ГЛАВА 16

Маккензи

Папа загнал свой черный седан на подъездную дорожку к дому Макаллистеров и заглушил двигатель.

— Ну что, Микки, — пробормотал он, пока мы оба сидели, глядя на их двухэтажный дом с гравийной отделкой. — Вот и все, милая.

— Да, — ответила я, замерев рукой на пряжке ремня безопасности. — Наверное все.

Смесь страха и тревоги разливалась по моим венам, разрушая мое эмоциональное равновесие, но мне нужно было это сделать.

Мне нужно было закрыть эту главу.

Отстегнув ремень, я вышла из машины и направилась к входной двери, чувствуя, как отец идет прямо за мной. Как только я собиралась постучать, дверь распахнулась, и нас встретило знакомое лицо моей матери.

— Здравствуй, Митч, — сказала она своим мягким голосом. Ее взгляд скользнул ко мне. На ее лице отразилось удивление, хотя она быстро его скрыла. — Здравствуй, Маккензи. — Отступив в сторону, мама жестом пригласила нас войти. — Хотите зайти?

Я покачала головой.

— Мне нужна всего минута твоего времени.

— Хорошо, — осторожно ответила мама.

— Я хотела сказать, что, несмотря на то, что ты причинила мне боль и разрушила нашу семью, я не держу на тебя зла.

Мое тело дрожало, и, кажется, папа это заметил, потому что обнял меня, притянув к себе.

— Я не хочу иметь с тобой никаких взаимоотношений, — добавила я, с трудом выталкивая слова. — У меня есть все, что мне нужно, в моем папе.

— Тогда зачем ты пришла? — выдохнула мама, со слезами на глазах. — Чтобы причинить мне боль и сказать, какой плохой матерью я была?

— Я пришла покончить с этим, — честно ответила я, качая головой. — И пожелать тебе всего хорошего в дальнейшей жизни. Я отпускаю боль прошлого и людей, которые причинили мне эту боль. Я двигаюсь дальше, мама.

Когда мама не ответила и не сделала ни одного движения, чтобы что-то сказать, папа развернул нас и повел обратно к машине.

— Я все равно тебя люблю, — крикнула мама, когда мы с отцом уже садились в машину.

— Просто недостаточно, — спокойно ответила я, садясь на пассажирское сиденье. — Недостаточно даже наполовину.

***

Следующей нашей остановкой была больница. Честно говоря, я боялась встречи с Шэрон даже больше, чем встречи с собственной матерью, но присутствие папы рядом придавало мне смелости. Я постепенно начинала осознавать, что Митчелл Мур — мой главный союзник в этом сумасшедшем мире.

Мы ждали на парковке, пока папа отправлял Шэрон сообщение, сообщая, что мы снаружи.

— Я не уверен насчет этого, Микки, — признался отец, нервно постукивая пальцами по рулю. — Мне нечего ей сказать.

— Все будет хорошо, пап, — мягко заверила я его. Я отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, и папа, хоть и неохотно, последовал за мной.

Мама Кейда появилась у входа в здание. В ту же секунду, как она нас увидела, она сорвалась с места и побежала к нам.

— О боже, — всхлипнула Шэрон, добежав до нас. Обняв папу, она разрыдалась у него на груди. — Прости, — выдавила она, цепляясь за его рубашку, словно за спасательный круг. — Мне так жаль, Митч.

Я наблюдала, как на лице отца сменяется целый вихрь эмоций. Он стоял неподвижно, как статуя, не отвечая на объятие, но я видела, как ему тяжело сдерживаться.

Я это чувствовала.

— Здравствуй, Шэрон, — сказала я громко, прерывая момент между ними.

Всхлипнув, Шэрон перевела взгляд на меня.

— Маккензи, мне так жаль, милая, — заплакала она, вытирая щеки тыльной стороной ладони. — Ты в порядке?

— Не делай вид, что тебе есть дело до моей дочери, — внезапно резко сказал отец. Отстранившись от жены, он презрительно усмехнулся: — Целой жизни извинений не хватит, чтобы загладить то, как ты с ней обращалась.

— Пап, — я посмотрела на него и слегка покачала головой. — Обида никогда ничего еще не исправляла, — тихо сказала я.

