Его светлые волосы были взлохмачены, без сомнения, ее пальцами, а губы были опухшими и слегка опухшими, когда он уткнулся носом в подушку.

– М-можем поговорить?

Ничего.

Всхлипнув, я поднесла руки к лицу и грубо вытерла слезы с глаз, размазывая тушь по щекам. – Пожалуйста… просто проснись.

– Отвали, Клэр, - сонно пробормотал он в подушку. – Сейчас середина ночи.

– Я не К-Клэр.

– Я сказал, отвали, Клэр…-Вздрогнув, его глаза открылись. Замешательство на мгновение наполнило его карие глаза, прежде чем они смягчились. – Лиз?

Затаив дыхание, я посмотрела на него и кивнула, пытаясь задержать дыхание, чтобы сдержать рыдания.Медленно сел, он почесал обнаженную грудь и оглядел комнату, прежде чем остановить свой сонный взгляд на мне, светлые волосы были спутаны в миллионе разных направлений. – Ты в порядке?-спросил он, зажигая лампу на тумбочке.

– Нет, - я наполовину икала/полурыдала, безвольно свесив руки по бокам, когда стояла в его спальне в три часа ночи. – На самом деле нет.

– Ты хочешь поговорить об этом?- Беспокойство в его глазах усилилось. – Или я могу позвать Клэр?

Всхлипнув, я покачала головой.

Он нахмурился. – Мне позвонить твоим родителям?

У меня вырвался еще один рыдание. – Нет.

Что-то мелькнуло в его глазах, что-то, чего я не смогла разобрать, а затем он откинул одеяло и похлопал матрас. – Иди сюда.

Я этого не сделала.

Я не могла.

Поэтому вместо этого я сказала единственное, что могла сказать – могла почувствовать – в этот момент: – Я не хочу больше быть здесь.

Хьюи Биггс

Когда я увидел ее сегодня вечером в моей спальне, одетую только в пижаму и мокрую до нитки, я почувствовал, будто кто-то проткнул мне грудь рукой и вырвал мое сердце из моего тела.

Лиззи Янг.

Лучшая подруга моей сестры.

Так называемая гадюка во плоти.

Сломанная девочка…

Она истекала кровью по всему полу моей спальни, ее эмоциональные шрамы были намного глубже, чем те, которые, как я знал, она тайно вырезала на своем теле, и я не мог справиться с болью, возникшей от осознания того, что это произошло снова.

– Скажи мне, что ты этого не сделала!-потребовал я, не дожидаясь, пока она ответит, прежде чем скинуть одеяло и подойти к ней.

Я знал, что она это сделала.

Я, черт возьми, знал это, и когда я потянул ее одежду, обнажая ее молочную кожу, не обращая внимания, если я ее расстрою, я издал болезненный стон, когда мои глаза нашли то, что, как знало мое сердце, она скрывала.

– Какого черта, Лиз…- Мой голос дрогнул, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я смог продолжить. – Где Пирс?-потребовал я, крепко сжимая ее руки. – Лиз?

– Это, э-э…-Всхлипывая, она держалась как покер, не желая и неспособная принять какую-либо человеческую привязанность. – Все кончено. Он, э-э, покончил…со мной.

Чертов Пирс.

– Он придурок,- выплюнул я, чертовски злясь на своего товарища по команде за то, что он оставил свою девушку в таком состоянии.

Он мог бы притвориться, что не знал о том, что она сделала, пока коровы не вернулись домой, но он увидел эту девушку обнаженной. Он знал, что скрывается под ее одеждой, так же, как и я. Его река отрицания не плыла вместе со мной. Если бы он вообще заботился о ней, он бы что-нибудь сделал.Что угодно, черт возьми!

– Мне нужно позвать маму, — сказал я ей, крепко удерживая ее тело, зная, что она рискует сбежать. – На этот раз ты порезалась глубоко, Лиз. Думаю, тебе понадобятся швы…

– Нет!- она задушила меня и схватила меня за предплечья. – Хьюи, не говори. Слезы текли по ее лицу, и она сильно дрожала. – Пожалуйста… пожалуйста, не делай этого со мной.

Боль.

Я чувствовал это повсюду.

Ее слова глубоко ранили меня, и черт возьми, если бы я захотел предать ее.

Я просто хотел сохранить ей жизнь, черт возьми.

– Черт, Лиз…-Я не был эмоционально готов справиться с ее срывом – как бы сильно я ни хотел спасти ее от демонов в ее сознании. – Я не могу…-Качая головой, я боролась со своим сердцем. – Я не смогу помочь тебе, если не скажу…

– Ты знаешь, куда меня отправят мама и папа, если узнают, что я снова режусь, — выдавила она. – Я не сумасшедшая, Хьюи!

– Нет, ты просто очень сломлена,- подумал я про себя.

– Я не хочу возвращаться туда, - закричала она, напряжение рассеялось с ее плеч, и она слабо опустилась на мою грудь. – Мне просто грустно.- Рыдания за душераздирающими рыданиями вырвались у нее. – Мне разрешено грустить.

