ГЛАВА 3

Кайл

Облокотившись на дверной косяк нашей спальни, я с улыбкой наблюдал, как Ли, как обычно, с совершенной точностью заправляла нашу кровать. Каждая подушка должна была быть тщательно распушена, ни одна складка на одеяле не могла остаться, и простыни ни на одной кровати в этом доме не задерживались дольше двадцати четырех часов. Она выглядела чертовски мило и крошечно, когда обходила наш California King, сужая глаза и оценивая результат своего труда. Мне было непонятно, почему женщины так заморачиваются с заправкой кровати… С другой стороны, возможно, это не про всех женщин, а только про эту конкретную. Кэм никогда не гладила простыни, ни разу за почти четыре года, что я с ней жил.

Прочистив горло, чтобы не испугать ее, я слегка постучал в дверь и вошел. — Привет, принцесса.

Она все еще подпрыгнула, как испуганная птица, но быстро собралась. — Привет, Кайл.

У меня не было возможности поговорить с Ли о ее матери или о дате суда. Как только я отвернулся, Ли поднялась наверх, а я остался, чтобы убедиться, как Дерек себя ведет. Он точно не был фанатом матери Ли и любил выражать это при каждом удобном случае. Я только мог молиться, чтобы присутствие Хоуп заставило его помягче. Я оставил троих на кухне, и в последний раз, когда я смотрел, Хоуп счастливо что-то жевала в своем высоком стульчике, а Трейси, как положено, игнорировала ледяной взгляд Дерека…

— Большой шок из-за твоей мамы, да? — Большой шок? Боже, каким же я был, блядь, тупым. — Ну и адские же выдались у нас двадцать четыре часа… — Намного лучше, придурок…

— Ты был прав насчет нее, — сказала Ли, широко раскрывая свои серые глаза. Взбивая подушку маленькими руками, Ли убрала локон с глаз и прикусила нижнюю губу. — Она такая одинокая и испуганная, Кайл. Мне ее жалко. Ей пришлось многое пережить.

— Тебе тоже, мягко говоря, не было легко, детка, — осторожно сказал я. Ли продвинулась очень далеко, и я точно не хотел сбивать ее с пути словами «я же говорил» насчет ее матери. — Но да, решения, которые принимала твоя мама, не могли быть простыми, — добавил я, стараясь быть тактичным.

— Думаешь, я плохой человек, Кайл? — спросила она, голос дрожал. Прижимая подушку к груди, она добавила: — Потому что я точно так думаю. — Покачав головой, она тяжело выдохнула. — После всего, через что она прошла, после всех страданий… я все еще злюсь. — Неуверенность в ее глазах свела меня с ума. — Что это делает со мной? — прошептала она. — Зная, как сильно она страдала, слыша ее боль и раскаяние, и все равно не могу отпустить?

— Человек, — мягко сказал я. — Это делает тебя человеком, Ли.

— Это делает меня жестокой, — возразила она, голос полон боли и самоосуждения. — Это делает меня такой, как он.

— Ты нисколько не похожа на этого ублюдка, — рявкнул я, делая шаг к ней. — А насчет злости? Сомневаюсь, что найдется кто-то на этой планете, кто почувствовал бы иначе.

— Она еще здесь? — спросила она нервно.

— Она на кухне, — сказал я. — Я скоро отвезу ее на Тринадцатую улицу. Я просто хотел проверить… как ты с этим.

— Нет… то есть, да, для меня нормально, если она там останется, — пробормотала она, а потом добавила: — Спасибо, Кайл.

Я моргнул. — За что спасибо?

Сдерживая слезы, которые наполняли ее глаза, она прошептала: — Ты спас меня от того, чтобы пойти по ее пути. Я могла бы оказаться на ее месте. — Лоб нахмурен. — Я… никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно.

— Что ты вообще говоришь? — Я покачал головой в раздражении, сложил руки на груди и уставился на нее. — Благодарить меня? Ли, у меня нет записной книжки с долгами, и тебе не стоит заводить.

