ГЛАВА 2

Ли

Отбрасывая волосы с лица, я поправила рубашку и пошла за очень озадаченным Кайлом вниз по лестнице.

— Ты уверена в этом, Ли? — спросил Кайл, обернувшись и глянув на меня самым настоящим взглядом потерявшегося щенка. Я поняла, что он не притворяется. Он и правда выглядел сбитым с толку.

Я кивнула.

— Ты абсолютно уверена, что хочешь с ней поговорить? — уточнил Кайл. Развернувшись ко мне, он провел пальцами по моей щеке. Я вздрогнула от легкого касания его рук к моему телу. Я почувствовала это. Слава богу… — Твой отец ей позвонил, Ли. Она боится идти домой. Я могу отправить ее в отель с утра… Ли, детка, ты в порядке? — Его глаза изучали мое лицо. — Тебе больно? — хрипло спросил он.

— Все нормально, — ответила я ровным, контролируемым голосом. Но я была не в порядке. Мне было очень далеко до этого. Моя жизнь с каждой минутой становилась все непонятнее, и я чувствовала, что мой лимит страха и тревоги давно превышен.

Думаю, звонок моего отца сильно поспособствовал этому внутреннему хаосу. Но, наверное, куда больше на меня повлиял разговор, который я услышала раньше — разговор, который Кайл вел с Келси, пока я притворялась спящей. Обвинения Перри ничто по сравнению с угрозами моего отца, а угрозы моего отца меркли на фоне действий Рэйчел Грейсон. И через восемь недель я должна была встретиться с убийцей моей лучшей подруги. Через восемь недель судьба одной женщины и возмездие другой окажутся в моих руках. Кайл сказал это. Я слышала. У меня ровно пятьдесят шесть дней…

— Я хочу услышать, что она скажет, — проговорила я, и с удивлением осознала, что говорю правду. — Поэтому я и предложила поужинать с ней.

Разговор с Трейси, в общем масштабе, казался чем-то необъятным. Но я могла это сделать. Я могла ее выдержать. Одного демона за раз.

Остановившись у дверей в ванную на первом этаже, я потянула Кайла за руку и сказала:

— Но мне надо в туалет, — и, поспешно забежав внутрь, закрылась на замок.

Глубокий вдох…

Спокойный глубокий вдох…

Не думай о нем…

Не думай о ней…

Сдерживая эмоции, я сделала свой — более ранний, чем обычно — утренний ритуал: тест мочи и взвешивание, стараясь не думать о том, что меня ждет. Закончив, я облокотилась на раковину — слабая, вымотанная — и заставила себя взглянуть в зеркало.

Я поморщилась при виде бледной женщины, смотрящей на меня. Дикие непослушные каштановые кудри стянуты кое-как в хвост. Большие серые глаза в темных фиолетовых кругах, ресницы склеены. Впалые скулы со следами впитавшихся слез. Пара веснушек на переносице. Распухшие, потрескавшиеся губы. В общем, выглядела я ровно так, как чувствовала…

Взяв зубную щетку, я открыла рот — и тут же почувствовала жжение. Провела пальцами по губам и поняла почему. Нижняя губа треснула. Вид крошечной капли крови на моем пальце заставил желудок скрутиться, и я быстро стерла ее салфеткой. Заставив себя не вздрагивать, не думать о прежних встречах с кровью, я открыла шкафчик-зеркало и достала лекарства. Таблетки, которые держали меня в живых еще один день.

Когда я вошла на кухню, даже вид моей отстраненной матери за столом в пять утра не вызвал во мне никаких чувств.

Не чувствуй слишком сильно… не сломайся…

— Здравствуйте, — ровно сказала я, переступив порог. Мой взгляд сначала упал на Дерека, чьи глаза полезли на лоб, пока он безуспешно пытался спрятать за спину швабру. Я заметила, как Кайл ногой задвинул ведро под стол, прежде чем подойти ко мне. Тепло его руки на моей талии немного успокоило ту часть сознания, которая требовала бежать. Его поцелуй в волосы выровнял мое дыхание. Голубые глаза погасили эмоцию, которую мог приглушить только он, а запах хлорки на его одежде защипал глаза…

— Я… э… пойду проверю Хоуп, — пробормотал Дерек и поспешно вышел, оставив меня наедине с матерью и Кайлом.

