ГЛАВА

6

Проснувшись на следующий день, после ночного марафона яростного траха, я была голой и одна.

Приподнявшись на локтях, я взглянула в огромное окно и увидела, как солнце садится в небе.

Святое дерьмо.

Я проспала весь день напролет.

Измученная до мозга костей, я рухнула обратно на его роскошный матрас и поморщилась, когда моя матка сильно сократилась. Каждая часть моего тела болела, и не в плохом смысле.

Я чувствовала себя удовлетворенной.

Я чувствовала себя растянутой.

Я чувствовала голод.

Запах секса был повсюду, мои бедра были липкими и влажными, а кровь, размазанная по простыням, убеждала меня, что события прошлой ночи не были плодом моего воображения.

Возмущенная своими мыслями, я уставилась на пустой участок матраса, где он лежал рядом со мной, и подавила рыдание.

Утопая в мире коррупции и гангстеров, я зарылась лицом в подушку и позволила себе запаниковать.

Что ты делаешь, Эштон?

Что ты делаешь, сумасшедшая гребаная девчонка?

Ты в постели с дьяволом.

Ты полна его семени.

Господи Иисусе.

— El jefe dijo que necesitas tomar esto, — объявил глубокий мужской голос, прерывая мой личный срыв.

В панике я завозилась, натягивая окровавленные простыни на тело, и встретилась взглядом с огромным мужчиной в костюме, сидящим в кресле рядом с дверью.

Черный «Глок», покоящийся на его бедре, заставил мое сердце ускориться, а инстинкты выживания насторожиться.

С трудом дыша, я позволила своему взгляду скользнуть по его зализанным назад волосам, глубоко загорелому лицу и рваному шраму, идущему по левой щеке, чувствуя, как волна узнавания проникает в мой разум.

— Патрис? — я нахмурилась, глядя на правую руку Триггера.

Человек, которого я не видела два года.

С той самой ночи.

Верный своему брату по оружию, Патрис и несколько младших членов банды Креллида ушли с Триггером, готовые противостоять гневу короля преступного мира, чтобы истекать кровью вместе со своим принцем.

Я до сих пор не знала, что он вернулся в этот район.

Если он последовал за Триггером обратно в ад, то и остатки армии тоже.

Что от них осталось, по крайней мере.

— Что ты здесь делаешь? — в какой бы панике я ни была, я все же говорила медленно, зная, что этот человек владеет английским гораздо хуже, чем Триггер. — Почему ты здесь? — я указала на нас. — В этой комнате со мной?

— Я охраняю, — сказал он с сильным акцентом.

— Охраняешь меня? — мне стало дурно. — От кого?

— Мужчины плохо знают правила, — мрачно подтвердил он. — Мужчины трахают пизду. — он фыркнул и указал на меня. — Jefe не делится пиздой. Поэтому я охраняю.

«Jefe?» Босс.

— О, ты имеешь в виду Трига? — мои брови взлетели вверх. — Триг прислал тебя охранять меня?

— Sí. — Он кивнул. — я охраняю. Ты принимать.

— Принимать? — я нахмурилась.

— Jefe говорить ты принимать. — он указал на тумбочку. — Принимать сейчас.

Мой взгляд упал на маленькую таблетку на тумбочке, рядом со стаканом воды.

— Мне?

Он снова кивнул, прежде чем быстро отвести взгляд.

— Sí.

— Где Триггер? — заставила себя спросить я, приказывая пульсу успокоиться, а сердцу перестать бешено колотиться в груди. — Он здесь? — мне было все равно. Я не буду этого чувствовать. Не надо. — Он у-уехал?

— Не женское дело знать, куда мужчина уходит, — ответил Патрис тоном, лишенным эмоций. — Не спрашивай.

Пошел ты, Патрис.

— Что это? — спросила я тогда, чувствуя слабость при мысли о том, что может содержаться в таблетке. Мышьяк, без сомнения. — Зачем мне таблетки?

— Ты принимать, — повторил он, направляясь к окну. — Jefe не хочет bebé.

— Прости?