— Я бы не винила тебя, если бы ты держала на меня обиду, — вдруг выпалила Шэрон, заставив меня вздрогнуть. Ее голубые глаза были полны слез, когда она сказала: — Твой отец прав, Кензи — я ужасно с тобой обращалась.

— Я пришла не для того, чтобы заставить тебя чувствовать себя виноватой, — прошептала я, чувствуя, как краснею. — Я пришла сказать, что возвращаюсь домой.

Глубоко вдохнув, я заставила себя быть до конца честной:

— Я люблю твоего сына, Шэрон. Всегда любила. И я не собираюсь его отпускать — ни из-за Эмили, ни из-за тебя, ни из-за кого-либо еще.

Я ожидала ссоры.

Всю дорогу домой я готовилась к словесной войне с матерью Кейда.

Но я совсем не ожидала объятий.

Шэрон двинулась так быстро и так крепко обняла меня, что я не успела даже подготовиться.

— Я больше не позволю собой помыкать, Шэрон, — сказала я, отстраняясь от нее и глядя ей прямо в глаза. — Никаких больше игр.

— Кейд с тех пор, как ты ушла… в ужасном состоянии… сломлен, — сказала она сквозь слезы. — Я ошибалась, пытаясь вас разлучить. Теперь я это понимаю.

— Я понимаю тебя, Шэрон, — ответила я, чувствуя сильное сочувствие к женщине передо мной. — Понимаю, почему ты пыталась нас разлучит, я понимаю твои страхи.

В каком-то извращенном смысле я понимала, почему Шэрон поступала со мной так, как поступала. Кейд был ее единственным ребенком, а Эмили была беременна. По-своему, искаженно, она пыталась защитить нас всех от боли. Я не сказала Шэрон о том, что тоже ношу ребенка Кейда, потому что хотела, чтобы он узнал первым. В отличие от Эмили, я полностью доверяла парню, которого любила.

— Но ты должна позволить Кейду самому решить, чего он хочет, — сказала я ей. — И если он выберет меня, ты должна дать нам быть вместе.

— Поверь, я усвоила урок, — призналась она надломленным голосом. Шэрон бросила взгляд на моего отца, а затем снова посмотрела на меня. — Я больше не буду вмешиваться, — пообещала она. — Даю тебе слово.

Кейд

Когда я принял душ, оделся и немного протрезвел, начав отходить от адского похмелья, я спустился вниз.

Запах жарящегося бекона встретил меня у подножия лестницы, и мой желудок благодарно заурчал. Я так давно не ел нормально, что уже даже не помнил, когда это было в последний раз.

— Спасибо за это, чувак, — крикнул я Эзре, заходя на кухню. Я резко остановился в дверях, когда мой взгляд упал на девушку с черными волосами, сидящую за кухонным столом. — Эмили. — Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. — Что ты здесь делаешь?

Эзра стоял к нам спиной, переворачивая бекон на сковороде.

— Поверь мне, чувак, — протянул он, выкладывая бекон на тарелку. — Ты захочешь это услышать.

— Я пришла поговорить, — ответила она. — Объясниться.

— Ты… ты в порядке? — спросил я, желая чего угодно, только не разговаривать с ней. Я провел рукой по мокрым волосам и вздохнул, прежде чем неохотно сесть напротив нее. — С ребенком все хорошо?

Я старался не думать о ребенке. Произнести это вслух — значит сделать это реальнее… а это пугало меня до чертиков.

— Давай, Эмс, — подзадорил Эзра, поставив передо мной тарелку с беконом. Сев рядом, он оперся локтями на стол и ухмыльнулся. — Признавайся.

— «Признавайся»? — я покачал головой, не понимая. — Что происходит?

— Я бы предпочла сделать это без зрителей, — прошипела Эмили, бросив на него злой взгляд.

— И пропустить главное раскрытие? — фыркнул Эзра. — Ну уж нет.

— Ты бессердечен, — выплюнула Эмили со слезами на глазах. — Это только между мной и Кейдом.

— Это у меня-то нет сердца? — усмехнулся Эзра, театрально закатив глаза. — Как пафосно звучит от такой извращенной, самовлюбленной, эгоистичной стервы, как ты.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — потребовал я. У меня уже начинала болеть голова от их перепалки. — Скажите мне.

