Сталин умел очаровывать партнеров на переговорах, завоевывать друзей и союзников. Принимая важных иностранных гостей, вождь, вспоминала его дочь Светлана Аллилуева, был гостеприимен и любезен. На переговорах – любезен и добродушно-шутлив. Краткость и сдержанность, неспешность движений, скупость жестов и недосказанность производили впечатление на иностранных политиков и дипломатов.
Президент Соединенных Штатов отправил послом в Москву Аверелла У. Гарримана. Его в Москве знали, потому что он в 1920-е годы получил концессию на разработку марганцевых руд. Когда концессию закрыли, советское правительство ему все выплатило, так что он остался доволен.
Аверелл Гарриман вспоминал: «Я видел в Сталине ум, удивительное владение деталями, расчетливость. Для меня он был более информированным, чем Рузвельт, и более реалистичным, чем Черчилль, в некотором отношении – самым эффективным лидером военных лет… Сталин остается для меня самой неразгаданной и противоречивой личностью в моей жизни».
В военные годы Рузвельт и Сталин постоянно переписывались. Андрей Андреевич Громыко вспоминал: «При получении письма от Сталина в адрес Рузвельта в советское посольство в Вашингтоне на 16-й стрит к послу приезжал военный помощник президента генерал Эдвин Уотсон. Об этом было условлено с Рузвельтом. Все делалось срочно и архисрочно. Несрочных вопросов тогда почти не было. Получив от меня послание Сталина, генерал немедленно доставлял его президенту. На это уходило не более 15–20 минут, а иногда и меньше».
К американскому президенту в Москве относились заметно лучше, чем к британскому премьер-министру Черчиллю. В военные годы выступления Рузвельта печатались в советской прессе и комментировались самым благоприятным образом. «Сталин чувствовал себя с президентом вполне комфортно – вспоминал посол Аверелл Гарриман. – Сталин обращался с президентом как со старшим, всячески стараясь понять, что у него на уме. Мысли Рузвельта ему, очевидно, понравились, он относился к президенту с особым почтением и уважением».
Сплоченность «большой тройки» стала неприятным сюрпризом для гитлеровской Германии. Главная газета нацистской партии Völkischer Beobachter («Народный обозреватель») возмущалась: «Как могут Черчилль и Рузвельт помогать убийцам? Уничтожение московского режима является не только европейской задачей, но и задачей мировой цивилизации. Наступил час отмщения!»
Все, что могли сделать в Берлине, – утаивать от немцев поражения. Слушать передачи иностранного радио запретили. Но нацистские министры просили сделать для них исключение. Имперский министр народного образования и пропаганды Йозеф Геббельс возмущался:
– Просто отвратительно, как много высших чиновников пытаются доказать мне, что их работа просто остановится, если они не получат разрешение. У меня они получают отказ.
Министр Геббельс делал все, чтобы Германия знала как можно меньше о реальном положении на фронте. В Берлине не подозревали о том, какие решения «большая тройка» приняла в 1943 году в Тегеране. Главное, что там обсуждали, – открытие второго фронта. Высадка англо-американских войск на западе Европе помогла бы Красной армии и ускорила общую победу.
1 декабря 1943 года в Тегеране Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали декларацию трех держав:
Взаимопонимание, достигнутое нами здесь, гарантирует нам победу.
Никакая сила в мире не сможет помешать нам уничтожать германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушать их военные заводы с воздуха.
Наше наступление будет беспощадным и нарастающим.
Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по духу и цели.
«Большая тройка» доказала, что прежние конфликты и предубеждения можно преодолеть во имя великой цели. Уроки извлекают не только из ошибок и промахов. Умение добиться успеха – тоже предмет для подражания. Сколько раз на наших глазах руководители разных стран, забывая о реальных проблемах, собирались для того, чтобы сговориться лишь об одном – против кого дружим. А Тегеран–43 остается в истории примером того, как в самые трудные времена лидеры великих держав сумели сплотиться, чтобы противостоять настоящей опасности.
Президент Франклин Рузвельт хотел, чтобы американские войска как можно скорее схватились с немцами. Почему же открытие второго фронта в Европе так затянулось? Этот вопрос часто звучал во время Второй мировой. Тянули время? Себя берегли или не хотели помогать Красной армии?