— Jefe не хочет bebé bastardo. — Он кивнул в сторону тумбочки. — Принимай сейчас, Señora.

Босс не хочет бастарда.

Я сузила глаза в отвращении.

— Разве не должно быть Señorita, а не Señora? — пробормотала я, потянувшись за таблеткой. — Я не замужем.

— Porque traicionaste a tu rey, — ответил он, вытягивая ноги перед собой, полируя свой пистолет. — El se hubiera casado contigo. Delante de dios. Un verdadero matrimonio. Una buena vida para una mujer en tu posición. Pero no pudiste mantener las piernas cerradas. — переведя темные глаза на меня, он усмехнулся: — O tu boca.

...Босс не хочет бастарда, потому что ты предала своего короля. Он бы женился на тебе. Перед Богом. Настоящий брак. Хорошая жизнь для женщины в твоем положении. Но ты не могла держать ноги сомкнутыми. Или свой рот…

Что.

За.

Херня.

— Пошел ты, Патрис! — в ярости от очередного оскорбления и обвинения в том, чего я не делала, я схватила стакан с тумбочки и швырнула его в него, наслаждаясь тем, как ему пришлось пригнуться, чтобы избежать летящего мимо лица стекла. — Пошел ты прямо в ад.

Стакан разбился о стену у него за головой, вода разлилась.

— Я не принимаю приказы от тебя или твоего драгоценного jefe, — продолжала я, швыряя таблетку на пол, к осколкам разбитого стекла. — И твой jefe знает, что я не делала того, в чем вы все были убеждены. — слезы наполнили мои глаза, и я быстро смахнула их. — Так что можешь засунуть свои оскорбления и свои таблетки себе в задницу.

— He oído.

— Ты слышал, — передразнила я его слова, автоматически переводя их на свой язык. — О, так он все-таки сказал тебе? По крайней мере, он наконец-то восстанавливает справедливость.

— Sí, — ответил он. — Eras puro y él áspero.

— Я была чистой, а он был грубым? — я выдавила безрадостный смех. — Это все, что ты можешь сказать? Господи Иисусе. — я покачала головой, потрясенная. — На хер тебя, придурок.

Поднявшись на ноги, как разъяренный лев, Патрис засунул пистолет за пояс своих брюк, прежде чем наклониться и подобрать таблетку. — Ты принимать, — сказал он, направляясь ко мне. — Или я заставлю.

— Нет, — возразила я, отказываясь принимать очередной приказ. — Я не буду...

Мои слова оборвались, когда он схватил меня за волосы и притянул к себе.

— Ты принимать, — повторил он, пальцы впились в мою челюсть, пока он сжимал мое горло свободной рукой. — Или я заставлю.

— Разве это не против вашего драгоценного кодекса? — выдавила я, заставляя себя не вздрагивать и не отшатываться от него. — Предотвращать зачатие у избранной женщины? Это большое «нельзя», Патрис. Тебя могли бы зарезать за предложение такой измены.

Патрис невозмутимо пожал плечами и разжал мне рот.

— Я не устанавливаю правила, — сказал он, прежде чем засунуть таблетку мне в горло. — Я не следую кодексу Креллидов. — он зажал мне рот рукой. — Я следую jefe. — свободной рукой он зажал мне нос, перекрывая доступ воздуха. — А теперь, глотай.

В знак протеста я царапала и рвала его огромные руки, сопротивляясь его силе, пока мое зрение не затуманилось и я не почувствовала головокружение.

Это было бесполезно.

Мне было не сравниться с этими мужчинами.

Чувствуя слабость, деморализованность и отчаянно нуждаясь в воздухе, я сдалась и проглотила, глаза наполнились слезами как от боли, так и от гнева.

Со слезами на глазах, я почувствовала, как мои плечи поникли в поражении, когда я кивнула в знак подчинения.

— Buena niña, — одобрительно сказал он, отпуская мое лицо и отступая от кровати. — Lo creas o no, esto es más para ti que para él. Es la forma del jefe de protegerte.

Задыхаясь, я потерла свое нежное горло, пока мой мозг спешил перевести его слова.

