В Токио искали союзников для большой войны. И нашли – в Берлине. В ноябре 1936 года нацистская Германия и императорская Япония подписали так называемый Антикоминтерновский пакт. Его официальное название: Японо-германское соглашение против Коммунистического Интернационала.
Берлин и Токио договорились «взаимно информировать друг друга относительно деятельности коммунистического “интернационала”, консультироваться по вопросу о принятии необходимых оборонительных мер и поддерживать тесное сотрудничество в деле осуществления этих мер».
К этому пакту присоединились: фашистская Италия, Венгрия, Маньчжоу-Го, Испания, которой управлял каудильо Франсиско Франко, и другие союзники немцев – Финляндия, Румыния, Болгария и марионеточные Хорватия и Словакия.
24 октября 1939 года имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп выступал в оккупированном вермахтом городе Данциге (ныне Гданьск). Он назвал Италию и Японию «внешнеполитическими друзьями Германии, чьи интересы солидарны с немецкими».
Интерес к союзническим отношениям с Японии проявил глава преступной империи СС Генрих Гиммлер. 1 июля 1935 года в штабе СС в Берлине он провел совещание по вопросу о создании новой организации – «Немецкое наследие предков. Общество по изучению духовной истории», кратко – «Аненербе» («Наследие предков»). Вокруг него возникло множество мифов и легенд, не имеющих отношения к реальности. Ходят слухи о том, что собравшиеся там овладели сверхъестественными силами, что они были магами и чародеями. А чем на самом деле занимались ученые, служившие в системе СС?
Подписание Антикоминтерновского пакта
Генрих Гиммлер решил собрать тех, кто поможет опрокинуть традиционные воззрения и нарисовать новую картину Древнего мира, в которой ведущее положение занимают блондины – будущие немцы, которые несут свет цивилизации другим, менее развитым народам. Он распорядился доказать, что все важнейшие открытия принадлежат немцам, что повсюду – от Северного моря до Черного – цивилизацию создавали древние германцы. В «Аненербе» вербовали филологов и фольклористов – собирать народные песни и сказки, археологов – вести раскопки, инженеров – изучать строительный стиль древних германцев, растениеводов и животноводов – выводить новые сорта пшеницы и новые породы скота, чтобы восстановить древнегерманское хозяйство в полном объеме.
У рейхсфюрера СС была своя концепция. Ему не нравилось и предположение ученых, что человек произошел от приматов, и идея, что предками кроманьоцев были неандертальцы. Гиммлер считал, что обе теории глубоко ошибочны и оскорбительны для арийца. Он вообще отрицал теорию эволюции применительно к нордической расе. Всерьез считал, что арийцы спустились на землю с небес. Он подружился с японским военным атташе и затем и послом в Берлине Хироси Осима, который рассказывал, что японцы тоже исходят из божественного происхождения императора и знати. Подчиненные рейхсфюрера считали его взгляды дурацкими, но благоразумно молчали.
Руководителем «Наследия предков» 1 февраля 1937 года Гиммлер сделал доктора Вальтера Вюста, индолога и по совместительству осведомителя эсэсовской службы безопасности СД (он стучал на коллег-преподавателей и студентов). Тот был уверен, что арийцы когда-то колонизировали пустыни Ирана, горы Афганистана и долины Индии. Азией Гиммлер не интересовался, но Вюст заинтриговал его рассказами о том, что прежде Дальним Востоком правили голубоглазые блондины. Один немецкий исследователь, работавший в Гиндукуше, подтвердил, что обнаружил большое число людей с голубыми глазами и белокурыми волосами: это «люди нашей крови».
Гиммлер поверил, что азиатская элита – индийские брахманы, монгольские воины и японские самураи – происходят от европейских завоевателей. Нацистские ученые доказывали, что 4 тысячи лет назад первая раса господ начала движение на Восток и дошла до Азии. Некоторые племена пошли на север, попали в Китай и добрались до Японии, где и стали самураями. Доказательства? Даже и сейчас китайская и японская знать имеет отчетливо европейские черты – почти белую кожу и европейские черты лица. Гиммлер любил рассказы японского посла Осима о самураях.