В мировой табели о рангах американская сухопутная армия занимала 13-е место – между португальской и болгарской. В 1939 году ее численность составляла всего 174 тысячи солдат и офицеров. Сухопутные силы располагали 15 танками. Первый в Соединенных Штатах закон о призыве на военную службу Конгресс принял только в сентябре 1940 года. Через месяц началась регистрация мужчин в возрасте от 21 до 36 лет. Подлежащих призыву оказалось примерно 20 миллионов. От половины вербовщики сразу отказались – из-за проблем со здоровьем. Каждый пятый оказался неграмотным. Когда вступили в войну, требования смягчили. 11 ноября 1942 года Конгресс понизил призывной возраст до 18 лет и поднял верхнюю планку до 37 лет. К концу войны на военную службу призвали 10 миллионов американцев. Темнокожих не призывали – из расистских предубеждений: считалось, что они не способны воевать. Но уже в 1943 году ввели квоту и для афро-американцев. Однако же призывали ровно столько, чтобы их число в армии не превысило 10 процентов – доля афро-американцев в составе населения. Поначалу их зачисляли в строительные, тыловые и вспомогательные части, но по мере расширения войны стали переводить и в боевые подразделения. Они вместе со всеми проливали кровь за Америку.
Сначала не хватало стрелкового оружия. Учения проводились с деревянными ружьями. Военной промышленности как таковой в Соединенных Штатах не существовало. Американская индустрия была на первом месте в мире по выпуску автомобилей, стиральных машин и холодильников… Поэтому и в Берлине, и в Токио американцев не боялись. Ошиблись.
В июне 1940 года контракт на производство танков предложили автомобильной корпорации «Крайслер». Первый танк был готов в апреле 1941 года, а в 1942 году только «Крайслер» выпускал 700 танков в месяц, вдвое больше, чем все танковые заводы Германии, вместе взятые.
Военная промышленность развернулась стремительно. В 1940 году Соединенные Штаты выпустили 6 тысяч самолетов, в 1941-м – 19 с лишним тысяч, в 1942-м – 48 тысяч машин! Для Германии и Японии подобные цифры были недостижимы.
Американский опыт наглядно доказал преимущества высокоразвитой рыночной экономики. В Соединенных Штатах нет казенных заводов. И за все годы войны не национализировали ни одно предприятие. Профсоюзам никто не запрещал забастовки на предприятиях, выпускавших оружие.
После экономического кризиса, разразившегося в 1929 году, администрация Рузвельта по-новому выстроила отношения бизнеса и труда. Президент провел через Конгресс закон о социальном страховании, избавив пожилых людей от нищеты и обеспечив пособия безработным и инвалидам. Рузвельт добился принятия: закона о сорокачасовой рабочей неделе; закона, запрещающего детский труд; закона, вводящего минимальную оплату труда; закона, позволяющего создавать мощные профсоюзы и заставляющего предпринимателей подписывать с профсоюзами контракты…
Мощный рост американской экономики заглушил идеологические битвы. Полная занятость позволила промышленным рабочим перейти в средний класс. Они могли содержать семью на одну зарплату, иметь медицинскую и пенсионную страховки, оплачивать образование детей. Рузвельт оказался прав. Выбранный им курс помог стране выиграть войну и привел ее к процветанию.
В войну карточки не вводились. Распределению подлежали некоторые виды сырья и материалы, необходимые в военных целях. Президент Рузвельт призвал сограждан сдавать ненужную резину, включая старые садовые шланги и купальные шапочки. Дело в том, что японская армия оккупировала богатую нефтью и другими полезными ископаемыми голландскую Ост-Индию, откуда ввозился необходимый для военной промышленности каучук. Старую резину принимали на автомобильных заправках – и даже платили какие-то символические деньги.
Успехи немецких подводников, топивших американские корабли, в том числе танкеры с нефтью, привели к тому, что в мае 1942 года в 17 штатах на востоке страны ввели рационирование бензина – продавали по 3 галлона (чуть больше 11 литров) в неделю. К концу года эта норма распространилась на все штаты.
В ноябре 1942 года кофе включили в список рационируемых продуктов, поскольку его потребление выросло в армейской среде, а торговые суда были заняты военными перевозками и не успевали доставлять кофейные зерна из Латинской Америки в достаточном количестве. Ограничили продажу сахара, молока и масла. Все запасы передавали военным: каждый солдат должен был получать порцию масла на завтрак. Но уже в июле 1943 года кофе вновь стали продавать без всяких ограничений, а вот сахар – только после войны.
«В американской армии меня удивило качество еды, – вспоминал известный политолог и историк Ричард Пайпс, который бежал в Америку из оккупированной нацистами Польши, – на завтрак нам давали апельсиновый или грейпфрутовый сок, яичницу или омлет, поджаренный хлеб или булочки».
Формирование сухопутных войск и обучение личного состава заняли несколько лет. Англия тоже располагала мощным флотом и малочисленной сухопутной армией. Поэтому союзники открывали второй фронт там, где могли реально противостоять врагу.
Рузвельт хотел, чтобы американские войска как можно скорее схватились с немцами. Несмотря на возражения военного министра Генри Стимсона и начальника Штаба Армии США Джорджа Маршалла, он настоял на том, чтобы первая высадка состоялась в Северной Африке. Цель: не позволить нацистам добраться до столь необходимой им ближневосточной нефти.