Хорошая девочка. Хочешь верь, хочешь нет, но это больше для тебя, чем для него. Это способ босса защитить тебя.

      — Его способ защитить меня? — закричала я. — Его способ защитить меня от чего? От него самого? От изнасилования? — я безрадостно рассмеялась и вытерла мокрые от слез щеки. — Как щедро с его стороны. Что дальше? Пошлет за доктором, чтобы меня нашпиговали, как шлюх?

— Он не насиловал тебя, señora, — огрызнулся Патрис в ответ. — Не насиловал.

— Тебя там не было. — я уставилась на него. — Ты не видел.

— Мне не нужно видеть, — парировал он жестким тоном. — Jefe не насилует свою reina. — он постучал по голове. — Мне не нужно видеть, чтобы знать правду. — он приложил руку к груди и пристально посмотрел на меня. — Reina — сердце Jefe. — его брови нахмурились. — Ты... — он сделал паузу, чтобы указать на меня, а затем коснуться своего плеча — ранила своего короля.

Ты сделала больше, чем просто ранила его, Эштон.

Ты ударила его ножом…

— Он это заслужил, — выдавила я с чувством вины.

— Ты не видела Jefe до этого, — настаивал он, качая головой. — Hombre loco два года. — он поднял два пальца для убедительности. — Нет corderito делает Jefe hombre loco.

Без меня Триггер был сумасшедшим? Это он пытался мне сказать?

— Нет, он всегда был сумасшедшим. — соскользнув с кровати, я держалась за простыню, обернутую вокруг моего голого тела, обходя огромного гангстера и поспешила в ванную. — А я еще более сумасшедшая, что не вонзила этот нож туда, куда следовало, в его холодное, мертвое сердце!

Я захлопнула дверь у него перед носом и повернула замок, не желая слушать больше ни слова.

Скинув простыню, я рывком открыла дверь душа и забралась внутрь, включив воду на полную мощность.

Дрожа, я встала под струи и прислонилась к покрытым кровью плиткам.

Обхватив себя руками для защиты, я отчаянно пыталась справиться со своими эмоциями.

Это было невозможно с его запахом повсюду.

С ним, все еще вытекающим из меня.

Несмотря на все мои усилия, я не могла выкинуть Триггера из головы.

Как жестокий поворот ножа, мое сердце решило присоединиться к поезду «Замучить Эштон», заставляя горько-сладкие воспоминания всплывать на поверхность...

— Эштон... — Триггер ворвался в мою комнату, выглядя чертовски счастливым и чертовски обдолбанным.

Эш-ти́н.

Мое сердце.

Ухмыляясь, как маньяк, он пошатнулся и подошел к моей кровати, рухнув лицом вниз на матрас.

— Я сделал это.

Глядя на него с моего места на полу, я остановилась, держа кисточку для лака в дюйме от мизинца на ноге, и сузила глаза.

— Ты врешь.

— Правда, — возразил он приглушенным голосом, пытаясь задушить себя моим одеялом. — Эштон пахнет так чертовски хорошо для Трига.

— Покажи мне, — потребовала я, закручивая крышку обратно и вскакивая на ноги. Он выглядел слишком большим для моей кровати, весь мускулистый, мужской и чертовски сексуальный. — Я хочу увидеть.

— Моя задница, — пробормотал он, все еще лицом вниз. — В моей заднице.

— Твоя задница? — я закатила глаза. — Твои джинсы, скорее.

Мое возбуждение пересилило раздражение от его невнятной речи и того, над чем я бессчетные часы работала с ним и знала, что он может лучше и я бросилась к кровати.

Переползая через матрас, я потянулась к его черной рубашке, задрав ее, чтобы обнажить его широкую, загорелую спину.

— Святое дерьмо, ты действительно сделал это, Триг! — ахнула я, глядя на «Глок», засунутый за пояс его джинсов.

Не просто какой-то «Глок».

«Глок» Фабио.

Мой взгляд скользнул по оружию почти благоговейно, и я запустила руку в его джинсы.

— Что ты принял? — спросила я тогда, держа тяжелый металл в руках. — Он заряжен?

