ГЛАВА 12

Маккензи

Я не была в Тампа с моего четырнадцатого дня рождения. Это был последний раз, когда мы с родителями отправлялись на уикенд, чтобы навестить папину семью. Раньше мы ездили туда каждый год в мой день рождения. Мама всегда ненавидела эти поездки к папиной родне, но я помнила, как любила проводить время с дядей Сэмом и его семьей.

Но теперь, оказавшись здесь, я чувствовала все иначе — и дело было не в отсутствии мамы — дело было в том, что я сама уже не была прежним человеком.

— Ты ведь помнишь Молли, да, Микки? — спросил отец, когда я выбралась с пассажирского сиденья его машины. Обняв меня за плечи, папа направил нас к входной двери кондо моего дяди. — Вы двое в детстве были не разлей вода.

— Помню, — ответила я, наблюдая, как папа нажимает на звонок.

Сэм Блэк был сводным братом моего отца, а его дочь Молли — моей единственной кузиной. Мы с Молли проводили вместе много времени, пока росли, и, наверное, когда-то нас можно было назвать близкими.

Сейчас я не была близка ни с кем.

Но мне этого хотелось.

— Посмотри на себя, — ахнула тетя Мэгги в ту же секунду, как открыла дверь. Ее широкая улыбка была такой же теплой и приветливой, как я помнила, и сразу же заставила меня почувствовать себя спокойнее. Я даже не успела открыть рот, как тетя Мэгги уже обняла меня, прижимая к своей пышной груди. Я почувствовала, как мое тело сжимается от тревоги, но подавила это чувство.

Я была в безопасности.

— Так повзрослела, — тетя Мэгги повела меня через прихожую в гостиную, не отпуская. — Такая красивая. Такая…

— Живая, — заметил дядя Сэм голосом, густым от эмоций. Он стоял посреди гостиной, похожий на более молодую версию моего отца, и улыбался во весь рот. Однако он не подошел ко мне — словно знал, что одно резкое движение может привести меня в панику.

Так бы и случилось, и я оценила его чуткость.

— Да, дядя Сэм, — тихо ответила я, и впервые за очень долгое время я действительно верила в то, что говорю.

Я была жива.

Я была свободна.

Мой взгляд скользнул к девушке, стоявшей чуть позади моего дяди, и странное чувство удовольствия и уюта накрыло меня.

— Привет, Кенни, — сказала она голосом, таким мягким и чистым, что он звучал для меня как музыка.

Я улыбнулась своей младшей кузине в ответ.

Я не могла иначе.

Эти глубокие ямочки на ее красивом округлом лице делали это невозможным.

— Привет, Моллс.

В детстве мы с Молли были похожи: загорелая кожа, светлые волосы — хотя у нее это была густая грива кудрей — и зеленые глаза. Время лишь усилило наше сходство.

Но одного взгляда на мою младшую кузину было достаточно, чтобы понять: она выросла в красивую, здоровую девушку — в отличие от меня — и это заставило мое сердце болезненно сжаться. Внутри меня словно образовывалась пожирающая пропасть, когда я смотрела на свою Молли Блэк.

Я почти завидовала.

Лицо Кейда всплыло в моем сознании, и я физически вздрогнула. Я должна была вырасти такой, как Молли — такой, какой она, очевидно, стала. Я должна была стать похожей на нее и быть той девушкой, в которую влюбился бы Кейд.

А не тем беспорядком, которым я стала.

Желание содрать с себя собственную кожу было настолько сильным, что мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться. Я больше ни секунды не хотела быть той девушкой, в которую превратилась. Я отказывалась ей быть. Мне нужно было заново обрести себя.

Хотя бы ради моего ребенка, если не ради себя самой…

***

После ужина наши родители ушли в гостиную, а я осталась на кухне с Молли, помогая ей с уборкой. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз проводила время с ровесницами, что я уже забыла, каким приятным это может быть.

Я потеряла всех своих друзей, когда вернулась в Престон, и быть рядом с Молли, просто слушать, как она болтает о случайных, но таких типичных подростковых драмах, было глотком свежего воздуха.

Она даже спросила мое мнение о парне, который ей нравился в школе, и попросила у меня совет, хотя я не была уверена, какого рода советы Молли ожидала от меня услышать.

Я не знала парней.

Я знала мужчин.

Знала, какими злыми, жестокими и одержимыми сексом они могут быть.

Я могла бы написать книгу о таких мужчинах.

—А это не плохая идея, — весело сказала Молли, когда я озвучила свое мнение.

— Что именно?

— То, что ты напишешь книгу. О боже, Кенни, я так рада, что ты здесь, — воскликнула она уже, наверное, в третий раз за этот час, загружая посудомоечную машину грязными кастрюлями и сковородками.

— Серьезно, я визжала как маленькая девочка, когда папа сказал, что вы приедете в гости. — Наполнив чайник, Молли включила его и повернулась ко мне. — Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучала — как мы все по тебе скучали. — Она улыбнулась. — Это похоже на Рождество.

Я передала Молли стопку грязных тарелок и взяла тряпку у раковины.

— Я рада быть здесь, Моллс.

Это была правда.

Быть здесь, в окружении семьи, и делать что-то настолько рутинное, как уборка после ужина вместе с кузиной, казалось таким успокаивающим.

— Я тоже скучала по вас.

— Так, ладно… папа сказал, что мне нужно фильтровать свой поток слов рядом с тобой. — Достав из шкафа над чайником две кружки, Молли насыпала в них какао. — Но ты же знаешь, у меня никогда не получалось фильтровать сказанное.

— Помню, — с горькой усмешкой добавила я. Молли всегда была прямолинейной. Это я точно помнила.