Надо сказать, что японцев обижали разговоры немецких союзников об арийской расе. Японцы тоже восхищались собой. Они называли себя «сидо миндзоку», ведущей расой. В Токио настаивали на расовой чистоте японцев. Генерал-майор Карл Хаусхофер, который служил военным атташе в Японии, вернулся домой, исполненный почтения к самурайским ценностям и культуре ритуального самоубийства. Он основал Институт геополитики и утверждал, что Японии суждено сыграть в Азии ту же роль, что нацистская Германия играет в Европе.
Видя успехи вермахта в Европе, император Хирохито согласился на подписание 27 сентября 1940 года Тройственного пакта с нацистской Германией и фашистской Италией – о военной взаимопомощи и разделе мира. Договорились помогать друг с другу в установлении в мире «нового порядка». Зять Муссолини – министр иностранных дел Италии граф Галеаццо Чиано записал в дневнике:
Утром мы подписали пакт. Атмосфера нисколько не походила на обычные дипломатические церемонии. Три нации вступили на путь, который вполне возможно приведет их к войне. Война необходима, чтобы прорваться на коросту, сковывавшую энергию и стремления молодых наций. После подписания мы отправились к дуче.
Редко я видел его таким счастливым. Италия вырвалась из изоляции: она находится в центре самой надежной политической и военной комбинации, которая когда-либо существовала…
Вечером торжественный ужин. Японские военные атташе, оба хорошие фашисты, рады военному союзу. Они были рады, когда я в присутствии дуче сказал, что они должны оккупировать Владивосток, револьвер, нацеленный на Японию.
Утром к итальянскому министру пришел советский посол Николай Васильевич Горелкин:
– Я уполномочен своим правительством информировать вас о том, что оно считает участие Италии в трехстороннем пакте противоречащим нашему договору 1933 года и недружественным актом по отношению к Советскому Союзу. Это все, что я имею вам сообщить.
– Я принял во внимание то, что вы мне сказали, – ответил Чиано, – и информирую об этом дуче. Это все, что я имею вам сообщить.
Министр встал и проводил советского посла до двери…
А Япония в ту пору совершала стратегический выбор: куда нанести удар? На север или на юг? Иногда география решает все!
В 1941 году Япония повернула на юг, а не на север. Императорская армия могла открыть второй фронт против Советского Союза на Дальнем Востоке, нанести удар по нашей стране в тот самый момент, когда части вермахта рвались к Москве… И Берлин просил об этом! Имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп требовал от немецкого посла в Токио добиваться, чтобы Япония как можно скорее вступила в войну с СССР, «чтобы мы с Японией еще до наступления зимы пожали друг другу руки на Сибирской железной дороге».
Но японские самолеты-торпедоносцы потопили значительную часть американского флота на якорной стоянке в Пёрл-Харборе. В результате Соединенные Штаты вступили в мировую войну, это и укрепило Антигитлеровскую коалицию, и предопределило полный разгром самой Японии.
Почему в Токио предпочли юг северу?
Когда Адольф Гитлер напал на нашу страну, в Токио действительно шли дискуссии: а не атаковать ли Советский Союз вслед за нацистской Германией? Такой удобный случай! Правда, расквартированная в Маньчжурии, на границе с Советским Союзом Квантунская армия была слабовата. Не хватало ни современных танков, ни авиации. Кроме того, японцы были заняты борьбой с китайской армией, китайскими коммунистами, китайскими партизанами… Но генералы японской императорской армии мечтали расквитаться за поражение на Халхин-Голе!
Однако же правительство и флотское командование, не менее влиятельное, чем армейские генералы, руководствовались не эмоциями, а расчетом. Япония нуждалась в 5,5 миллиона тонн нефти в год. Из них 2 миллиона тонн предназначались флоту. И топливо, и черные металлы, и другие ресурсы, необходимые японской военной промышленности, можно было получить в странах Юго-Восточной Азии, а не в Сибири. Лучший способ покончить с исторической несправедливостью – отсутствием у Японии природных ресурсов – создать гигантскую империю с центром в Токио. В нее предполагалось включить страны Юго-Восточной Азии, западной части Тихого океана…
Весной 1941 года Сталин принял в Кремле министра иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока. Отношения с Японией были враждебными. Дважды воевали – на озере Хасан и на Халхин-Голе. Но окончательно ссориться японцы не хотели, оправдывались: мы вовсе не против вас воюем. В записи беседы значится: «Касаясь японо-китайской войны, Мацуока говорит, что Япония ведет войну не с китайским народом, а с англо-саксами, то есть с Англией и Америкой. Япония ведет войну с капитализмом и индивидуализмом, а Чан Кайши является слугой англо-саксонских капиталистов…»
Из Москвы Ёсукэ Мацуока направлялся в Берлин. Его ожидал нацистский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, которого после войны повесят в Нюрнберге. Японского министра тоже отдадут под суд Международного военного трибунала в Токио, он умрет в камере в 1946 году.