— Скажи ему, — приказал Эзра. — Или я скажу за тебя.

— Я солгала! — закричала Эмили, глядя на моего лучшего друга. — Я все выдумала. — Скрестив руки на груди, она прошипела: — Доволен?

Эзра усмехнулся.

— В восторге.

— Повтори? — я никогда еще не чувствовал себя настолько сбитым с толку.

— Никакого ребенка нет, Кейд, — разрыдалась Эмили, повернувшись ко мне. — Я это выдумала.

— Нет. — Я покачал головой, отказываясь верить, что Эмили могла быть настолько жестокой. — Ты не могла… я видел…

— Ты видел снимок УЗИ, который я распечатала из интернета, — призналась она, и слезы текли по ее лицу. — Прости.

— Какого, блядь, черта? — Я больше не мог сидеть на месте. Оттолкнув стул, я вскочил и начал ходить по кухне. — Почему?

Это было всего одно слово, но мне нужно было знать.

— Черт тебя подери, Эмили, зачем ты это сделала?

— Потому что я боялась, ясно?! — закричала она, тоже вскакивая. — Я только что потеряла маму и брата! — воскликнула она. — Я не могла потерять и тебя.

— То есть ты дождалась, пока прогонишь ее, и только потом у тебя проснулась совесть? — потребовал я, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Кто так делает?

— У нее не проснулась совесть, — вмешался Эзра, о котором я уже успел забыть. — Я ее поймал.

— Что? — я повернулся к Эзре. — Как?

— Он вчера ночью вломился в мой дом, — злобно прошипела Эмили. — И украл мои личные вещи. Вот как.

— Не драматизируй. Твой отец сам пригласил меня зайти в дом после того, как я постриг газон, — лениво ответил Эзра, затем повернулся ко мне. — А когда мне понадобился туалет наверху, я немного покопался в ее комнате, — сказал он с невинным видом, подняв руки. — Можешь представить мое удивление, когда я нашел упаковку противозачаточных и дневник в ящике ее тумбочки.

Эзра прищурился и зло посмотрел на Эмили.

— Дневник, в котором раскрывались все ее грязные секреты.

— У меня была задержка — я не врала об этом, Кейд, — выпалила Эмили в панике. — Я правда думала, что беременна, когда сказала твоей матери…

— Но? — вставил Эзра, за что получил от нее злобный взгляд.

— Но когда у меня начались месячные, Маккензи уже вернулась, а ты начал отдаляться от меня. Ты снова влюблялся в нее, и я не могла это вынести. — Вытирая слезы, Эмили дрожала. — Я думала, что если мы просто проведем время вместе, все станет как раньше, до того, как она вернулась. — Рыдая, она зажмурилась. — Наверное, я надеялась, что забеременею, но ты даже не прикасался ко мне. Ты отстранился. Закрылся. Оттолкнул меня…

— Я не понимаю этого, — прошипел я, отступая от нее. — Как ты могла так со мной поступить?

Я не мог этого осмыслить.

— Ты так сильно меня ненавидишь, Эмили, что хотела уничтожить?

— Я сделала это, потому что так сильно тебя люблю, — слабо возразила она.

— Давай проясним, — прорычал я, снова начиная ходить по комнате. — Ты притворяешься беременной от меня, разрушаешь мои отношения с Маккензи, чуть не стоишь ей жизни, а потом пытаешься действительно забеременеть от меня, потому что любишь? — Я с отвращением покачал головой. — Тебе нужно уйти, — холодно сказал я. Я чувствовал, как теряю контроль, и если она сейчас же не уйдет, я сорвусь. — Серьезно, Эмили, убирайся отсюда, пока я не сделал то, о чем пожалею.

— Я боялась потерять тебя из-за нее, Кейд, — заплакала Эмили, дойдя до двери. — Все, что я делала… я делала, потому что люблю тебя. И в итоге я все равно тебя потеряла.

— Вот это поворот, — протянул Эзра, как только хлопнула входная дверь.

— Мне это не снится? — спросил я, стоя как вкопанный. — Это правда происходит?

— Ага, — бодро подтвердил Эзра. — Думаю, ты должен мне восемнадцать лет алиментов.

Я закатил глаза и усмехнулся.

— Похоже, я у тебя в долгу.

Эзра ухмыльнулся.

