Кейд

21 апреля 2006

— Что это вообще было? — прошипела Эмили, когда мы вернулись к столу. По одному только ее тону было ясно — она в ярости. Но я не мог отвести глаз от Келлера.

Я провожал этого придурка взглядом до тех пор, пока он не вошел обратно в школу — вместе с Маккензи.

— Кейд, я с тобой разговариваю…

— Я, черт возьми, не глухой, Эмили. Я тебя слышу, — резко ответил я. Тяжело выдохнув, я заставил себя немного остыть. — Эмс, — начал я примирительным тоном. — Ты прошла через ад, я это понимаю. Правда понимаю.

— Но? — Эмили встала передо мной, скрестив руки и надув губы.

— Мне пришлось так поступить, — сказал я, защищаясь. Выругавшись сквозь зубы, я провел рукой по волосам и опустился на скамью. — Она сейчас не в том состоянии, чтобы с кем-то встречаться. Келлер пользуется этим. Эмс, подожди…

Я осекся — Эмили уже развернулась и пошла прочь.

— Эта девчонка не принесет тебе ничего, кроме проблем, Кейд, — сказала Рита.

Я автоматически напрягся.

— И какое тебе до этого дело, Рита? — резко бросил я, сверля взглядом красивую рыжеволосую девушку напротив.

— Мне — никакого, — спокойно ответила она. — Но у меня есть глаза, Кейд. И я не слепая. Тебе нужно разобраться в себе.

Поднявшись, Рита взяла со стола бутылку воды и добавила:

— Здесь происходит больше, чем ты думаешь. Поговори с Эмили. Успокой ее. Может, тогда она тебе откроется.

Я не мог поговорить с Эмили.

Потому что был слишком занят — сходил с ума из-за Маккензи.

Маккензи

21 апреля 2006

— Эмили, — произнесла я позже тем же днем, когда попыталась зайти в одну из кабинок туалета. Она и еще четыре ее подруги перегородили мне дорогу.

— Можете, пожалуйста, отойти? — неловко пожала плечами я, засунув руки в карманы джинсов и переминаясь с ноги на ногу. — Мне правда нужно в туалет.

Но ни Эмили, ни остальные даже не шелохнулись. Отвращение в ее глазах было неприкрытым — и направленным прямо на меня. Она не скрывала своих чувств.

— Ты — зараза для этого города, — наконец произнесла она, нависая надо мной. Голос был мягким, почти ласковым, но слова сочились ядом. — Распространяешь свою отраву, как рак. Заставляешь моего парня переживать из-за своей грязной шлюшеской задницы. Тебе следовало остаться в Мексике, там, где твое место.

Если бы ты знала, как часто я сама этого желаю…

— Послушай, я просто хочу воспользоваться туалетом, — ровно сказала я. — Ты все портишь одним своим дыханием, эгоистичная тварь.

Я шагнула назад, когда Эмили двинулась на меня, прижимая к стене.

— Ян и Кейд дружат всю жизнь. А ты встала между ними. Ты! — Закройте дверь, — бросила она подругам.

Я не успела ничего ответить, как она схватила меня за волосы. Потащив к кабинке, Эмили втолкнула меня внутрь и заставила опуститься на четвереньки. По какой-то странной причине я не сопротивлялась. Я просто позволила ей причинять мне боль. Позволила вжать мое лицо в унитаз, удерживать под водой — и, по еще более извращенной причине, мне хотелось, чтобы она не давала мне вынырнуть за воздухом.

Когда она наконец отпустила, я закашлялась, хватая воздух, но дышать было невозможно. Стоя на коленях на холодной плитке, я наклонилась вперед и вырвала всю воду, которую наглоталась, втягивая в легкие болезненные глотки воздуха.

— Просто прелесть, — усмехнулась Эмили. — Аплодисменты Маккензи Шлюхе.

Я не отреагировала. Это было не в первый раз, когда я слышала это прозвище. К тому же она не лгала. Я была шлюхой. И для нее это было особенно неприятно — учитывая, что я была шлюхой ее парня.

Откинув мокрые волосы с лица, я медленно поднялась и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Вероятно, меня сейчас изобьют за то, что я собиралась сказать. Но мне уже было все равно.

— Мне понравится отобрать у тебя твоего парня, — сказала я, наслаждаясь вспышкой боли в ее глазах. — Мне понравится брать его жестко и глубоко. И ему понравится каждая секунда во мне.

В помещении воцарилась тишина. Настолько густая, что можно было бы услышать падение иголки. Я вызывающе смотрела на Эмили Макаллистер.

— Шлюха, — выдохнула она. Она закричала и толкнула меня так сильно, что я ударилась спиной о дверь кабинки. — Чертовa шлюха! Кейд к тебе и не прикоснется. Он любит меня!

— Правда? — безрадостно рассмеялась я. — Ты сама сказала — я шлюха. Какой восемнадцатилетний парень не захочет иметь свою личную шлюху?

