Маккензи

9 апреля 2006

Сегодня у меня снова была сессия с Анной.

Она сказала, что беспокоится о моем состоянии — считает, что я закрываюсь. Я объяснила ей, что трудно не закрыться, когда на тебе клеймо городской шлюхи и над тобой издеваются каждую божью минуту. К тому же у меня не было друзей. Ни одного. И совсем не помогало то, что мой заклятый враг расхаживала по городу так, будто она безупречна и мир у ее ног.

У нее была любовь моей мамы, одобрение моей мачехи и, хуже всего, у нее был Кейд…

А у меня — только папа. И хотя я любила его, я не могла с ним говорить. Не о тех безумных мыслях, что ежедневно пробирались в мою голову. Ни о грязных мыслях. Ни о голосе хозяина.

«… Она замыкается в себе, Кейд, и доктор Розетта считает, что ей поможет, если вы проведете немного времени вместе. Тебе было бы комфортно проводить время с моей дочерью, Кейд — с моей дочерью?»

«… Конечно, я могу сводить ее в кино…»

Хлопнула входная дверь, и я рухнула на подушки. Потом раздались шаги по лестнице, и я едва не свалилась с кровати, спеша запереть дверь своей комнаты. Я успела повернуть ключ как раз в тот момент, когда он постучал.

— Кенз…

Я стояла спиной к двери и не двигалась. Ручка дернулась.

— Маккензи, пожалуйста, открой дверь.

И что, черт возьми, я должна была сделать? Открыть и сделать вид, что мне совершенно нормально идти с Кейдом на свидание из жалости? Выйти с ним и провести весь вечер, терзаясь мыслью, что он по-прежнему парень Эмили? Той самой Эмили, что в школе притворяется заплаканной и несчастной, а стоит кому-то отвернуться — начинает травить меня и снова выводит на моем шкафчике слово «шлюха»? Я знала, как она меня называет. Как они все меня называют.

Маккензи Шлюха.

Ненависть жгла изнутри.

Я изо всех сил старалась не позволить темноте внутри меня победить. Я боролась со своими распутными инстинктами. Если я впущу Кейда обратно в свою жизнь, я снова потеряю себя. Если открою дверь, он наобещает мне целый мир — и снова вырвет его из моих рук.

Нет. Я не собиралась снова открываться такой боли.