Кейд

28 февраля 2006

— Может наконец определишься, с кем ты хочешь быть? — в четвертый, а то и в десятый за один и тот же десятиминутный разговор требовала Эмили, и мне пришлось закусить кулак, чтобы не сорваться. Я собирался закончить все, — но не по телефону. Это нужно было сделать лицом к лицу. Медленно. Ради Кензи.

— Когда мы занимались сексом три недели назад, ты трахал меня и думал о Маккензи, сволочь? — надавила она.

Да. И воображаемая версия ее заставила меня кончить сильнее, чем реальная версия тебя когда-либо могла…

— Эмили, я не прикасался ни к одной другой девушке, — терпеливо, раз за разом, повторял я. — Хватит себя накручивать.

— Хватит себя накручивать? — взвизгнула она, и я был вынужден отвести телефон от уха. — Кейд, она спит буквально через коридор от тебя!

Господи, не напоминай…

— Ну и как мне не накручивать себя? — продолжила она. — Пообещай мне, Кейд. Я уезжаю к отцу и мне нужна гарантия. Пообещай, что она не уведет тебя у меня, пока меня нет… не уведет, как ее мать увела моего отца. Прошу, пообещай, что когда я вернусь, ты все еще будешь только моим.

Какого хера…

— Эмили, — сказал я самым терпеливым тоном, на который был способен, качая головой и кривясь в телефон, как идиот. — Тебе пора прекращать сравнивать наши отношения с отношениями твоих родителей, и Маккензи с ее матерью тоже, меня это порядком начинает выводить из себя.

— Почему? — по новой вспыхнула она. — Это одно и то же!

— Нет, — спокойно перебил я. — Это даже близком не одно и то же. — Я закатил глаза, разминая шею. — Во-первых, мы встречаемся всего несколько месяцев…

— Почти два года, Кейд! — рявкнула она. — Мы встречаемся безоговорочно почти два года!

— Хорошо-хорошо, два года, — уступил я. К черту разговоры при встрече, я больше так не мог. Это нужно было закончить сейчас. — И все было круто, но на данный момент мне нужен…

— Только посмей сказать «перерыв»! — как резанная завопила Эмили, сорвавшись на ноту, которой бы позавидовала любая оперная певица. — Только попробуй! А-а-а! Это все из-за нее. Я знала, что так будет. Ты сейчас с ней, да?

— Нет, не с ней, — ответил я

Но хочу быть…

— Послушай, Эмс, подумай сама…

— Она заставляет тебя делать это, да? — закричала она. — Я просто не могу поверить!

В этот момент в дверь моей спальни тихонько постучали — и она приоткрылась.

— Кейд…

От звука ее голоса по телу побежали тысячи электрических разрядов. Я резко повернул голову.

Черт возьми! Маккензи стояла в дверях, и я понятия не имел, что сказать.

— Привет, — неловко выдавил я. — Увидимся завтра в школе, — и нажал «отбой».

Телефон упал на одеяло. Я сложил ладони на голом торсе и замер, не отрывая взгляда от Кензи. Она напоминала пугливого жеребенка — и я боялся двинуться слишком резко или заговорить слишком громко.

Я хотел, чтобы она знала: здесь ей безопасно.

Безопасно со мной…

— Я не могу уснуть, — наконец сказала она, и ее хриплый голос разбудил во мне что-то болезненно-глубокое.

— Тебе нужно, чтобы я…?

Я и сам не знал, что собираюсь ей предложить, поэтому слова просто повисли в воздухе.

— Я не хочу спать одна, — сказала Кензи. Ее большие зеленые глаза смотрели прямо на меня, не давая отвлечься. — Я просто подумала… мы могли бы спать вместе. Как раньше.

— Может, не стоит, Кенз, — еле выдавил я. Это давалось тяжело. Очень. Казалось, она смогла дотянуться рукой до моего сердца и изо всех сил сжать его — предлагая мне то, о чем я мечтал годами. Я должен был быть уверен, что с ней все в порядке. Я не хотел устраивать ситуацию, которая погрузила бы ее в… худшие воспоминания.

— Пожалуйста, Кейд.

Наши родители с ума бы сошли, если бы обнаружили ее в моей постели. Господи, моя почти-бывшая девушка устроила бы дичайшую истерику. Но Маккензи выглядела ахринеть как хорошо. Мокрые светлые волосы струились по ее телу. На ней были только шорты и майка. Без лифчика. Ее соски отчетливо проступали сквозь тонкую ткань…

Я откинул одеяло и похлопал по матрасу на свободное место рядом с собой.

Ну и что я блять творю?

— Что ты смотришь? — поинтересовалась Кензи, медленно подходя к кровати.

— «Настоящая кровь», — хрипло ответил я. Сомневаюсь, что ей сейчас стоило смотреть такое, но ее взгляд прилип к экрану, и я промолчал, подвинувшись. — Ты ведь раньше обожала этот сериал.

— Помню, — прошептала она, опускаясь рядом. Я накрыл нас одеялом. — Мы смотрели первый сезон до того, как я… до…

— Да, — тяжело вздохнул я. — До.

Ее оголенное бедро коснулось моего — и я замер.

— Ты все еще можешь разглядеть во мне что-то хорошее, Кейд? — тихо спросила она, и сердце болезненно сжалось. — Ты ведь знаешь, что со мной было… что я делала… но ты все еще видишь ту, прежнюю меня?

— Конечно, — прохрипел я.

Господи, я бы все отдал, лишь бы она снова почувствовала себя нужной. Желанной. Ценной.