— Ты слышала, что сказала Трейси, — возразила Ли, опуская лицо. — Она была того же возраста, когда встретила моего отца, как я, когда встретила тебя… — Голос ее замолк, она сжала подушку в объятиях. — Ее история ужасающе похожа на мою. Насилие, выкидыш, страх… только одна разница. — Лаская обручальное кольцо на пальце, она посмотрела на меня. — Ты, Кайл, — прошептала она. — Ты и есть та разница в наших историях. Представь, если бы я тебя никогда не встретила? Если бы осталась в Монтгомери, а не села в тот автобус? — Она застонала, как будто испытывала физическую боль. — Ты буквально спас мне жизнь, когда я забеременела и осталась с тобой. Я бы умерла, если бы вернулась к нему. Как я вообще думала, что он изменится, — шипела она. — Я бы сошла с ума — шла бы с Хоуп в могилу, если бы оставила тебя.

— Давай расставим две вещи по местам прямо сейчас, принцесса, — рявкнул я, отгоняя из головы образ Ли в той дерьмовой развалюхе с этим насильником. — Первое, я никогда бы не позволил тебе уйти. — Подняв ее подбородок пальцами, я стер слезы с ее щек. — И второе, если бы ты сюда не пришла, где ты думаешь, где был бы я сейчас?

— Кайл…

— Потерян, — продолжил я, игнорируя ее протесты и смущение. Черт возьми, ей нужно это услышать. — Я был бы тем же идиотом, который спал с кем попало, ища то, чего не знал, потому что если бы я тебя не встретил, этого бы не было.

— Кайл, — прошептала она. — Я пытаюсь заставить тебя понять, как сильно ты изменил мою жизнь, спас ее…

— Я тоже, — резко ответил я, чувствуя злость из-за того, что она меня не слышит. — Черт возьми, Ли, ты исцелила то, что я даже не знал, что было сломано внутри меня. Ты это сделала, Ли. Никто другой. — Обхватив ее лицо руками, я поцеловал ее в лоб. — В тот момент, когда я увидел тебя, я понял, что вляпался. Два года спустя, и я чертовски тону. Разорван. Обнажен женщиной. — Взяв подушку у Ли, я швырнул ее на кровать и притянул ее ближе. — Крошка с самыми сексуальными бедрами, что я когда-либо видел. — Наклонив голову к ее шее, я провел губами по мягкой коже челюсти. — Разорван, принцесса.

— Ты всегда так делаешь, — выдохнула она, вцепившись в мои плечи. Дрожала в моих объятиях, а потом облокотилась на меня, аромат клубничного шампуня сводил с ума. Даже запах ее сводил меня с ума. — Отвлекаешь меня так, что я забываю свое имя…

— Хорошо, потому что ты сводишь меня с ума, — признался я, целуя ее пульсирующую вену. — Ты обвила меня вокруг каждого пальца на обеих руках. — Сделав шаг назад, я поднял низ ее футболки и снял ее, освобождая локоны. — И ты лучший человек, которого я знаю. — Положив руку на ее грудь, я сдерживал порыв желания и прижал лоб к ее лбу, дыхание стало быстрым и тяжелым. — В тебе нет ни одного плохого костяка. — Ее глаза встретились с моими, притягивая меня, сводя с ума. — Дай мне доказать это.

Я услышал, как она вздохнула, за секунду до того, как наши губы слились в страстном поцелуе, сметая друг друга, пока мы быстро снимали одежду. — Где ребенок… — начала Ли, но вскрикнула, когда спина коснулась двери ванной, а мое тело накрыло ее.

— Внизу… — пробормотал я ей в рот, не давая подумать. Мне было нельзя. Я чертовски нуждался в ней до боли. Сдавив руками ее бедра, я поднял ее на руки. — С ней все в порядке.

— Это… хорошо, — задыхалась она, обвив ноги вокруг моей талии и прижимая бедра к моим. — Все будет хорошо, — вздохнула она, щеки горели. — Не так ли?

— Всегда, — сказал я, проводя носом по ее. — А теперь будь хорошей девочкой и впусти меня, — я прошептал, втыкая язык в ее рот и проникая в нее. — Видишь? — я прошептал, скользя рукой между нами по ее пульсирующему клитор, медленно двигаясь. — В этом теле нет ничего плохого, детка.

Ее стоны и крики свели меня с ума, я начал двигаться все быстрее и с такой силой, что терял самоконтроль. — Черт возьми, детка, ты убиваешь меня, — прорычал я, тело разогрелось. Она была настолько влажной, что мне было трудно удержаться. — Ты как дом. — Я толкал ее бедрами вверх и вбивал в себя, становясь тверже с каждым стоном. — Чертовски красива.