Франклин Д. Рузвельт
Летом 1942-го Немецкий экспедиционный корпус генерала Эрвина Роммеля успешно действовал против англичан в Северной Африке. 21 июня 1942 года Роммель нанес унизительное поражение британской 8-й армии при Тобруке. На следующий день Гитлер произвел Роммеля в генерал-фельдмаршалы.
Но когда прибыли первые 400 американских танков и самоходных артиллерийских установок, стало ясно, что Африканский корпус Роммеля обречен. 8 ноября 1942 года американские части под командованием генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра высадились в Касабланке и Алжире и атаковали немецко-итальянские войска. Роммель улетел. Африканская кампания стоила Германии потери почти 300 тысяч солдат и офицеров.
Летом 1943 года американцы успешно высадились на Сицилии. В Риме испугались. Вождь фашистской Италии Бенито Муссолини лишился власти и был арестован. В сентябре Италия вышла из войны.
Летом 1944 года высадились в Нормандии.
Еще в мае немцы перехватили переговоры Рузвельта и Черчилля о формировании единых сил для высадки в Нормандии. Но добытая разведкой суперсекретная информация не помогла нацистской Германии – Гитлер не сумел помешать успешному открытию второго фронта в Европе.
Но вермахт сражался упорно. В ноябре 1944 года немцы устроили американцам последний сюрприз Второй мировой: контратаковали союзников в Арденнах, где развернулась кровопролитная битва. Вермахт пытался вернуть себе инициативу на Западном фронте, рассечь войска союзников и отрезать их от баз снабжения. Руководители рейха и военное командование приказывали своим войскам сражаться до последнего в надежде оттянуть поражение в войне и неминуемое наказание за свои преступления…
В Арденнах вместо того, чтобы маневрировать, отходить, искать более выгодные места для удара, американское командование бросало в прорыв все большие силы. Американские генералы не имели достаточного боевого опыта. В одной этой битве американские войска понесли больше потерь, чем потом за всю многолетнюю войну во Вьетнаме. Но каждая операция союзников была помощью наступавшей Красной армии.
Союзники вели войну в воздухе, методично разрушая немецкую военную экономику. В июле 1943 года они практически уничтожили портовый город Гамбург. Известный писатель Всеволод Витальевич Вишневский, автор вошедшей в историю пьесы «Оптимистическая трагедия», по которой поставили популярный фильм, в войну служил в политуправлении Балтийского флота. 9 августа 1943 года он сообщил своему заместителю: «Пишу листовки. На днях дал семь штук… С особой радостью и отделкой дал листовку “Однажды был город Гамбург”. Хорошо ахнули его: 9600 тонн в четыре ночи: город всмятку».
В феврале 1944 года 6 дней подряд бомбили главные авиастроительные предприятия Германии. Немецкая авиация понесла чудовищные потери и больше не могла противостоять налетам англо-американской авиации.
В феврале 1945 года союзники сожгли город Дрезден. Сегодня ковровые бомбардировки кто-то называет массовым убийством. На самом деле Дрезден был крупным промышленным центром, через который пополнение и боеприпасы потоком шли на Восточный фронт, где вермахт противостоял Красной армии.
Параллельно американская авиация бомбила японские острова. 9 марта 1945 года началась массированная бомбардировка Токио, которая привела к пожару, полыхавшему 48 часов. Сбросили 2 тысячи тонн бомб.
Генерал Куртис Э. Лемэй, будущий командующий стратегической авиацией, напутствовал пилотов:
– Устройте там такой фейерверк, которого японцы еще не видели!
Каждый из самолетов «Летающая крепость» нес 7 тонн бомбовой нагрузки. Экипажи предупредили: если подобьют – стараться прыгать с парашютом над морем – там подберут американские спасательные катера. Если приземлятся на японской территории, шансов выжить немного: местное население ненавидит американских летчиков, которые сжигают их дома.
Целью был токийский пригород Ситамати. Его решили уничтожить, потому что там располагались предприятия, работавшие на японскую авиационную промышленность. Ранним утром американские самолеты взлетели с островов Сайпан и Тиниан. В полдень они появились над японской столицей. 334 бомбардировщика сбросили свой груз с небольшой высоты. Деревянный пригород вспыхнул. Сильный ветер погнал пламя дальше. Токио заполыхал – самый страшный пожар в истории. Токийцы пытались бежать из огненного ада. Многим не удалось. Налет продолжался 3 часа. Когда огонь погас, среди развалин по всему городу лежали обгоревшие трупы. Под бомбами или в пожарах погибло около 100 тысяч японцев. Народ Японии жестоко заплатил за своих властителей, втянувших страну во Вторую мировую войну.