— Хрен его знает, mami. Новая партия кокса, — сонно пробормотал он. — Проверь мой член.

— Триг, — хихикнула я, засовывая руку под него и выуживая несколько патронов из его переднего кармана джинсов. — О, детка, — выдохнула я, завороженная его преступной изобретательностью.

— Я хорошо сделал?

— Так хорошо, — подбодрила я, чувствуя себя сильной. — Он выйдет из себя, когда заметит, что ее нет. — дьявольски усмехаясь, я промурлыкала: — А Егор под подозрением.

— Егор мудак, — проворчал Триггер. — У него нет члена.

— Нет, это был Вас, — рассмеялась я.

— У Васа нет члена, у Егора нет члена, у Антона нет члена, Джет сосет член, — бормотал Триггер. — Нет Креллидов с членами. Все пиздюки. Только у Трига есть член.

— Я, блядь, люблю тебя, Триг, — выдохнула я, благоговея перед этим мальчиком. — И твой член.

— Sí, — пробормотал он, хлопая рукой по матрасу. — Te amo… это то же самое для меня.

— Посмотри на меня, Триг, — сказала я тогда, сердце бешено колотилось ради этого мальчика. — Сейчас же.

С большим трудом он перевернулся на спину.

— Mi reina довольна своим Тригом?»

— Да. — медленно кивая, я перекинула ногу через его бедра и оседлала его. — Я очень довольна своим Тригом.

Голова склонилась набок, он улыбнулся мне.

— Я делаю тебя счастливой. — его руки переместились на мои бедра. — На все дни.

— Ага. — положив пистолет ему на грудь, я потянулась к подолу своей футболки и стянула ее через голову. — А теперь позволь мне сделать счастливым тебя.

— Нет, — простонал он, звуча болезненно, затвердев между моих ног. — Corderito не готова. Наберись терпения, как Триг.

— Тш-ш. — взяв его большую руку, я положила ее на свою голую грудь. — Mi cuerpo pertenece a mi rey...

Покачав головой, я вернула свои мысли в настоящее и выключила воду. Онемевшая, я вышла из душа и обернула полотенце вокруг тела, не в силах остановить дрожь в конечностях.

Я, казалось, не могла согреться.

Холод был в моем сердце и отравлял остальную меня.

«Aplastaré tu coño, corderito».

«Puta traidora».

«Puta reina».

Меня вырвало, я бросилась к унитазу, едва успев, так как мое тело отвергло и мои мысли, и содержимое моего желудка.

Его слова.

Как он заставил меня чувствовать.

Его ненависть.

Как он взял меня на глазах у этих мужчин.

Я не могла выкинуть это из головы.

Задыхаясь, я вытерла рот и неуверенно поднялась на ноги. Тяжело дыша, я прислонилась к раковине и заставила себя посмотреть в зеркало, едва узнавая себя, когда набралась храбрости.

Мои серые глаза были налиты кровью, кожа вокруг них опухшая и красная. Мои полные губы тоже потрескались и распухли.

Фиолетовые следы укусов усеивали мою шею, грудь и руки, и я знала, что, если сниму полотенце, найду еще больше.

Возбуждение ударило мне прямо в лицо, и моя киска сжалась.

— Прекрати, — прошипела я, в ярости от своего пульса. — Это нехорошо.

Клитор пульсировал, я сжала бедра и заставила свой разум блокировать ощущение его, потянувшись к его зубной щетке и почистив зубы.

Закончив умываться, я направилась обратно в спальню, готовая сказать Патрису и любым его приятелям, прячущимся поблизости, чтобы они убирались к черту, но обнаружила Триггера, сидящего на краю кровати.

Ошеломленная его видом, я почувствовала, как мои ноги запнулись в дверях ванной. Кровать была застелена свежим бельем, а старое лежало кучей у его ног.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я неохотно впитывала его взглядом. Он был без рубашки, с белой повязкой на плече и опущенной головой, сосредоточенный на скручивании косяка.

— Corderito, — хрипло признал он, не поднимая взгляда от своего занятия.