— И можешь отплатить, помогая мне и парням надрать задницу Линкольн Хай сегодня вечером.

— Сегодня? — я покачал головой. — Чувак, я не могу.

Эмили не беременна. Это меняло все.

— Мне нужно найти Маккензи.

— Нет… — Эзра схватил меня за плечи и заставил посмотреть на него. — Тебе нужно сыграть сегодня, — твердо повторил он. — Сначала мы выигрываем, потом идем за твоей девушкой.

Стук в дверь прервал нас на полуслове, заставив меня напрячься, а Эзру — застонать так, будто ему физически больно.

— Да черт возьми, эта девчонка, — прошипел он. — Когда до нее дойдет?

Он направился в коридор, но я оказался там раньше.

— Нет, — сказал я, положив руку на дверную ручку, с трудом сдерживая себя. — Я сам разберусь с Эмили.

Распахнув дверь, все оскорбления, готовые сорваться с моего языка, исчезли в ту же секунду, как я увидел ее. Мою девочку.

— Привет, Кейд.

Маккензи стояла на пороге, словно какой-то нереальный ангел, и я потерял дар речи.

— Я дома, — добавила она, нервно улыбаясь и обнимая руками свой живот. — Навсегда.

Я стоял неподвижно, как статуя, молясь, чтобы это не было сном, впитывая ее образ.

— Ты когда-то просил меня не сдаваться, — добавила она, не сводя с меня своих широко раскрытых зеленых глаз. — Ты просил меня бороться вместе с тобой, Кейд.

Нервно переступив с ноги на ногу, Кензи шагнула ближе и положила руку мне на грудь.

— Я готова бороться за тебя. Мне нужно быть с тобой. — Сделав еще один неуверенный шаг вперед, она разрушила мой мир, когда сказала: — Я твоя, если ты все еще хочешь меня?

Я открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Я задыхался от эмоций.

Все, что я смог — это кивнуть, как полный идиот, и накрыть ее руку своей. Ощущение ее кожи стало моим крахом.

Любовь причиняет боль. Она жжет, ноет и может заставить взрослого мужчину вроде меня молить о смерти, но она была здесь, предлагая мне все, о чем я когда-либо мечтал. И это делало всю драму и весь этот чертов ужас разбитого сердца стоящими того.

За какие-то две минуты Маккензи перевернула мой мир, у меня кружилась голова, сжималось сердце и дрожали ноги. Я оказался именно там, где она всегда хотела меня видеть — на коленях у ее ног. Мне пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Я не мог поверить. Она была здесь. Настоящая. Девушка по соседству вернулась ко мне.

И из всего, что я хотел ей сказать, из всех мыслей и боли, которую принесло ее отсутствие, из моего рта вырвалось только:

— Ты постриглась, — а затем, неловко: — Эмили не беременна. Это все было ложью.

Глаза Кензи расширились.

— То есть…

— Да, малышка, — хрипло сказал я. — Она солгала мне, выдумала все это и чуть не лишила меня будущего с тобой.

— Нет, — мягко ответила Кензи, покачав головой. — Я бы все равно вернулась к тебе. Мне просто нужно было время, чтобы самой это понять.

Маккензи

— Эмили солгала о своей беременности.

Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос, и я не могла до конца это осмыслить.

— Для чего ей все это?

Кейд провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Потому что она больная, извращенная, манипулятивная стерва, которая хотела нас разлучить и была готова пойти на все, даже попытаться привязать меня ребенком.

— Мне жаль, что она сделала это с тобой, — прошептала я.

Покачав головой, Кейд притянул меня к себе и крепко сжал.

— Дело не в том, что она сделала со мной. Дело в том, что ты делаешь со мной, — сказал он хриплым голосом. — Ты разрушаешь меня, Маккензи. Ты мне нужна. Мне недостаточно просто видеть тебя издалека. Ты должна быть рядом со мной. Меньшего я не приму. Я сделаю все, что потребуется, — пообещал он. — Я здесь надолго. Я не отступлю, Кенз. Обещаю.

Кто-то прочистил горло, и я вздрогнула от неожиданности.

