контрабандисты вывозили из России золото и вообще драгоценные металлы, пушнину, женьшень и рога оленей. Кроме того, китайцы занимались наркотиками. Сеяли мак и устраивали нелегальные опиокурильни.
Китай сохранял свои консульства на территории Дальневосточной республики – во Владивостоке, Никольске-Уссурийском, Хабаровске, Иркутске, Благовещенске, Чите. Только во Владивостоке официально проживало 18 тысяч китайцев. В Благовещенске было 600 китайских купцов. Им даже разрешили организовать собственную милицию для самоохраны.
В июне 1920 года в Пекин отправилась дипломатическая миссия Дальневосточной республики. Для делегации подобрали роскошную по тем временам машину – «кадиллак», прежде принадлежавшую представителю Высшего межсоюзного командования и главнокомандующему союзными войсками в Сибири и на Дальнем Востоке генералу Морису Жанену. Миссию возглавил заместитель военного министра ДВР Юрин – под этим именем скрывался Игнатий Людвигович Дзевялтовский. Польский дворянин, член Польской партии социалистов штабс-капитан Дзевялтовский присоединился к большевикам. В 1919 году служил народным комиссаром по военным и морским делам Украинской ССР, осенью 1919 года его перебросили в Сибирь, утвердили членом Реввоенсовета 5-й армии. В Иркутске он познакомился с Краснощековым и увлекся идеей буферного государства. Джентльмен старой школы, любезный, изысканно обходительный.
Юрина принимал и министр иностранных дел Ян Хойцин, и премьер-министр Цзинь Юньпэнь. Первый секретарь миссии Марк Исаакович Казанин (он жил с родителями в Харбине и окончил Китайское отделение Восточного института во Владивостоке) вспоминал: «Пекин был для нас окном в мир, средством общения с Европой, Америкой, Азией, оповещения их о том, что ДВР является реальностью, что она имеет строй, отличный от строя Советской России, что тем самым Япония теряет даже прежний предлог оставаться и воевать в Сибири против ДВР как “оплота большевизма”».
Переговоры между ДВР и китайскими властями начались 30 ноября 1920 года. В Пекине были готовы заключить торговое соглашение, если ДВР не станет распространять большевизм в Китае, не будет притеснять китайских представителей в Сибири и откажется от прав царского правительства в полосе отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Последняя строилась 6 лет – с 1897 по 1903 год и обошлась России в полмиллиарда золотых рублей. Она связала Владивосток с Забайкальем, ветки шли на Дальний и Порт-Артур. После неудачной войны с японцами им досталась южная ветка, переименованная в Южно-Маньчжурскую железную дорогу.
Формально китайцы Дальневосточную республику не признали, но поскольку они утратили интерес к Белому движению, то позволили открыть представительство ДВР, и в феврале 1921 года в Харбине появился особый уполномоченный Дальневосточной республики. Дипломатия времен Гражданской войны была опасным делом. Уполномоченный МИД ДВР просил правительство о присылке «охраны в количестве тридцати человек, вооруженных маузерами, бомбами, не лишне захватить с собой пулемет, так как жизнь наша находится ежеминутно в опасности».
7 марта 1921 года договорились с китайцами об открытии железнодорожного сообщения. Соглашение подписал заместитель министра транспорта ДВР Валентин Владимирович Рябиков. Он телеграфировал в Читу: «Поздравляю открытием границы и железнодорожного сообщения. Завтра, 8 марта, в 12 часов дня из Маньчжурии выходит первый поезд».
Правительство ДВР обосновалось в Чите, которая стала столицей республики. Почему выбрали именно ее? Объяснение простое – подальше от японцев: по этой причине Владивосток не подошел.
В январе 1921 года провели выборы в Народное собрание. 13 января открылась 1-я сессия. Фракция большевиков была самой большой. Но успеха добились и эсеры, и меньшевики, и народные социалисты. Поэтому Совет министров сформировали коалиционный. Приняли Конституцию, которая разрешала частную собственность и свободу предпринимательства.
Экономическая жизнь ожила. Открылись магазины, крестьяне охотно продавали продовольствие горожанам. Теперь уже на соседних с Дальневосточной республикой территориях крестьяне хотели перейти под ее власть, потому что там отказались от продразверстки.