Лицо Эмили исказилось — а затем она сделала то, чего я совсем не ожидала. Она опустилась на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Мне теперь тебя пожалеть? — бросила я зло. — Сказать, что мне жаль?

— Убирайся, Маккензи, — прошипела Рита, только что вошедшая в туалет. Она протиснулась в кабинку и резко добавила: — И навсегда.

— Рита, — прошептала я. От ее слов внутри все болезненно сжалось. — Я думала, мы…

— Подруги? — холодно закончила она, опускаясь на колени и обнимая Эмили. — Я дружила со старой Маккензи. Не с той шлюхой, что стоит передо мной.

Кейд

21 апреля 2006

Маккензи Мур ворвалась в мою жизнь, когда мне было десять.

Впервые она посмотрела на меня с порога моей спальни — зелеными глазами, невинными и прекрасными, с волосами цвета спелой пшеницы — и перевернула мой мир к чертям. В тот день в животе разлилось странное покалывание.

В десять лет меня покорили ее милая улыбка и то, как ловко она управлялась с мячом своего отца.

В пятнадцать — ее сладкий рот, которым она украла мое сердце.

В восемнадцать я увяз так глубоко, что пути назад уже не было.

Я знаю, что она идет к саморазрушению. И проблема в том, что я слишком глубоко в этом — и, вероятно, разрушусь вместе с ней. Если бы тогда я знал то, что знаю сейчас, я бы убежал. Если бы я понимал, насколько опасной для меня окажется моя сводная сестра…

Но бежать уже поздно. Слишком поздно даже думать о том, чтобы свернуть в сторону. Моя сводная сестра — это ошибка во всех возможных смыслах.

Жаль только, что я на ней помешан.

****

— Думаю, я сегодня выйду прогуляться, — объявила Кензи за ужином, и у меня внутри все оборвалось.

— С кем? — быстро спросил Митч.

— С Ритой, — ответила Маккензи.

И я знал, что это ложь. Кензи больше не общалась с Ритой. Она вообще ни с кем не общалась. Я прекрасно понимал, куда она собирается, и от этой мысли меня мутило.

Она встречалась с Яном.

На свидании.

Черт. Как же я хотел вернуться на два месяца назад и стать лучше. Я бы сделал что угодно, лишь бы повернуть время вспять и не допустить того, во что мы превратились.

Это была моя вина. Я знал это.

Я сломал ее. Раздавил. И теперь расплачивался самым мучительным способом. Потому что если бы тогда утром я оказался сильнее и поступил правильно с девушкой, которую люблю — если бы не отверг ее и не растоптал ее душу — возможно, сейчас мы были бы вместе.

А не вот это…

— Мне нужно собраться. Отодвинув стул, Маккензи встала и вышла, даже не оглянувшись.

Беспомощное отчаяние хлынуло по венам. Я должен был остановить ее. Остановить от того, чтобы разрушать себя так. Отдавать себя ему так, будто она ничего не стоит, когда на самом деле она стоит гораздо большего.

Я вскочил из-за стола, вылетел из кухни и взбежал по лестнице, остановившись только в дверях ее спальни — запыхавшийся, с бешено колотящимся сердцем.

— Что ты делаешь, Кейд? — спросила Маккензи.

Она стояла у шкафа в одном белье. Я двинулся к ней и остановился, только когда ее спина прижалась к дверце, а мои руки легли ей на бедра.

— Не ходи к нему, — прорычал я, накрывая ее губы своими, ненавидя себя за то, что собирался сделать. — Я прошу тебя. Будь со мной.

— Ты не можешь дать мне то, что мне нужно, — выдохнула она мне в губы. — И я не подхожу тебе.

— Я сделаю это, — сдавленно произнес я.

Она хотела, чтобы я причинил ей боль. И хотела, чтобы мне это нравилось. Теперь я понял: это был единственный способ, при котором она согласилась бы быть со мной — единственный способ уберечь ее от других. Она не могла по-другому. А я не мог без нее.

— Я сделаю все, что ты хочешь, Кензи. Все, что скажешь. Только останься. Все было неправильно. Я тонул в этом.

— Ты возьмешь меня жестко? — прошептала она, подаваясь ко мне. — И грубо.

Господи…

— Хорошо.

Она хотела грубости, а я хотел быть с ней бережным. Хотел только одного — заботиться о ней. Я любил ее. До безумия. Она пугала меня, но я любил ее так сильно, что был готов на это. Потому что если не я — найдется кто-то другой. А делить ее я не собирался. Я буду защищать ее. Защищать — или погибну, пытаясь.

— Я хочу, чтобы ты владел мной, Кейд…

— Я люблю тебя, — сломленно прошептал я. Она уперлась ладонями мне в грудь, выскользнула из моих рук и отступила. — Я не хочу, чтобы ты меня любил, — прошипела она. — Я хочу, чтобы ты причинил мне боль.

— Почему? — потребовал я, со слезами в глазах. — Господи, Маккензи, почему?

— Я уже сказала, — всхлипнула она, пятясь назад. — Потому что я шлюха. И однажды ты это поймешь.