— Эм… извините, что прерываю, — сказал Эзра, появившись будто из ниоткуда, с дурацкой улыбкой на лице. — Но мне нужно идти домой готовиться к игре, и хотя я с радостью остался бы послушать, как вы двое признаетесь друг другу в вечной любви, — протянул он, — меня уже начинает подташнивать.

— Да иди ты, — усмехнулся Кейд. — Сам найдешь выход.

Схватив меня за руку, Кейд почти затащил меня в дом и вверх по лестнице.

— Я не была в этой комнате целую вечность, — прошептала я, переступая порог его детской спальни. Воспоминания нахлынули на меня, и вместе с ними — еще больше любви к парню, чью руку я держала.

Я никогда его не разлюблю.

Это я знала точно.

— От тебя невозможно уйти, Кензи. — Кейд дрожал, как лист, когда подвел меня к своей старой односпальной кровати и сел.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — прошептала я, садясь рядом.

Он должен был узнать.

И я должна была понять, изменит ли это его чувства ко мне…

— Будто во мне что-то застряло. Как заевшая пластинка в голове, повторяющая тебя снова и снова, — продолжил он. — Ты — все, что я вижу, все, что я слышу… ты — это все, чем я являюсь, и все, чего я когда-либо буду хотеть. — Улыбнувшись, он добавил: — Казалось бы, за столько лет мое тело должно было успокоиться рядом с тобой, но нет.

Он поднял мою руку и прижал к своей груди. Я чувствовала, как его сердце колотится о ребра.

— Ты до сих пор делаешь это со мной.

— Я беременна, Кейд, — выпалила я и сразу же зажмурилась. — Прости.

Наступила тишина. Абсолютная тишина. Казалось, в комнате можно было услышать, как падает иголка.

Я не осмеливалась открыть глаза. Вместо этого я нащупала в кармане джинсов снимок УЗИ и, не глядя, протянула его ему.

Я почувствовала, как Кейд взял его у меня, только так я поняла, что он все еще рядом. Я даже не слышала его дыхания. В отличие от него, я дышала так, будто только что пробежала марафон.

— У меня пятнадцатая неделя, — каждую секунду молчания мое лицо все сильнее горело. — И это от тебя, — добавила я, сжимая покрывало. — Я не специально забеременела, клянусь. Я не пыталась удержать тебя или заставить остаться.

Слова лились из меня, как поток, я не могла остановиться.

— Я не думала о последствиях, когда мы были вместе. Я… я никогда не думала об этом раньше. Там… я была на контрацепции. Я знаю, что ты не хочешь детей, Кейд, и мне так жаль, что я снова разрушила твою жизнь…

Слова застряли у меня в горле в тот момент, когда я почувствовала, как ладонь Кейда легла на мой живот.

Я задержала дыхание — от удивления и тихой надежды.

Кровать рядом со мной прогнулась, и когда к его руке присоединилась вторая, я поняла, что он опустился передо мной на колени.

— Я чувствую это, — услышала я его голос, и воздух вырвался из моих легких. — Маккензи, посмотри на меня.

Открыв глаза, я посмотрела вниз — Кейд действительно стоял передо мной на коленях.

— Все, что я когда-либо говорил о детях, не относилось к детям с тобой. Ты — исключение из всех правил. Я люблю тебя. Я хочу всего с тобой. Детей, свадебные клятвы, ипотеку и белый забор… я просто хочу тебя. Тебя.

Мое сердце бешено билось, пока я смотрела на него.

— Кейд…

— Ты для меня — все, — повторил он, со слезами на глазах. — Ты даже не представляешь, сколько раз я видел тебя во сне беременной от меня. А теперь ты здесь. Этот ребенок — наполовину ты. Я, черт возьми, люблю это, — поклялся он. — Ты не одна в этом всем. Никогда. Пока я дышу.

В одно мгновение Кейд оказался рядом со мной, его рука лежала на моем животе, а взгляд был прикован к моему.

— Мы будем бороться, — сказал он, прижимаясь лбом к моему. — Будут моменты, когда ты будешь так злиться на меня, что захочешь уйти, но это будет того стоить. Все это. Слезы. Боль. Мы справимся, малышка. Вместе.

— Значит… мы правда это сделаем? — спросила я, не в силах скрыть радость, потеревшись носом о его. — Мы будем вместе?

— Мы всегда были вместе, Маккензи Мур, — ответил Кейд. — Мы просто этого не знали.