— Ты та же девочка, к которой я перелезал через окно, когда твои родители ссорились. Та же, что никому не рассказала, как я плакал в четвертом классе, когда меня ужалила пчела. — Ей было восемнадцать. Прошло три года. Три года ада, который я даже не мог осмыслить. Но она все равно оставалась моей Кензи. — Ты все та же, кого я обожал большую часть своей жизни. Это все еще ты. И ничто из того, что сделали с тобой те ублюдки, не изменит этого в моих глазах.

— Значит, у тебя редкий дар видеть то, чего больше нет, — тихо ответила она, падая на спину. — Я больше не хорошая, Кейд. Я не чистая. Я шлюха. Их шлюха.

— Ты не шлюха, — твердо настаивал я. — Ты моя лучшая подруга.

— Но я шлюха, — всхлипнула она, обвивая руками мою шею. — Как ты этого не понимаешь? Это все, чем я теперь являюсь.

Я оперся на локоть, убирая прядь с ее лица.

— Ты — моя гравитация. Моя ясность и стабильность. Ты — все мои молитвы, сбывшиеся разом. — Я поцеловал ее в лоб, и каждая клетка во мне вспыхнула диким жаром. Прикасаться было огромной ошибкой, потому что ощущение ее кожи на моих губах пробуждало во мне всевозможные будущие проблемы. — Ты не шлюха кого-либо.

— Мужчины насиловали меня, Кейд, — прошептала она, и глаза ее начали наполняться слезами. — Сотни мужчин. И платили за это целое состояние. И теперь секс…— она зажмурилась. — Секс — теперь как наркотик. Я не могу сепарироваться от него. Он нужен мне, чтобы функционировать…

— Нет, не нужен, — резко сказал я. Сердце колотилось так, будто скоро пробьет грудную клетку. Я погибал. — Не думай так. Это все не о тебе… Пожалуйста, малышка, перестань…

Она замерла.

— Малышка… — на ее губах появилась слабая улыбка. — Ты раньше часто меня так называл. Мне нравилось.

Ее глаза были прикованы к моему лицу, и я не был уверен, чего во мне сейчас больше: возбуждения или разбитого сердца.

— Знаю, — прошептал я, наклоняясь ближе. Слишком близко. Я чувствовал ее дыхание на своих губах. Это была плохая затея. Очень плохая. Я не должен был позволять ей ложиться рядом. Голос Эзры вытрезвителем вспыхнул в памяти: «Это путь мудака, а ты не из таких. Сделай все правильно по отношению к обеим девушкам. Подожди месяц или около того, потом расстанься с Эмили, и еще месяц не прикасайся к Маккензи».

— Что значит твоя татуировка? — мягко спросила она.

— «Да не ослабит Бог твою руку», — ответил я. — По-ирландски. Я набил ее вскоре после…

— Ты трахаешь Эмили так? — резко перебив, ошарашила меня она.

Я оцепенел. Я уставился на ее красивое лицо с открытым ртом.

— Что ты только что сказала?

Она кивнула в сторону телевизора на стене моей спальни. Сьюки и Эрик трахались, будто кролики, честное слово. Тем временем я лежал на своей кровати поверх сломленной сводной сестры — с предательским стояком.

— Я спросила, так ли ты трахаешь свою девушку?

— Нет, конечно, я не трахаю ее… ну, у нас было… но не так…

— Она не позволяет?

— Что? Нет, Кенз, дело не в этом… — я уставился на нее. — Почему мы вообще это обсуждаем?

— Возьми меня, — она вдруг толкнула меня на спину и оседлала мои бедра.

— Трахни меня, Кейд, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. Простыни собрались вокруг ее бедер. Я не мог поверить своим глазам. Когда она стянула с себя майку, я подумал, что теряю сознание. — Ты можешь делать со мной все, что Эмили не позволяет.

Я смотрел на нее, зияя от гребаного ужаса, когда Кензи потерлась о мой член и застонала. Ее грудь была ахиреть какой прекрасной. Ее соски были твердыми и упругими. Я так хорошо видел это.

— Ты можешь трахать меня в каждое отверстие моего тела…

— Что? — у меня потемнело в лазах. — Кензи, что ты только что сказала?

Господи Иисусе…

Неужели сейчас происходит то, что я так долго мог только представлять?

Маккензи хотела, чтобы я занялся с ней сексом? Нет, не так, она хотела, чтобы я «трахал ее в каждое отверстие ее тела».

Как мне тут правильно поступить, когда каждая клеточка моего тела требовала, чтобы я сделал именно то, о чем она просила?

— С тех пор как меня нашли, я сама не своя, — прошептала она, проводя руками по моему телу. — Даже возбужденная.

— Кензи, подожди… — простонал я.

Ее пальцы сжали мой член, и мои глаза затрепетали от удовльствия.

Бедра предательски подались вверх.

— Мне нужно, чтобы меня трахнули, Кейд. И я хочу, чтобы это сделал ты.

Она была серьезна.

Она была чертовски серьезна.

Я видел это в ее глазах.

Черт возьми, я чувствовал это по тому, как она брала мой член.

— Кензи, — мне удалось вдохнуть, когда она опустила голову, чтобы дотронуться губами до моего живота. — Малышка, подожди секунду…

Это было неправильно.

Все это было чертовски неправильно, но он была всем, о чем мечтало мое тело.

Она исчезла под одеялом.

— Детка, ты же не собираешься… сука…

Я с силой сжал простыни, как только почувствовал, как ее теплый рот обхватывает головку моего члена.

Господи, ее язык был не похож ни на что, что я когда-либо чувствовал.

Мне нужно прекратить это. Я должен был прекратить это сейчас же. Я остановлю.

Но когда я почувствовал прикосновение к моим яйцам… к черту все это.