Японское военное командование мечтало нанести ответный удар, но самолеты были неспособны достичь Западного побережья Соединенных Штатов. Тогда возникла идея отправить воздушные шары. Были изготовлены тысячи воздушных шаров с оболочками из легкой, но прочной бумаги из тутового дерева, которые были сшиты школьницами, призванными на военную службу. К шарам привязывали зажигательные устройства и фугасные бомбы, которые должны были упасть на Северную Америку, вызвать массовые лесные пожары, посеять панику и отвлечь ресурсы от военных действий.
За полгода – с ноября 1944 по апрель 1945 года – японские военные запустили более 9 тысяч беспилотных летательных аппаратов. Большинство упало в Тихий океан, не причинив никакого вреда. Сотни три добрались до цели. В марте 1945 года один воздушный шар повредил линию электропередачи и вызвал временное отключение электроэнергии на заводе в Хэнфорде, штат Вашингтон, который производил плутоний. Его используют в атомной бомбе, которая будет сброшена на Нагасаки 5 месяцев спустя.
Единственными жертвами японских воздушных шаров стали пять невинных детей и беременная женщина. Преподобный Арчи Митчелл и его жена Элси весной 1945 года ожидали своего первого ребенка. Прекрасным весенним днем 5 мая Митчеллы пригласили пятерых детей из воскресной школы на пикник. Арчи Митчелл припарковал свой седан и начал выгружать корзины для пикника и удочки, а его жена – на пятом месяце беременности – вместе с детьми гуляли. Они увидели какой-то воздушный шар. Когда один из детей наклонился, чтобы дотронуться до него, мощный взрыв потряс безмятежный горный склон. Элси, ее нерожденный младенец и пятеро детей были убиты взрывом почти мгновенно…
Масштабные бомбардировки с применением зажигательных бомб привели к разрушению всех крупных японских городов. Но генералы императорской армии были уверены: американцы не выдержат изматывающих боев и рано или поздно согласятся подписать мир на приемлемых для Токио условиях. Когда уже стало ясно, что война проиграна, японские генералы и адмиралы по-прежнему слали в Токио бодрые реляции и, упирая на неизменно высокий боевой дух частей, требовали «мобилизовать все силы народа и решительно продолжать священную войну». «Вся императорская армия, – заверяли они Ставку, – готова с честью погибнуть, но добиться достижения целей этой войны».
Генерал-лейтенант Масахару Хомма относился к тем людям, чей образ жизни, манеры и привычки, достаточно экстравагантные сами по себе, служат окружающим благодатным материалом для создания разного рода легенд. На флоте рассказывали, что когда-то лейтенант Хомма попал в больницу с подозрением на аппендицит и наотрез отказался от обезболивающих средств при операции. Хирурги не могли скрыть своего удивления: с такой странной просьбой к ним еще никто не обращался. Напротив, пациенты, которых кладут на стол, всегда просят избавить их от страданий и боли.
– Зачем ты это сделал? – спросил будущего адмирала один из сослуживцев.
– Хотел узнать, что ощущает человек, когда делает сэппуку (харакири).
Сэппуку – форма ритуального самоубийства, зародившаяся среди самураев: удар себя в живот коротким мечом, вспарывание живота и затем поворот лезвия вверх, чтобы ранение точно было смертельным. Обычно прибегали к помощи соратника (кайсякунин), который отрубал им голову мечом.
Хомма отправил детям письмо: «Я не знаю, сколько лет продлится эта война, хотя, пожалуй, не так долго, как многие считают. Война становится все более ожесточенной, и нет гарантии, что Токио, как и другие крупные города, не превратится в пустыню. Гамбург и Берлин уже снесены с лица земли. У вас обоих нет никаких перспектив на будущее. Мне жаль вас». Отдельно он написал жене: «Всей Японии суждено испытать ужасы войны. Ты должна иметь это в виду… Налеты станут более интенсивными. Если оправдаются мои худшие предположения, враг может высадиться и атаковать Токио. Мы готовы ко всему. Не обольщайся относительно моего возвращения. Вряд ли ты увидишь меня живым. Будь сдержанна, подумай о детях».
Сводки императорского штаба, передававшиеся по радио под звуки военных маршей, возвещали о крупных победах японского оружия. Но генералы и адмиралы уже сознавали, что в грядущих сражениях нет надежды на успех и, скорее всего, им придется погибнуть. Они надеялись подороже продать свои жизни, убив побольше врагов, и задержать противника насколько возможно, продлевая время, отпущенное Японским островам для строительства оборонительных сооружений и мобилизации резервов.
Американцам пришлось сражаться сразу на нескольких фронтах. Методично уничтожать японский флот. Освобождать захваченные императорской армией страны Юго-Восточной Азии, помогать Китаю, северную часть которого тоже оккупировали японцы… Масштаб сражений на Тихом океане не сравнишь, конечно, с нашей войной против нацистской Германии. Но американцам победа тоже далась непросто: враг сражался до последнего, не отступал и не сдавался в плен.