Молли сморщила нос.

— Прости, — пробормотала она. Чайник закипел, и я наблюдала, как она наливает горячую воду в кружки, после чего жестом пригласила меня к кухонному столу. — Я веду себя ужасно бестактно.

— Все в порядке, Моллс. — Я подошла к столу и села. — Хорошо, когда есть с кем поговорить.

Глубоко вдохнув, стараясь успокоиться, я заставила себя быть смелой и рассказать все.

Я рассказала Молли все, и это было… освобождающе, словно чем больше я говорила об этом, тем меньше власть тех мужчин надо мной становилась — тем меньше власти надо мной оставалось у хозяина.

Когда я рассказала Молли про Эмили и Кейда, я сорвалась и разрыдалась так сильно, что думала, никогда не остановлюсь. Эти слезы стали еще сильнее, когда я заговорила о своей беременности.

— Я… я не понимала, — прошептала Молли, когда я закончила.

Ее лицо побледнело до смертельной бледности.

Она выглядела так, будто ее сейчас стошнит, и я ее не винила.

Меня саму тошнило каждый раз, когда я думала о том месте.

— Эти мужчины вырвали куски из моей жизни, Молли. Они отняли у меня годы, и мне так больно, что иногда кажется, будто я никогда не смогу выбраться из этой тьмы. — Я всхлипнула и вытерла глаза рукавом рубашки. — Большинство дней я чувствую пустоту внутри.

Еда не могла заполнить эту зияющую дыру во мне. Только Кейд мог, а сейчас он был в другом штате.

— Это душит, — призналась я, вздохнув. — А Кейд… когда я была с ним, это исчезало. Он заставлял это исчезнуть — их лица, запахи, голоса. И хоть это нездорово и совершенно безумно, я чувствую себя собой только рядом с ним.

Мой телефон завибрировал, отвлекая меня, и я остановилась на полуслове.

Кейд: Я не понимаю, зачем ты это делаешь, малышка. Просто возвращайся домой и поговори со мной. Впусти меня, Кензи. Я не могу без тебя. Черт возьми, не могу. Эта боль… она убивает меня. Я не могу есть или спать. Я не могу даже дышать с этой болью в груди…

Мои плечи опустились.

Это было уже десятое сообщение от Кейда за сегодня.

Я знала, что причиняю ему боль.

Я знала, что разрываю его на части, потому что сама разрывалась на части. Быть вдали от Кейда убивало меня, и каждый раз, когда я слушала его голосовые сообщения или читала хотя бы одно из отправленных им сообщений, рана в моем сердце становилась только шире.

Дрожащими руками я передала телефон Молли, позволяя ей прочитать все самой.

— Ты думаешь, что поступила правильно? — спросила Молли, вернув мне телефон. — Сбежав и приехав сюда? Оставив его одного рядом с этой тварью, чтобы она вцепилась в него своими когтями?

— Это не совсем ее вина.

— Эмили Макаллистер — токсичная, двуличная сука, — выпалила Молли. — Я ведь помню ее, Кенни. Я проводила достаточно времени в Престоне каждое лето и помню ее. — Молли брезгливо сморщила нос. — Она всегда тебе завидовала. У этой девчонки были серьезные проблемы — и, судя по всему, до сих пор.

— Молли…

— Я видела Кейда на свадьбе твоего папы и Шэрон, — продолжила Молли. — Он был в ужасном состоянии, Кенз — просто пустая оболочка. И я отлично помню, как Эмили изо всех сил пыталась привлечь его внимание.

Я уставилась на кузину.

— Правда?

Молли кивнула.

— Никогда не видела его таким потерянным, как в тот день. Будто внутри него ничего не осталось. Ничто его не интересовало. Он был как ходячий зомби. Твое отсутствие повлияло на него сильнее, чем ты когда-либо узнаешь. Он был сломлен, Кенз, — прошептала она. — Полностью уничтожен.

— Я не знала этого.

Молли пожала плечами и слегка улыбнулась.

— Я знаю, ты думаешь, что жизнь продолжилась, пока тебя не было, и для большинства из нас это так, но не для Кейда. Во многом, я думаю, он пострадал больше всех, — продолжила она. — Он не мог это отпустить. Он винил себя.

— Я скучаю по нему, — призналась я. — Очень сильно.

— Ты всегда можешь вернуться, Кенни. Это не обязательно конец для вас.

— Нет. — Я покачала головой, сдерживая слезы. — Я не могу вернуться.

— Из-за Эмили?

Я открыла рот, чтобы ответить «да», но Молли не дала мне сказать.

— К черту Эмили, — сердито заявила она. — Да, ситуация у вас ужасная, но Кейд любит тебя. Этот парень любит тебя больше жизни. И что с того, что у Эмили будет его ребенок? — Молли нахмурилась и закатила глаза. — У тебя достаточно большое сердце, чтобы полюбить и этого ребенка, потому что он будет наполовину от Кейда.

— Это не так просто, Молли, — начала я, но она снова перебила меня.

— Ой, да ладно, — фыркнула она. — Кензи, я знаю тебя. Я знаю Кейда. Я проводила с вами лето за летом, и я точно знаю, что большинство людей за всю свою жизнь никогда не испытают той любви, которая есть между вами. Он облажался? — продолжила она. — Да, и очень сильно, — подчеркнула она. — Но он не сбежал от своих ошибок и ответственности перед Эмили, так с чего ты взяла, что он сбежит от тебя — от девушки, которую он любит?

— Он не хочет этого, — прошептала я, накрывая живот руками.

— Может, Кейд заслуживает того, чтобы ему дали шанс самому принять это решение, — тихо ответила Молли.