— Где ты был? — спросила я, голос был прерывистым и слабым, заставляя ноги двигаться ко мне.

— Работал, — ответил Триггер, убирая банку с травой на тумбочку и потянувшись за пепельницей и спичками.

Прикурив, он затушил спичку, бросил ее в пепельницу, сделал глубокую затяжку, задержал дыхание на несколько ударов, прежде чем, наконец, выдохнуть облако дыма.

Обходя его, я двинулась к своей стороне кровати, а затем мысленно остановила себя за то, что назвала ее своей стороной.

— Где Патрис?

— Где-то рядом, — ответил он, рассеянно покачивая косяк между пальцами.

— У меня здесь нет одежды, — сказала я ему, настороженно наблюдая за ним. — Все, что у меня есть, осталось в моей комнате. — пожав плечами, я добавила: — Мне не во что переодеться.

— Я велю принести твои вещи сюда, — ровно ответил он, снова делая глубокую затяжку, стоя ко мне спиной. — А пока можешь носить... — медленно выдыхая, он прохрипел: — Что хочешь из моих вещей.

— Хорошо. — я глубоко сглотнула, пульс затрепетал. — Спасибо.

Он один раз кивнул в ответ.

— Итак... — я поерзала в дискомфорте, не зная, что делать или говорить. — Как твое плечо?

— Как твоя киска? — был его немедленный ответ.

— Нежная, — прошептала я, щеки вспыхнули жаром.

— Sí, — согласился он со вздохом, выдыхая очередное облако дыма. — У меня то же самое.

— Ты злишься на меня? — спросила я тогда, не зная, что думать о его спокойствии, когда прошлой ночью он был с моим телом кем угодно, только не спокойным.

— А ты злишься на меня? — он вернул мне мой вопрос.

— Да. — я сузила глаза, раздраженная его уклонением от ответа на гребаный вопрос. — Я в ярости.

— Sí, — повторил он свои более ранние слова. — Тогда у меня то же самое.

— Ты собираешься что-нибудь сказать? — потребовала я тогда, раздраженно выдыхая от его отсутствия... ну, эмоций.

— Что бы ты хотела, чтобы я сказал, corderito? — ответил он ровным, пустым тоном.

— Что-нибудь, — прошипела я, переполненная эмоциями. — Что угодно. — проглотив болезненный стон, я выдавила: — Просто поговори... о нас? О том, что случилось? О твоем дне? Не знаю?

Убирая влажные волосы за ухо, я уставилась на видимые следы ожогов на его спине — те, которые не могли скрыть татуировки.

Те, в которых была виновата я.

— Просто скажи что-нибудь, Триг.

— У меня был очень продуктивный день на работе, дорогая, — сухо отбарабанил он. — Я лишил жизни не меньше четырех мужчин и доставил крупную партию чивы в картель Алеманни. Без сомнения, уже на днях она попадет на улицы. Еще больше жизней будет разрушено. Еще больше шлюх на углах будут работать. Еще больше матерей похоронят сыновей. Просто очередной день в офисе. — покачав головой, он выдохнул усталый вздох. — Этого достаточно для разговора? — сделав еще одну затяжку, он позволил плечам обвиснуть, локти уперлись в бедра. — Или мне продолжить?

— Это не смешно, Триг, — прошептала я, не в силах подавить дрожь, прокатившуюся по мне.

— Я не смеюсь, corderito, — ответил он, медленно выдыхая.

Чувствуя себя совершенно потерянной, я оглядела комнату и сказала:

— Все должно было быть не так.

Обхватив колени руками, я опустила голову и прошептала:

— Мы не должны были закончить так.

— Нет, — тихо согласился он. — Не должны.

— Ты всегда будешь оставаться с ним? — заставила себя спросить я, рискуя взглянуть. — Со своим отцом. — я глубоко сглотнула. — Ты все еще планируешь собрать армию и...

— Ты не можешь задавать мне вопросы, — быстро перебил он меня. — Я тебе не доверяю. — его плечи поникли. — Я не совершу ту же ошибку дважды.

Я сжалась внутри.

— Триг...