— Прости, Лиа, — внезапно выпалила Трейси. — За то, что не пришла на ужин. За то, что оставила тебя с этим человеком. За все плохое, что тебе пришлось пережить из-за моей трусости.

— Ли, — мягко поправила я. Отойдя от Кайла, я села напротив матери. Этот момент должен был случиться давно. Я понимала это. Мне нужно было пройти через это, чтобы идти дальше. — Мое имя Ли.

— Да, да, конечно… — голос Трейси затих, пока она изучала мое лицо. — Ты в порядке? Такая бледная, дорогая…

Дорогая. Дорогая. Дорогая. Дорогая…

Мой спокойный, собранный ум раскололся. Ментальные стены рухнули, как только я услышала это «ласковое» слово. Дрожь прошла по телу — я хватала воздух, но каждый вдох был пропитан паникой. Все стало слишком. Слишком много. И я сломалась…

Моя мать, сидящая передо мной — живая. Угрозы отца и пожизненные побои. Это тупое телешоу. Антирежекционные таблетки, тающие в моем влажном кулаке. Рыжая дьяволица, ждущая меня. Ее логово — через восемь недель. Пятьдесят шесть дней…

Из горла вырвался звук, и два взгляда уставились на меня. Я прикрыла рот рукой, но было поздно. Истерика, кипевшая внутри, прорвалась — и я засмеялась. Я закашлялась смехом. Я не знала, почему смеюсь. Наверное, потому что иначе бы заплакала…

— Господи, Ли, — прошипел Кайл. — Все хорошо, детка. Я здесь, — пообещал он, опускаясь передо мной на корточки. Слезы катились у меня по лицу, смех перешел в тихий стон, когда я увидела беспокойство в его глазах. Осторожно наклонив мою голову к коленям, Кайл гладил мне спину круговыми движениями. — Тсс, вот так, принцесса, — мягко говорил он, когда мое дыхание стало ровнее. — Умница. Медленные вдохи…

— Все хорошо, Кайл, — прошептала я, чувствуя смущение и усталость, медленно выпрямляясь, кладя руки на стол и снова глядя на мать. Вереница боли, злости, обиды и прожигающего любопытства текла по моим венам. — Почему? — спросила я.

Одно слово.

Единственное, которое имело значение.

Я почувствовала — больше, чем увидела — как Кайл сел рядом и положил руку на мое колено. Его прикосновение было будто капельницей с храбростью.

— Почему ты меня не любила? — подавляя двадцать лет боли, я всхлипнула и вытерла нос рукавом. — Почему… почему ты меня н-не хотела?

Вопрос маленькой девочки.

Моей внутренней девочки.

Меня.

— О, Лиа, милая, я всегда тебя хотела, — всхлипнула она, протягивая руку и беря мою.

Я не отдернула.

— Я всегда тебя любила, — продолжила она, ее пальцы сильнее сжали мою ладонь. Я вздрогнула — от удовольствия прикосновения ее кожи. Я сосредоточилась на ощущении ее теплой нежной руки. Ее прикосновение проникло глубже, чем просто кожа — и я погрузилась в чувство растерянности и потребности. — Я полюбила тебя с той секунды, как врач положил тебя мне на грудь. Ты была самой красивой… — ее голос сорвался, и я опустила взгляд на наши сцепленные руки.

— Моя жизнь была нелегкой с Джимми, — тихо сказала она. — Наверное, ты спрашиваешь себя, зачем я вообще за него вышла.