— Я люблю тебя, — дышала она, дергая меня за волосы и прижимая к себе губы, кусая нижнюю. — Кайл… — Двигая тазом в ритме моих движений, Ли издавала самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не сорваться.

Зарыв лицо в изгиб ее шеи, я сосал соленую кожу над пульсом, пальцы впиваясь в мясистые бедра. — Я тоже люблю тебя.

— О, боже… — прошептала она, вцепляясь в мои плечи. — Я близка, Кайл… о, боже… — Сжав глаза, я пытался сдержаться ради нее. Внезапное сокращение ее тела оказалось слишком сильным. Она сжала меня в горячей киске, доведя до пика — и я содрогнулся, отдаваясь ей.

— Думаю, ты сломал меня, — хихикнула Ли, голос был томным и чертовски сексуальным.

— Прости, — я задыхался, не пытаясь выниматься, поднял голову и криво улыбнулся. — Я немного увлекся.

— Все нормально, — поддразнила она, шевелясь на мне. — Не могу придумать лучшего способа быть сломанной. — Поглаживая мое лицо рукой, она ткнула пальцем в щеку. — Мне нравится твоя ямочка, — пробормотала она, продолжая проводить пальцами по щеке. — Она миленькая.

— Эээ… спасибо? — Я покачал головой и усмехнулся, снимая ее с себя и сажая на кровать. — Ты принимала…?

— Принимала сегодня утром, — сказала Ли, с маленькой снисходительной улыбкой. — Все нормально. Вес тот же. Проблем нет.

— Хорошо, — я вздохнул. Знал, что Ли не нужна моя опека насчет ее почек, но не мог не волноваться. Она становилась сильнее, каждый день двигалась свободнее, дышала легче, и я пытался давать ей пространство.

— Слушай, детка, я отвезу твою маму на Холм, — сказал я, натягивая джинсы. — Но когда вернусь, нам нужно поговорить. — Глубоко вздохнув, я натянул рубашку и повернулся к ней. — О суде, Ли.

— Я знаю, Кайл, — прошептала она. Подняв подушку, брошенную мною на пол, она прижала ее к животу. — Я слышала, как ты разговаривал с Келси вчера. Восемь недель.

Я застыл, ртом открытым, глупо тараща глаза. То, что она знала о суде, не вывело меня из себя. Меня парализовал вид ее обнаженного тела, прикрытого лишь белой подушкой. Солнечный свет скользил по ее коже, румяным щекам, широко раскрытым серым глазам, длинным темным локонам, падающим на грудь. Боже, она выглядела… эфемерно.

— Я… — Я резко прочистил горло, оторвав взгляд, пытаясь снова заговорить. — Думаю, тебе стоит принять душ, детка. — Отступая, чтобы не сорваться и не растерзать ее, я наткнулся на комод.

Духи и спреи рассыпались по полу, и я присел, чтобы собрать их. Черт, я никогда не понимал этого слова, но сейчас «растерзать» было единственным, что крутилась в голове. Какой-то первобытный инстинкт, разбудившийся во мне, разгоряченный моей эрекцией, требовал завладеть этой женщиной целиком — разумом, телом и душой, пока она не начнет и не закончится только мной. Сделать ее моей. Полностью и без остатка. Единственное, что удерживало меня от действий, были ее шрамы и раны, напоминающие, что крошечная женщина в моей кровати хрупкая, как стекло.

— Все в порядке, Кайл? — спросила она, голос полон заботы. — Что-то не так?

— Не вставай, — предупредил я, когда она собралась помочь. Наклонив голову, я сосредоточился на сборе рассыпанного. — Пожалуйста… просто иди в душ.

Звук ее легкого смеха взбодрил меня, и я вздохнул с облегчением, когда услышал, как дверь ванной открылась и закрылась.

Что, черт возьми, со мной только что произошло?

Я все еще задавал себе этот вопрос, когда через несколько минут вошел на кухню.

— Ты выглядишь странно, — обвинил меня Дерек, заходя за мной.

— Я чувствую себя странно, — пробормотал я, ухватившись за край раковины и опустив голову.

Забравшись на столешницу рядом со мной, Дерек включил кран и облил меня водой. — Расскажешь, что случилось? — спросил он, когда я не вздрогнул. — Кайл, что с тобой, чувак?

— Со мной случилось что-то, когда я смотрел на Ли, — признался я с чувством вины. — Что-то реально чертовски сильное и страшное, и это меня напугало. — Подняв голову, я уставился на Дерека. — Ты когда-нибудь… — Провел рукой по волосам, прошелся по комнате. — Забудь, не обращай внимания.

