Кейд

26 мая 2003

Прошло уже больше года с момента пропажи Маккензи, а я чувствовал себя таким же измученным и потерянным, как и в тот самый день.

Для меня ничего не изменилось.

Мне по-прежнему казалось, будто я живу внутри больного, извращенного кошмара.

На днях у меня был день рождения –– в тот же день, что и у нее. Я мог лишь надеяться, что ей тоже сейчас исполнилось шестнадцать, как и мне. И что мы по-прежнему с ней смотрим на одну луну.

Никто не мог понять боли, которую я ежедневно носил в себе, –– того груза ответственности, что я взвалил на плечи, и теперь он неимоверно давил и тянул вниз, не давая выдохнуть.

Мне не стоило брать ее с собой в поход. Если бы я мог вернуться назад во времени –– остановить ее, не дать войти в этот чертов лес, проигнорировать тот телефонный звонок, который завел ее прямо в их лапы…

В этом году я ушел из футбольной команды. И из баскетбольной, к слову, тоже. Продолжать жить свою нормальную жизнь казалось неправильным, когда Маккензи была где-то там и с ней, черт знает, что творили.

Друзья твердили, что я должен двигаться дальше, жить дальше. Но как я мог.

Сделать шаг вперед означало бы признать, что Маккензи никогда не вернется домой. Я не был готов к этому –– не тогда, когда единственным, что держало меня на плаву, была крошечная надежда: вдруг моя малышка все еще жива.

У полиции по-прежнему не было ни единой зацепки или улики. Словно она растворилась в воздухе или уплыла в небо.

Но она не исчезла бесследно. Я был тому доказательством.

Ее папа и моя мама в последнее время сильно сблизились, и я пока не знал, как на это реагировать. Митч все чаще бывал у нас дома, иногда даже ночевал. Черт возьми, я не представлял, как со всем этим должен справляться.

Боже, как же я сейчас нуждался в Маккензи. Мне так не хватало ее мягкого прикосновения, ее добра и тепла.

Я все думал о ночи, когда ее у меня отняли. Каждую свободную минуту. Я был одержим этим. Я разбирал ту ночь по кусочкам, пытался проанализировать каждую деталь, пока не начал чувствовать, что окончательно теряю связь с реальностью. Все свободное время я проводил у ручья, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но ничего не находил. Я так и не нашел ее…

Дыхание перехватило, и я сморгнул накатившие слезы, продолжая сидеть на том самом месте, где мы с ней целовались, глядя на воду. Вода была неподвижной и спокойной, так отличаясь от цунами, бушевавшим внутри меня.

Мне казалось, что я умираю изнутри. Будто вся моя жизнь была поставлена на паузу, и единственное, что могло вернуть меня к жизни, –– это возвращение Маккензи домой.

Боль от ее отсутствия была сильнее всего, что мне когда-либо доводилось испытывать, и я все чаще задумывался о том, как вообще мое сердце может продолжать биться.

Эта затянувшаяся, изматывающая агония уже давно должна была убить меня.