Маккензи

15 апреля 2006

Я стояла, будто сердце застряло в горле, и ждала, пока Кейд примет решение.

— Сделай это, Кейд, — выдохнула я сдавленно, заставляя себя дышать медленнее и хоть немного успокоиться. Я сделала шаг назад и тихо сказала: — Выбирай.

Выбери меня…

Выбери меня…

Сердце билось так быстро, что я боялась потерять сознание.

Страх, боль и глухая ноющая надежда разливались по венам.

Вот и все — момент истины.

Выберет ли он меня?

— Не делай этого, — хрипло произнес Кейд, не отрывая взгляда от моего лица.

Отказ прошелся по мне холодной волной, когда я увидела, как он медленно качает головой.

— Прошу тебя, попытайся понять меня, Кенз… — со слезами в глазах он стоял напротив. — Если я расстанусь с ней сейчас, это ее убьет. Я не могу взять это на себя, Кенз…

В тот миг подтвердились мои худшие страхи, и все жестокие слова, все ядовитые насмешки, которые я слышала три года и отчаянно пыталась вытеснить из памяти, хлынули обратно.

«… Все, что у тебя есть, — это тело. Узкая дырка, которую я могу трахать, шлюха…»

«… Ты больше не человек, мое прекрасное солнышко. Ты сосуд — вещь. Моя вещь. Запомни это, и ты выживешь…»

«Перестань звать это имя, маленькая тварь. Помни, это твой хозяин заполняет тебя, а не этот Кейд. Он был твоим ублюдком до меня? Ха. Я заставлю тебя забыть его имя… Я вытрахаю его из твоей памяти. Я буду трахать тебя, пока ты не усвоишь, что годишься лишь для отверстий своего тела…»

И вот тогда это случилось.

Именно в тот самый миг темнота и ненависть в моем сердце взяли верх.

— Хорошо, — прошептала я онемевшим голосом, принимая свою жизнь такой, какая она есть. — Я понимаю.

— Правда? — с надеждой спросил Кейд. Он рванулся ко мне, притянул в объятия и крепко прижал к себе. — Я выберусь из этого, — прошептал он, прижимаясь губами к моим волосам. — Мы будем вместе, Кензи.

Я стояла неподвижно, как статуя, пока он шептал мне в ухо слова обещаний. Я не слушала. Я его не слышала. Потому что наконец вспомнила свое место в этом мире.

Я похороню свои чувства. Потушу огни надежды, которые выставили меня дурой.

Кейд никогда не смог бы меня полюбить — конечно, не смог бы.

Меня нельзя любить.

Мной можно лишь владеть.

Кейд хотел мое тело — и он его получит.

В конце концов, тело — это единственное, на что я гожусь.

Я шлюха.

Самая лучшая.

Кейд

15 апреля 2006

— Я хочу, чтобы ты знал: ты — мое единственное исключение, Кейд, — призналась Маккензи надломленным голосом, с зажмуренными глазами. — Единственный. И так будет всегда.

— Что, черт возьми, это значит? — спросил я, растерянно качая головой.

И в ту же секунду Кензи изменилась у меня на глазах — будто обернулась каким-то чужим существом.

Подхватив подол ночной рубашки, она стянула ее через голову и бросила на пол между нами.

Обнаженная, она не сводила с меня пустого зеленого взгляда, пока подходила к кровати и опускалась на четвереньки.

— Кензи? — нервно произнес я, с отвращением к самому себе ощущая, как под тканью шорт растет возбуждение. — Что ты делаешь?

Она встала на колени посреди кровати, ладони уперлись в матрас, ноги разведены.

— Я жду, когда ты возьмешь надо мной контроль, Кейд, — мягко ответила Кензи, прикусив припухшую нижнюю губу. Ее зеленые глаза прожигали меня насквозь, и пульс взлетел до предела. — Чтобы ты владел мной… трахал меня… брал так, как хочешь.

Я мгновенно напрягся, словно отлитый из металла, и предательские ноги уже двинулись к ней, прежде чем она закончила фразу. Ее розовые соски напряглись, и руки зудели от желания прикоснуться.

К черту…

Заставив себя остановиться в шаге от нее, я тряхнул головой, пытаясь вытолкнуть похоть из сознания.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — глухо откликнулась Маккензи.

Я жестом указал на нее, силой удерживая себя от прикосновения.

— Ведешь себя так.

— Потому что я шлюха, — тихо ответила она. — Это все, что я умею. Покачивая бедрами вперед и назад, Кензи простонала: — Все, на что я гожусь…

— Прекрати, — простонал я, проводя ладонью по лицу. — Я предупреждаю тебя…

— И что тогда, Кейд? — безрадостно усмехнулась она. — Разозлишься и побьешь меня? Ударишь, отшлепаешь — трахнешь?

Она рассмеялась, и в ее глазах выступили слезы, а мое сердце рассыпалось на куски.

— Давай, — сказала она. — Я тебя провоцирую. Я выдержу все…

— Мы не будем этого делать, — тихо сказал я. — Мы стоим большего. Ты стоишь большего. Маккензи, малышка, я буду с тобой. Дай мне пару дней. Максимум неделю. Я, черт возьми, люблю тебя!

— Ты любишь трахать меня, — поправила она, игнорируя мои слова. — Так давай уже. Трахни меня.

— Трахаться и любить — это разные вещи, Маккензи, — выдохнул я. Качая головой, я подошел к двери и отпер ее. — Я не те мужчины, — прошептал я, прежде чем выйти в коридор. — Мне нужно твое сердце и душа, малышка, а не только тело.

— Мое тело — это все, что я теперь предлагаю, — всхлипнула она, продолжая медленно покачивать бедрами. — Бери или уходи.

Закрыв за собой дверь, я прижался лбом к косяку и тяжело выдохнул.

— Я люблю тебя.