— Ты знаешь, что я до сих пор чувствую этот запах? — продолжал он, игнорируя меня. — В носу. Каждую ночь. Этот гребаный ужасный запах, это то, с чем я просыпаюсь, если мне вообще везет заснуть. — его глаза потемнели, воспоминания унесли его в место, которое я ненавидела. — А звуки? Я до сих пор слышу их крики...

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я, вытесняя воспоминание из своего сознания.

— Я закрываю глаза и вижу их, Эштон, — прошипел он, заставляя меня слышать его правду. — Как будто это происходит снова и снова. — он покачал головой. — Из-за тебя. — он запрокинул голову к потолку и издал болезненный рык. — Потому что я доверял тебе.

— Мне так жаль, Триг, — выдавила я.

— Я знаю, — хрипло подтвердил он. — Я верю тебе.

— Хотела бы я вернуть это назад, — прохрипела я, чувствуя слабость.

— Мы не можем изменить того, что произошло, — ответил он. — Но ты больше не спрашиваешь меня о моих делах, —добавил он. — Я не хочу обращаться с тобой жестоко, corderito, мне не доставляет удовольствия видеть тебя в боли, но ты больше мне не ровня. Ты больше не мой товарищ.

— Тогда кто я? — выдавила я, едва дыша от мучительного давления в груди.

— Ты знаешь, — хрипло ответил он. — Не заставляй меня говорить это.

Его шлюха.

— Я единственная? — спросила я тогда, тело дрожало.

Тишина.

— Триггер.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

—Я хочу, чтобы ты сказал мне, что я единственная в твоей постели, — прошипела я, разум был на эмоциональном перегрузе. — Скажи мне это, Триг. Скажи, блядь!

Он не ответил.

— Если ты тронешь другую девушку, я отрежу тебе член, пока ты спишь, — предупредила я, разъяренная мыслью о том, что он трахает других женщин. — Я серьезно, — добавила я, охваченная ревностью. — Ты не трахаешь других шлюх.

Триггер взглянул через плечо, его темные глаза нашли мои.

— Иди сюда.

Переместившись на колени, я подползла к тому месту, где он сидел, и устроилась напротив него.

— Пообещай мне, — сказала я, тяжело и быстро дыша. — Скажи, что не тронешь других шлюх.

— Хмм, — его глаза медленно, дурманяще оценили мое тело, и я схватила его за лицо, заставляя его смотреть на меня.

— Скажи это, — прошипела я сквозь сжатые зубы. — Скажи мне, что не тронешь другую женщину.

Его темные глаза пронзали меня насквозь, пока он смотрел, как я смотрю на него.

— Ты моя жена, corderito? — наконец спросил он мягким тоном. — Ты любишь меня?

— Абсолютно нет, — выплюнула я, в ярости от того, что он играет с моими измотанными эмоциями. — Ни за что.

— Понятно. — медленно кивая, Триггер выдернул свое лицо из моей хватки и сделал еще одну затяжку. — Ты моя шлюха? — спросил он на тяжелом выдохе.

— Никогда, — прорычала я, потянувшись вверх, чтобы выхватить косяк из его пальцев.

— Тогда кто ты для меня? — спросил он. Держа косяк перед моим лицом, он сжал мой подбородок своими пальцами и направил мои губы к своим пальцам. — Ммм? — поддразнил он, убирая мои волосы за ухо, когда я взяла губами косяк и затянулась. — Плохой маленький ягненок.

Закрыв глаза, я затаила дыхание, наслаждаясь жжением в легких, пока покалывающее, головокружительное чувство медленно проникало в меня.

— Ну, corderito? — проведя своими потрескавшимися костяшками по моей щеке, он наклонился к моему уху и прошептал: — Почему я должен давать тебе такое обещание?

Распахнув глаза, я сжала его затылок и притянула его лицо к своему, губы раскрыты и касаются.

Глядя глубоко в его опасные глаза, я медленно выдохнула облако дыма из своих легких в его и прошептала:

— Потому что я твоя королева.

— Sí. — его глаза вспыхнули жаром, и его руки обхватили меня, притягивая к себе на колени. — Mi reina.