Да, так оно и было, и я не мог изменить ситуацию ради нее.

Я не мог изменить прошлое.

Я не мог вернуть ее сестру или стереть обстоятельства ее смерти.

Все, что я мог сделать в этот момент, – это быть частью ее расстройства.

– Я знаю,‐ прошептал я, обнимая ее так крепко, что у меня возникло ощущение, что я перерезаю ей подачу воздуха.

Я знал, что это неправильно.Я знал, что ей нечего было заходить в мою спальню поздно ночью, и уж точно не имел права позволять ей плакать у меня на плече, когда у меня была давняя подруга. Но я ничего не мог с этим поделать, потому что задолго до Кэти и всех остальных девушек, которые попадались мне на пути, была Лиззи.

Она была первой девушкой, которую я когда-либо целовал, первой девушкой, в которую я когда-либо влюблялся, и я влюблялся в нее все больше.

Ребята ее не понимали, никто ее не понимал, даже ее родители, но я понял.

Я видел ее, настоящую ее, под всем этим гневом, и мне так сильно хотелось вернуть ее к жизни.

До всей этой ерунды, драм и болезней роста, до того, как она потемнела, у нас была дружба.

Настоящая, честная дружба, и как бы я ни старалась, я никогда не могла забыть ту улыбающуюся маленькую девочку, которой она была раньше.

Я хотел спасти эту маленькую девочку.

Я хотел защитить ее от боли и яда, пронзившего ее разум.

Именно с этими мыслями я принял следующее решение.

Обхватив ее руками и не сказав ни слова, я подошел к своей кровати и откинул одеяло.

Я не спросил у нее разрешения, когда сел и посадил ее к себе на колени, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы сопротивляться.

Напротив, она придвинулась ближе, пока наши груди не соприкоснулись, а ее руки и ноги плотно обвили мою шею и поясницу.

Черт, она вся дрожала, зубы яростно стучали, а сердце бешено колотилось в грудной клетке.

Обхватив рукой ее поясницу, я протянул руку и выключил лампу, окутывая нас тьмой.– Ты останешься здесь сегодня вечером. Не спорь со мной по этому поводу.

Она не протестовала.

Она не сопротивлялась.

Не было никаких язвительных замечаний или упрямых реплик.

Она была приоткрыта, чтобы мог видеть только я; сочащая свою душевную боль и боль на мои простыни – и на мою жизнь.

Забравшись на дальнюю сторону матраса, она легла на бок, заложив руки под голову, и наблюдала за мной.Отражая ее действия, я перевернулся на бок и посмотрел на нее.

Мой разум продолжал напоминать мне, что держать эту девушку слишком близко ко мне было чертовски ужасной идеей, но оставить ее одну было еще хуже.

– И-извини,- она наконец нарушила молчание, сказав – больше похоже на болтовню, поскольку она продолжала сильно трястись и трястись.

Внутри меня вспыхнуло беспокойство, и я быстро натянул одеяло ей на плечо. – Все нормально.- Это не так, мы оба это знали, но больше сказать было нечего.

Не в силах сдержаться, я протянул руку и вытер слезу с ее щеки – моя жалкая попытка утешить сломленную девушку в моей постели.

Девушка, которая не твоя девушка, идиот…

В тот момент, когда мой большой палец коснулся ее щеки, ее охватила глубокая дрожь.

– Нет, – прохрипела она, когда я попытался отдернуть руку. – Нет,- повторила она, схватив мою руку и прижав ее к своей щеке. – Не уходи.

Боже.

Черт, она была близко.

Ее губы были слишком близко.

Тяжело выдохнув, я позволил своим пальцам обхватить ее заплаканную щеку, а большой палец лениво двигал кругами по ее мягкой коже. – Я не буду.

То, как эта девушка прижималась ко мне, было унизительным. Она была сильным человеком. Она ни от кого не полагалась и не зависела, но теперь она опиралась на меня, требуя от меня чего-то, чего я не был уверен, смогу ли я дать.

– Я скучаю по ней, Хьюи.- Голос ее был хриплым и надрывным; ее слова были болезненным признанием. – Очень.- Зажмурив глаза, она накрыла мою руку своей маленькой, а свободной рукой схватила мое предплечье. – Это больно.

– Лиз…-Выдохнув от боли, я притянул ее ближе, желая исцелить ее и сохранить, а не испортить все на одном дыхании. – Я не знаю, что здесь делать… я не знаю, как тебе помочь.

– Ты уже есть.- Ее дыхание обдувало мое лицо, когда она смотрела мне в глаза с отрезвляющей печалью. – Пожалуйста, никогда не переставай меня ненавидеть.

– Переставать ненавидеть тебя?- ответил я, заставляя себя не наклоняться под ее прикосновения, когда ее нос коснулся моего. Сохраняя совершенно неподвижность, я прошептал: – Я никогда не ненавидел тебя, Лиззи, и никогда не буду.

