Потеряв Нанкин, Чан Кайши перенес столицу в Ухань. Потом в Чунцин. Война на территории Китая приобрела особенно жестокий характер. Однако мир был занят боевыми действиями в Европе. Мало кто заметил, что японская авиация безжалостно бомбила Чунцин и горожане гибли тысячами.
Но президент Франклин Рузвельт был потрясен японскими бомбардировками китайских городов и расстрелами мирных жителей. Видя, что и американцы готовы помогать Китаю, Чан Кайши попросил передать ему 500 боевых самолетов. Запрос привез в Вашингтон советник китайского руководителя по авиации Клэр Ченно, отставной капитан американских ВВС. Чан Кайши обещал сжечь промышленные центры Японии, что было в интересах США. Но такого количества самолетов Рузвельт дать не мог. Американская военная промышленность еще не развернулась. Решили отправить хотя бы несколько бомбардировщиков дальнего радиуса действия В–17. Но в Китае не было летчиков, способных их пилотировать.
Секретарь Казначейства (то есть министр финансов) Генри Моргентау нашел выход:
– Мы уволим наших летчиков с действительной службы, и они смогут воевать на стороне китайцев.
Однако генерал Джордж Маршалл, начальник Штаба Армии США, возразил против передачи самолетов. Ему самому позарез нужны были все бомбардировщики. Так что ограничились продажей Китаю истребителей «Кертисс» P–40 Warhawk («Боевой ястреб»). Пилотировали их американцы. Платили летчикам Соединенные Штаты: 600 долларов в месяц и еще 500 за каждый сбитый японский самолет.
Американцы отправили на помощь Гоминьдану военные самолеты, боевых летчиков и наземный персонал для устройства аэродромов в юго-западной части Китая.
С ноября 1942 по май 1943 года очаровательная жена Чан Кайши находилась в Соединенных Штатах. Визит стал триумфальным. Ее принимали в Белом доме. Когда она выступала с речью перед членами конгресса, они, стоя, устроили ей четырехминутную овацию. Американская пресса превозносила пленительную леди Китая и ее решительного мужа, надежного соратника в войне против Японии. Мало кто из американцев представлял себе реальную ситуацию в Китае.
Фотография Чан Кайши десять раз появлялась на обложке журнала Time («Время»). Для американцев он – союзник в борьбе против императорской армии. Он призвал соотечественников сражаться до «победного конца», до окончательной победы над Японией. Другое дело, что его постоянные требования о поддержке со стороны США заставили американцев придумать ему издевательское прозвище.
Его именовали не General Chiang Kai-shek (так его фамилия звучит по-английски), а General Cash-My-Check – то есть генерал «Обналичь мой чек».
При Чан Кайши Китай – ценный союзник в борьбе с императорской Японией – получил признание как великая держава. В апреле 1944 года на встрече в Думбартон-Оксе, пригороде американской столицы, представители стран Антигитлеровской коалиции договорились о создании Организации Объединенных Наций. Советские представители согласились включить Китай в пятерку постоянных членов Совета Безопасности ООН, обладающих правом вето.
На следующий год, на встрече в Ялте, американский президент Франклин Рузвельт уговорил Сталина считать Чан Кайши союзником, хотя тот вел борьбу с коммунистами Мао Цзэдуна.
Незадолго до своей смерти Рузвельт говорил советскому наркому иностранных дел Молотову:
– После войны останутся четыре полицейских, которые будут следить за остальными странами – это Англия, Соединенные Штаты, Советский Союз и Китай. Этим четырем странам только и будет позволено иметь оружие.
К Франции Рузвельт относился презрительно и в список великих держав не включал.
В Белом доме у него было два кабинета – официальный в западной крыле, где он проводил пресс-конференции и протокольные мероприятия, и другой – на втором этаже жилого корпуса, здесь он чувствовал себя комфортно.
Рузвельт жаловался одному сенатору:
– Люди приходят ко мне день за днем. Все они хотят получить от меня то, что я не могу им дать и не дал бы, даже если бы мог. Если человек устает или раздражен, он может встать и выйти в другую комнату. А я прикован к этому креслу. И не могу себе даже это позволить…
С января 1942 до середины 1944 года он дважды в день спускался в секретную комнату в цокольном этаже Белого дома, превращенную в разведывательный и военный центр – на манер того, что устроил британский премьер-министр Уинстон Черчилль у себя в Лондоне. Здесь на огромных картах Рузвельт мог следить за ходом мировой войны.
Каждый понедельник он встречался с лидерами Конгресса. Кабинет министров заседал по пятницам в полдень. В 17.30 Рузвельт возвращался в свой кабинет, смешивал коктейли и болтал со своими помощниками. Прежде чем лечь спать в полночь, он просматривал письма от простых граждан и разговаривал с женой, которая спала в соседней комнате.
Американцы постоянно просили Москву как можно скорее присоединиться к боевым действиям против Японии. Сталин говорил о том, что Россия должна обрести все права, утраченные в неудачной Русско-японской войне 1904–1905 годов. Прежде всего речь шла о восстановлении в Порт-Артуре военной базы. Президент Рузвельт принял все условия и взялся заставить Китай пойти навстречу Советскому Союзу.
Летом 1945 года в Москву приехала китайская делегация. Чан Кайши не хотелось иметь советскую военную базу на своей территории. Но Сталин убеждал китайцев: все это нужно только для того, чтобы в будущем держать в руках Японию.
– Япония не будет разорена, – говорил он, – даже если она подпишет безоговорочную капитуляцию. После Версаля думали, что Германия не поднимется. Прошло 15–20 лет, и она восстановилась. Нечто подобное случится и с Японией, даже если ее поставят на колени.
Он объяснял китайцам, почему Советскому Союзу нужны военные базы на океане:
– Мы закрыты. У нашего флота нет выхода в Тихий океан. Необходимо сделать Японию уязвимой со всех сторон: с севера, запада, юга и востока. И нам нужны Дальний и Порт-Артур на 30 лет – на случай, если Япония восстановит свои силы.
14 августа 1945 года договор подписали нарком Молотов и Ван Шицзэ, министр иностранных дел в правительстве Чан Кайши. Одновременно заключили три соглашения – о Китайской Чанчуньской дороге (она стала общей собственностью СССР и Китая), о совместном использовании военно-морской базы Порт-Артур в течение трех десятилетий, об объявлении Дальнего свободным портом, причем директором порта становился советский гражданин.