— Преждевременная эякуляция — это нормально, чувак, — сказал он сочувственно. — У многих парней так бывает. Особенно в стрессовые моменты. Не парься.

— Я не преждевременно кончил, Дерек, — прошипел я. — У меня был эпизод.

— Какой эпизод?

— Ну, скорее порыв, чем эпизод, — пробормотал я, чувствуя растерянность и панику.

Он поднял брови с интересом. — Как настоящий порыв?

— Что ты имеешь в виду «настоящий порыв»? — я сузил глаза.

— Скажи сам, — ответил он, краснея. — У тебя все порывы.

— Черт, — прорычал я от раздражения. Вдохнув глубоко, я выговорил все подряд. — Я смотрел на нее, она сидела на моей кровати, как всегда, но что-то внутри меня вспыхнуло, чувак. Что-то чертовски сильное. Как странная жажда или голод… Да, как сильнейший приступ голода, и я хотел ее — реально хотел, Дерек, всеми способами, которые нельзя хотеть. И не только секс… Я хотел завладеть ею полностью… и теперь чувствую себя странно, покалывающе. Не могу перестать дрожать, сердце бешено колотится, и я использую все силы воли, чтобы оставаться в комнате и не кинуться на нее как дикий зверь. Она сломала меня, да? Она переключила какую-то чертову кнопку внутри меня, которую я не могу выключить.

— Тяжело выдохнув, добавил я: — Теперь, пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, что со мной произошло, чтобы я мог это остановить.

Дерек уставился на меня, не мигая, а потом на его лице появилась дурацкая улыбка. — Остановить? — захохотал он. — Кайл, ты такой наивный.

— Ну, объясни тогда, раз такой умный, — рявкнул я.

— Ты не сможешь остановить это, — ухмыльнулся он. — Это нормально.

— Нормально? — я покачал головой, уставившись на него. — Позволь сказать тебе кое-что, Дерек. Ничего нормального не было в том, что я хотел сделать с этой девушкой. — Моя злость росла, когда смех Дерека усиливался. — Я не ханжа и ты это знаешь, но раньше я чувствовал себя как обезумевшее дикое животное.

— Кайл, — Дерек рассмеялся, маша рукой. — Расслабься, чувак. Все в порядке. — Выдохнув смесью смеха и вздоха, он добавил: — Меня тоже пробило первым, когда я увидел Кэм без макияжа. — Его лицо посерьезнело, поза опустилась, и он пожалел, что открыл рот.

— Это странно, черт возьми, — он мечтательно сказал. — Мы были вместе год — я уже любил ее, как никого другого, — добавил тихо. — А потом однажды утром я зашел в комнату, увидел ее спящей на кровати, выглядела как ангел. Я едва дышал, и вдруг это случилось… — Он покачал головой, сосредоточился на мне и натянул улыбку. — Это удар, от которого не оправишься, чувак. Последний удар. С которого не поднимешься… по крайней мере, в этой жизни. Когда женщина валит тебя с ног так сильно, ты облажался. Поверь мне.

— Поверь тебе, — сухо сказал я. — Это твой совет? Доверять тебе?

— И принимать это, — сказал он с усмешкой. — Дай волю зверю…

Звук прочистки горла заставил меня замереть. Я подпрыгнул. Когда я увидел, кто это, я чуть не расплакался. — Извините, что перебиваю, ребята, — извинилась Трейси, поправляя Хоуп на бедре. — Но, думаю, этой малышке хочется пить.

Сдерживая смех рукой, Дерек подошел к Трейси и взял Хоуп на руки. — Пошли, кроха, — засмеялся он, схватив бутылочку с молоком со стола. — Пойдем смотреть мультики. Твой папа испытывает эпизод.

Я смущенно посмотрел матери Ли в глаза. — Как… эээ, сколько ты слышала?

— О, не волнуйся, — промямлила Трейси, краснея. — Я зашла только тогда, когда ты пыхтел и цитировал Тарзана.

— Прекрасно, — тяжело вздохнул я, хватая ключи от машины. — Просто прекрасно.