– Да, будешь,-ответила она грустным тоном, ее губы были на расстоянии заячьего дыхания от моих. – Потому что это то, что я делаю, Хьюи. Я отгоняю людей. Я заставляю людей ненавидеть меня…-Ее голос надломился, и из глубины ее души вырвались рыдания. – В конце концов, именно это я и сделаю с тобой.

– Не рассчитывай на это.

Тогда нас окутала тишина, и только звук нашего дыхания наполнял воздух, когда мы лежали на боку, глядя друг на друга, конечности переплелись.

– Хьюи?

– Да, Лиз?

– Не ненавидь меня за это, ладно?

– За что…

Она поцеловала меня.

Она наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим.

И мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Ну блин.

Какого черта?

Не целуй ее в ответ, идиот.

Не делай этого.

Неважно, насколько хороши ее губы, она сейчас не в полном здравом уме, а у тебя есть девушка.

– Не надо,- предупредил я, но не отстранился и не отпустил ее. – Утром ты пожалеешь об этом.

– А ты?-прошептала она, касаясь моих губ, пока она говорила. – Будешь сожалеть?

Да!

Нет?

Может быть…

– Не знаю,- признался я, чувствуя, как мое сердце колотится со скоростью сто миль в час. – Я, ах…нам правда, наверное, не стоит? Я… блин, у меня есть Кэти, и я не хочу принимать…

Лиззи снова поцеловала меня, на этот раз глубже.

Ее полные губы сомкнулись на моих, и мне было противно признаться, что я потерял голову в этих губах.

Потеряв всякий контакт со своим моральным компасом, я закрыл глаза и позволил своим губам слиться с ее губами.

– Ты кусок дерьма,-усмехнулась моя совесть, но я игнорировал это.Я проигнорировал волну ненависти к себе, захлестнувшую меня, и погрузился в поцелуй, мой язык проскользнул между ее приоткрытыми губами, чтобы сразиться с ней.

– Черт,- простонал я, притягивая ее к себе.

– Не останавливайся,- умоляла она, оседлав мои бедра, в то время как наши губы почти отчаянно атаковали другие.

Сердце у меня сильно забилось в груди.

Мой член натянулся на ткань моих трусов.

Я не мог ничего видеть, не говоря уже о последствиях своих действий, когда Лиззи сняла с себя футболку и лифчик.

Ее полная грудь упала на свободу, терясь о мою обнаженную грудь, и я застонал от одобрения, утопая в фантастических чертовых чувствах и ощущениях, которые она вызывала в моем теле.

Тяжело и быстро дыша, я не смел слишком много думать о том, что делаю, помогая ей снять шорты и стринги.

Она потянула за край моих спортивных штанов, и я быстро приподнял бедра с матраса, чтобы приспособить ее.

Она была мягкой, сломанной и совершенно обнаженной надо мной. Ее поцелуи были горячими, ее тело еще жарче, когда она медленно опустилась на мой член.

– Это чертовски неправильно,- попытался возразить я, прежде чем броситься в поцелуй с ней. Стонал в ее губы и медленно вводил в нее свой член, дюйм за дюймом, пока не оказался в ее скользком жаре.

– Заставь меня почувствовать что-нибудь, - крикнула она, покачивая бедрами и нажимая на мой член. – Я просто хочу чувствовать, Хью.

– Черт, Лиз…-ее губы снова обрушились на мои, и я потерялся.

Отдаваясь безумию и тому факту, что я чертов ужасный человек.

Прижав руки к матрасу под ее руками, я впитал в себя вид ее обнаженного тела, прижимающегося к моему, и взгляда, прикованного к тому месту, где мы были соединены.

Я не мог оторвать глаз от того, как я входил и выходил из нее. Наблюдать за тем, как она меня вот так трахает, как мой член скользит в ее тугую киску, как она отстраняется и открывает мне прекрасный вид, прежде чем снова удариться о мой член, было чертовски сексуально.

Я не мог дышать.

Мое сердце словно разрывалось.

Ты худший кусок дерьма на планете, Хьюи Биггс.

Заткнись, черт возьми, и наслаждайся этим! Ты знаешь, что ты чувствуешь к ней.

Да, я знал, что чувствую к ней, и это меня до чертиков напугало. – Лиззи, я…

– Не говори этого…-Зажав рукой мой рот, она продолжала безжалостно кататься на мне, дико покачиваясь бедрами, подгоняя меня ближе к краю, пока я не рухнул и не кончил.

– Черт!- закричала она, сильно пульсируя вокруг меня, когда я вошел глубоко в ее узкий канал.

– Черт,- согласился я, тяжело и часто дыша, когда она рухнула липкой кучей на мою грудь.

Она не попыталась слезть с меня, и я не смог бы сдвинуться с места, даже если бы попытался.

Иисус Христос.

Только когда она спала рядом со мной, несколько часов спустя, реальность обрушилась на меня.

Черт, что я сделал?

Лиззи Янг

В тот момент, когда я переступила порог Томмена, у меня в животе закипел палящий жар, такой горячий и гнилой, что мне хотелось кричать во все горло, призывая кого-нибудь спасти меня.