Сталин сделал неожиданный жест: приехал на вокзал проводить польщенного вниманием министра Мацуока. «Этого не ожидал никто, – вспоминал Молотов, – потому что Сталин никогда никого не встречал и не провожал. Японцы, да и немцы, были потрясены. Поезд задержали на час. Мы со Сталиным крепко напоили министра и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать». Имперский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс записал в дневнике: «Большая сенсация: русско-японский договор о дружбе и ненападении. Сталин и Молотов проводили Мацуока до поезда».
13 апреля 1941 года Япония подписала с Советским Союзом договор о нейтралитете, высвобождая силы для военной операции в Юго-Восточной Азии. Вообще-то министр Мацуока приехал в Советский Союз ради пакта о ненападении. Но при заключении договора с Китаем советские представители тайно обязались не подписывать такой пакт с Токио, пока не окончится война Китая с Японией. Поэтому с японцами ограничились расплывчатым пактом о нейтралитете…
Императорская армия повернула на юг, чтобы захватить нефтеносные районы.
Весной 1941 года командование военно-морского флота, которое по традиции наравне с армией имело право доклада императору, потребовало начала решительных действий. «Сейчас или никогда» – таково было мнение Морского генерального штаба. Запасы нефти катастрофически таяли, а вместе с ними уменьшались возможности флота проводить крупные операции. И если сухопутные войска могли ждать, выбирая более удобное время и место нанесения удара, то флот этого позволить себе не мог. Президент США Франклин Делано Рузвельт наложил эмбарго на поставки Японии американской нефти, нефтепродуктов и стали, заморозил японские активы в банках Соединенных Штатов. Как писали американские журналисты, перекрыл кровоснабжение сердца японской военной машины. Поэтому флотское командование требовало нанести удар по Америке. Но в Токио исходили из того, что нельзя ограничиться лишь операцией в Пёрл-Харборе. Сразу же после начала войны необходимо двинуться на юг и захватить богатые нефтью страны.
Император Хирохито поставил во главе правительства генерала Хидэки Тодзё. Генерал воспринимался как патриот, вынужденный вступить в войну во имя защиты родины и освобождения Азии от западных варваров. После войны его повесят по приговору Международного военного трибунала для Дальнего Востока (процесс проходил в Токио с мая 1946 по ноябрь 1948 года).
Но генерал Тодзё не мог принимать решения самостоятельно. Все действия вооруженных сил – только с санкции императора. И 1 декабря Хирохито санкционировал объявление войны Соединенным Штатам, Великобритании и Голландии (ныне Нидерланды). Сама по себе Голландия Японию не интересовала. Нужны были природные богатства ее колонии – Голландской Ост-Индии (ныне это Индонезия), где было много нефти и других полезных ископаемых.
О том, что японские торпедоносцы 7 декабря обрушили смертоносный груз на американские корабли, стоявшие на базе в Пёрл-Харборе, руководитель пресс-службы германского правительства рейхслейтер Отто Дитрих услышал по английскому радио. Остальным немцам слушать иностранное радио запрещалось, это было уголовно наказуемое деяние. Дитрих помчался к Гитлеру. Тот пребывал в дурном расположении духа – плохие новости с Восточного фронта: Красная армия перешла в контрнаступление. Но когда Дитрих зачитал сообщение о японской атаке на американский флот в Пёрл-Харборе, Гитлер буквально расцвел:
– Эта новость правдива?
И он сам бросился в бункер Верховного командования, чтобы лично сообщить своим генералам радостную новость. По словам начальника Верховного командования вермахта (личного штаба фюрера) генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, Гитлер был в полном восторге.