***

Престон Хай выиграли Beam Bowl.

Они буквально смели соперников с поля, и Кейд был невероятен. За все годы, что я сидела на трибунах и смотрела, как он играет, он никогда не был таким… живым, таким огненным, как сегодня. Каждый его пас и каждое действие были почти безупречны.

Атмосфера на поле после игры была безумной. Толпы людей хлынули вниз, чтобы праздновать своих героев. Несмотря на то, что с неба лил проливной дождь, и я промокла до нитки, я осталась у края поля, тихо поддерживая команду и наслаждаясь тем, как они празднуют победу.

Волнение пронзило меня, когда я заметила Кейда на другом конце поля — он шел ко мне, словно человек с четкой целью. Он поманил меня пальцем, и, конечно, я пошла, встречая его на середине поля.

Сорвав шлем, Кейд бросил его к моим ногам, сделал шаг вперед и обхватил ладонями мое лицо.

Он коснулся меня и все внутри меня ожило. Одно прикосновение, одна рука на моей щеке, и я уже не могла себя контролировать. Я стояла в его объятиях, пойманная и защищенная.

Кейд Мэтьюз.

Мой лучший друг.

Моя родственная душа.

— Какая ночь, — сказал он, широко улыбаясь, совершенно не обращая внимания на дождь, льющийся на нас. Его лицо было испачкано грязью. Глаза сияли. Он выглядел слишком идеальным, чтобы быть настоящим.

— Ты был потрясающим, — крикнула я, едва слыша собственный голос из-за криков толпы. Они скандировали его имя. — Они тебя обожают.

Кейд лишь отмахнулся от комплимента, словно это было чем-то обычным.

— Настанет день, когда они забудут мое имя, — крикнул он в ответ. — Болельщики, толпы, девушки… — он слегка повернул мое лицо, чтобы наши глаза встретились, и улыбнулся. — Но не ты.

Он мягко коснулся моих губ поцелуем и провел большим пальцем по нижней губе.

— Никогда не ты.

Его взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица. Ни когда крики становились громче, ни когда дождь усиливался. Он смотрел на меня так, словно поклонялся

Я не выдержала этой интенсивности.

Это было слишком.

Я закрыла глаза и позволила себе просто прожить этот момент. Я уже теряла его. Я была одна. Я была опустошена и разбита.

Моя любовь вернулась…

— Я так сильно тебя люблю, — выдохнула я, и, вздохнув, обняла его за шею.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он у моих губ, и в следующий момент Кейд Мэтьюз поцеловал меня.

Как только наши губы соприкоснулись, из его горла вырвался низкий звук, и мое тело вспыхнуло огнем. Глубокая, тянущая тоска разлилась внутри меня, и я поняла — он тот самый.

Я хотела Кейда Мэтьюза.

Сейчас.

И навсегда.

Позже той ночью мы поехали на его мотоцикле к ручью, и это казалось правильным — вернуться туда, где наши жизни когда-то начались, закончились и начались снова.

Кейд все время держал меня рядом. Он постоянно касался меня, словно не мог поверить, что я действительно здесь.

— Ты зажигаешь меня, — тихо сказал он, когда мы устроились под старым дубом.

— Ты это понимаешь, Кенз? — он уткнулся подбородком в мои волосы и глубоко вздохнул, притягивая меня ближе. — Ты вообще представляешь, что ты со мной делаешь?

Он поцеловал меня в макушку.

— Я горю из-за тебя.

— То есть ты хочешь сказать, что я важна для тебя? — поддразнила я, повернувшись к нему.

— Я хочу сказать, что ты для меня — все, — ответил он без тени сомнения. Подняв меня на руки, Кейд повернул меня к себе лицом и сказал:

— Маккензи Мур, я люблю тебя постоянно и неизменно с тех пор, как мне было десять лет. И если ты позволишь, я буду защищать тебя, бороться за тебя и любить тебя до конца своей жизни. Ты будешь всем моим миром, пока я не умру.

— Нам больше ничего не нужно, — прошептала я, обнимая его за широкие плечи и чувствуя себя любимой как никогда.

— Это наша история любви, Маккензи Мур, — прошептал Кейд мне на ухо. — Мы создадим свою жизнь — свое счастье.