Я просто кивнула. Я спрашивала. Всю жизнь. Глубоко вдохнув, я слушала, как моя мать раскрывает душу…

— Мои родители — твои бабушка и дедушка — погибли в лодочной аварии, когда мне было шестнадцать, и меня отправили жить к родителям мамы на их ферму, — рассказала она. — Мими умерла вскоре после моего приезда, и меня воспитал Папа — глубоко религиозный, старомодный человек.

— Звучит, как прекрасный человек, — буркнул Кайл, и я толкнула его в колено, чтобы он замолчал. Мне нужно было слышать это.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, парень, которого я любила до переезда, снова появился в моей жизни, — сказала она нерешительно. — Мими и Папа забрали меня сразу после похорон, и я не успела ни попрощаться с ним, ни дать адрес. Я думала, что никогда его больше не увижу. — Она тяжело вздохнула. — Когда он появился на ферме, я была счастлива. Он был моим миром с четырнадцати лет, и потеря его — после смерти родителей — уничтожила меня. Он устроился работать у Папы, чтобы быть рядом… Сказал, что месяцами пытался меня найти… и нашел… — она дрожащим голосом вздохнула. — Папа ненавидел его. «Годится только землю пахать», — говорил он. Называл его шалопаем.

— Шало… кем? — не понял Кайл.

— Шалопаем, — сказала я с улыбкой. — Значит «негодник» или «озорник». Мистер Фрей называл так меня и Кэм в детстве. — Пожав плечами, добавила: — Наверное, по другим причинам.

— Наверное, — мягко улыбнулась она, и глаза ее снова погасли. — Мы несколько месяцев встречались тайно, а когда Папа узнал… — голос сорвался. — Все закончилось. Папа был в ярости, счел, что я опозорила его, и решил, что мне лучше поехать к его приятелю в Монтгомери — у того был неженатый сын, автомеханик, владелец земли, и в свои тридцать пять он искал жену. — Она горько вздохнула. — Нас поженили через месяц.

— Джимми, — пробормотал Кайл, сжав мое колено так, что побелели костяшки. — Тебя заставили выйти за него? В восемнадцать? Ты мне этого не рассказывала, Трейси.

— Ты никогда не спрашивал, Кайл, — просто ответила она и снова посмотрела на меня. — Через месяц после свадьбы он впервые меня ударил. — Ее глаза наполнились слезами. — Он извинился, пообещал, что больше никогда… Это продержалось сутки. — Тихо. — С тех пор, как только он напивался, он срывался, и я быстро поняла: если хочу выжить, должна подчиняться ему.

— Почему ты тогда не ушла? — потребовал Кайл. — После первого раза?

— Я была беременна Лией, — почти извиняясь, сказала она. — Я позвонила Папе, но… мой дед не поверил. Он не желал слышать ничего плохого о Джимми. Я была совсем одна, без денег, беременная, и… — ее голос дрогнул. — Я пыталась выжить в той жизни. Надеялась, что все изменится…

— Но не изменилось, — прошептала я, чувствуя боль — физическую — от понимания.

— Нет, — тихо согласилась она. — Не изменилось. Хотя, по мере того как росла беременность, он… проявлял что-то вроде раскаяния.

Я подняла бровь. За восемнадцать лет жизни с отцом я ни разу не видела у него даже намека на раскаяние.

— Как мило с его стороны, — огрызнулся Кайл, и Трейси вздрогнула. Он побелел и пробормотал извинение.

— Когда я была беременна около четырех месяцев, Джимми избил меня, — призналась она. — Я положила лук не туда, куда… и он… — Она сглотнула. — Все было плохо. Он сорвался, взял ремень, и я провела неделю в больнице. — Трейси передернуло. — Кровь была самым страшным, — тихо сказала она. — После этого он был осторожнее. Он не хотел потерять… второго ребенка. Он надеялся на мальчика…

— Надеялся?

— Ты была двойней, — очень тихо сказала она, заметив мой шок. — Многоплодная беременность у нас в роду. Я была одна, но мой отец был двойней, а его сестра родила тройню.