Иисус Христос, я никогда не понимал, почему женщины хранят столько хлама. Пришлось сделать пять ходок между домиком Трейси и моим домом — и могло бы быть три, если бы она не настояла ехать со мной и занимать переднее сиденье — чтобы перетащить все ее вещи. После разгрузки и распаковки я провел еще неприлично много времени — и проявил неприлично много терпения — успокаивая эту женщину, прежде чем смог уйти.

Когда я наконец добрался домой, уже давно стемнело. Дерек был в гостиной и смотрел фильм.

— Эй, — прошептал он, когда я остановился в дверях. Он растянулся на ковре у камина и выглядел более спокойным, чем за последние месяцы.

— Эй. На улице холодина, как у сучки. — Я скинул пальто, повесил его на дверь и подошел к ревущему камину погреть руки. — Девчонки спят?

Повернув голову в сторону дивана, он с мягкой улыбкой сказал:

— Они вырубились уже несколько часов назад. — Я обернулся, и сердце болезненно сжалось, когда я увидел эту картину.

Ли лежала на спине, ее веки едва подрагивали, рот приоткрыт, руки вцепились в нашу дочь мертвой хваткой. Маленькая головка Хоуп покоилась на груди Ли, ее ручки и ножки обвили талию матери. Мужское пальто прикрывало их ноги.

— Я боялся, что им станет холодно, — пробормотал Дерек, объясняясь. — Вышел за поленьями, а когда вернулся… — он вздохнул и махнул в сторону дивана. — Ну и как все прошло с Трейси?

Проглотив огромный ком, застрявший в горле, я провел рукой по волосам и вздохнул:

— Ну, она полностью переехала в дом.

Опустившись на ковер, я обхватил руками колени.

— Я поселил ее в свою старую комнату, — произнес я, глядя на диван, не сводя глаз со спящего лица моей дочери. — Закрыл комнату Кэм. И твою тоже. — Достав ключ из кармана, я бросил его Дереку, даже не глядя на него. — Разберешься с тем, что внутри, когда захочешь. Без давления.

— Спасибо, Кайл, — хрипло отозвался Дерек. — Я ценю это, чувак, хотя в ее комнате уже почти ничего не осталось.

— Мне показалось неправильным оставить ее открытой, — признался я с кривой улыбкой. — Она ненавидела, когда кто-то заходил в ее пространство. — Хмыкнув, добавил: — Мне и так призраков хватает. Особенно ее ворчливой задницы.

— Ты не оплакивал ее, Кайл, — сказал Дерек, заставив меня вздрогнуть. Я повернулся к нему. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. — Ты когда-нибудь давал себе шанс просто сесть и поплакать? — спросил он. — Погоревать? Она ведь тоже была твоей лучшей подругой.

— У меня нет времени на траур, Дерек. — Поднявшись на ноги, я подошел к дивану, осторожно поднял спящую Хоуп и, неся ее на руках, направился к двери, пробормотав: — Я слишком занят тем, чтобы держать остальных из вас в живых.

— Ли упоминала тебе о суде? — спросил я Дерека, когда вернулся после того, как уложил Хоуп в ее комнате. Поставив бэби-монитор на журнальный столик, я потянулся, закинул руки за голову и зевнул. — Или о ее матери?

— Не особо, чувак, — сонно ответил он, зевнув так же раскатисто, как и я. — Весь вечер она по сути бормотала себе под нос: «к черту вероятность».

Усмехнувшись, я опустился на диван и осторожно притянул Ли в свои руки. То, что она даже не пошевелилась, говорило о том, насколько она вымотана. Устроившись поудобнее, я откинул голову, прижав ее к себе, ее голова покоилась в изгибе моего локтя.

Закрыв глаза, я медленно вдохнул, наслаждаясь редким моментом тишины, ощущением ее в моих руках, спокойствием, которое — как только взойдет солнце — сменится тревогой, страхом и сомнениями. Когда-нибудь, подумал я. Когда-нибудь, блядь, наша жизнь будет такой же легкой…

— Я пойду спать, — прошептал Дерек, но я не стал ни отвечать, ни открывать глаза. Что-то накрыло наши тела — но я был слишком погружен в покой, чтобы проверить, что это.

Позже ночью — или это было уже раннее утро? — я почувствовал легчайшее прикосновение к внутренней стороне запястья, и все мое тело вспыхнуло от жара. А потом ее мягкий, успокаивающий голос проник в мое сознание:

— Я люблю тебя, Кайл… защити меня.

— Всегда, — пробормотал я, и ее тихое дыхание убаюкало меня, уводя в счастливое забытье.