— Ты видишь их сейчас? — прохрипела я. Все это было слишком. Гораздо легче было считать Трейси Гиббонс женщиной, которая просто бросила меня на мучения, чем женщиной, пережившей такое… — Твою семью? Тетю, кузенов?

Она покачала головой.

— Я потеряла связь с семьей отца, когда переехала к Мими и Папе. Не видела их больше двадцати лет. У мамы не было братьев и сестер.

— Звучит… одиноко, — прошептала я, чувствуя странное родство с женщиной напротив.

— После того случая Джимми стал другим, — продолжила Трейси чуть быстрее. — Он бросил пить и не поднимал руку, пока…

— Пока? — подстегнул Кайл.

— Пока я не родила. И он понял, что я не дала ему мальчика, которого он хотел, — выдохнула она, срываясь. — После этого все покатилось в ад. — Заправив локон, она добавила: — Он получал удовольствие, избивая меня, насилуя… лишая достоинства…

— Господи, хватит, — рявкнул Кайл и вскочил. Я закатила глаза, наблюдая, как он метался по кухне. — А где во всем этом Тед и Мора? — Он развернулся к нам. — Как они узнали твой адрес? Как помогли сбежать? Объясни!

— Я думала, что все мои мечты сбылись, когда Тед и Мора въехали в дом рядом вскоре после нашей свадьбы, — сказала Трейси, нервно крутя локон. — Хотя признаюсь, я удивилась, что они были женаты и с ребенком…

— Удивлена? — Я покачала головой. — Почему ты удивилась?

— Потому что я их знала, — ответила она с улыбкой. — Они были из моего родного города. Мора Дженкинс жила на той же улице, что и дом моих родителей. Мы были подругами с детства, и я не знала, что она обручилась с Тедом Фреем… — Голос Трейси затих, она мечтательно откинулась, неохотно улыбнувшись. — Я всегда думала, что она выйдет замуж за Фредди Скиннера — игрока сборной и настоящего сердцееда. — Покачав головой, она вздохнула и добавила: — Она сказала мне, что поженились вскоре после моего переезда… — Трейси выдохнула и грустно улыбнулась. — Мне было больно, что я пропустила так много из своей прежней жизни. Трудно было видеть, как она счастлива с мужем, когда я была так несчастна и боялась своего.

— Но они были хороши к тебе? — суровым тоном спросил Кайл, нарушая тишину, когда снова сел рядом со мной. — Я имею в виду Теда и Мору.

— Да, — выдохнула она с трудом. — Тед защищал меня от ударов Джимми больше раз, чем я могу вспомнить, а Мора оставляла Лию у себя те ночи, когда я знала, что ей дома небезопасно. — Трейси взглянула на меня. — Ты должна знать, Лия… ты должна знать, я сделала все, чтобы вытащить тебя оттуда, — всхлипывая, продолжала она. — Я пыталась уйти с тобой, но он всегда тянул меня обратно. Я пыталась спрятаться, но он всегда нас находил… и когда он возвращал меня домой, побои становились жестче, угрозы реальнее, а страх, который я чувствовала, был невыносим.

— День, когда я ушла, был днем, когда он нашел мои противозачаточные таблетки. — Грустно улыбнувшись, она добавила: — Я начала их принимать, как только родилась Лия. Джимми хотел еще детей — сына — и я знала, что не могу привести еще одного ребенка в этот дом. — Она дрожала. — Но неважно, чего я хотела. Он получал своего сына, независимо от моей воли. — Я сжала ее пальцы в знак сочувствия.

— В тот день он пришел в ярость, — прошептала она. — Он перебрал все мои вещи, и когда заметил, что большинство наших вещей пропало, мне пришлось признать, что я собиралась уйти с тобой. Он оскорблял меня, смыл мои таблетки в канализацию, бил меня ремнем, и когда я почти теряла сознание, вышел на улицу… вернулся через час, вырвал Лию из моих рук, бросил мне двадцатидолларовую купюру и велел поехать в город за своим виски, — всхлипывая, рассказывала она.

— Я проехала около мили, когда поняла, что что-то не так, — она плакала. — Я не могла управлять рулем, тормоз не работал, и я врезалась в мост Бенни… машина рухнула в ручей.

— Боже мой, — я закричала, яростно сдерживая слезы, сердце разрывалось за женщину передо мной.

— Я не умею плавать, — еле слышно произнесла она. — Я чуть не утонула. Утонула бы, если бы Тед не вытащил меня из ручья — он спас мне жизнь. Он сказал бежать, уйти прежде, чем Джимми поймет, что я выбралась. — Голос ее повысился, и сердце забилось быстрее, когда слова боли вырывались из ее уст. — Я пережила столько. Мне было достаточно, я была в панике. Я знала, что должна взять тебя с собой. Я не могла оставить тебя. Но у меня не было ничего, чтобы предложить тебе, и он никогда бы не позволил мне тебя взять. Мне было всего девятнадцать, ни денег, ни работы. Ничего, — призналась она, глаза умоляли о прощении. — В конце концов мне пришлось сделать выбор, — прошептала она. — И я ошиблась.

— Я… — я замялась, не зная, что сказать. Часть меня хотела обнять испуганную женщину передо мной и сказать, что все в порядке — что я прощаю ее выбор — но что-то удерживало меня.

— Тед открыл дверь своей машины, предложил мне выход, спасительную руку, — всхлипнула она. — И, взяв этот шанс, я отрезала твою…

— Трейси… — мягко сказал Кайл, закрывая наши с ней руки своими. — Ты была едва ли не ребенком. — Нервно взглянув на меня, он продолжил: — Это был вопрос жизни и смерти.

— Тед отвез меня в Денвер и устроил в коттедже, обеспечил меня деньгами. Я сменила имя и похоронила прошлое, — сказала она, игнорируя слова Кайла, не отрывая взгляда от меня. — И я выжила. Я жила. Я была в безопасности. Но я быстро поняла, что то, что я пожертвовала ради выживания — пустота в моем сердце из-за твоего отсутствия — я поняла тогда, что мне было бы лучше умереть. Я никогда не переставала жалеть о том выборе, Лия, и никогда не перестану.

— Почему ты не вернулась за ней? — с болью спросил Кайл. — Я не осуждаю тебя, Трейси, бог знает, нет, но почему ты не вернулась, чтобы вытащить ее оттуда? Или не послала кого-то другого? — Кивнув головой, он обвил меня плечом, и я почувствовала, как он дрожит. — Это то, что мне трудно принять.

Я на мгновение уставилась на лицо Кайла, ошеломленная его признанием. Он всегда казался принимающим мою мать. Я не знала, что он задавался теми же вопросами, что и я. Тепло и комфорт растеклись по мне, щекоча кожу. Он понял. Он наконец понял…

— Я бы хотела дать тебе хороший ответ, Кайл, но не могу, — прошептала Трейси. — Моя самооценка была на нуле, и я заставляла себя верить, что тебе лучше без меня — что тебе безопасно.

Сжимая мою руку нежно, она продолжила: — Я наивно полагала, что это меня Джимми ненавидит, и что он никогда не причинит тебе вреда. Он ни разу не поднял на тебя руку, пока я была рядом… его гнев был направлен только на меня, и я сама убеждала себя, что у него нет причин… — голос ее срывался, она глубоко вздохнула перед продолжением. — О, боже, у меня нет оправданий, — всхлипнула она. — Я была трусом.

— Твоя рука похожа на мою, — прошептала я, игнорируя ее мольбы, глаза были прикованы к тонкой загорелой коже ее руки. — Я всегда задавалась этим вопросом.

Поднимая взгляд, я видела, как ее глаза горят, эмоции бурлили в ее коричневых глазах. — Я совершила ужасную, эгоистичную ошибку, Лия, и мне так, так жаль, — плакала она. — Я знаю, что это ничего не меняет. Я не могу вернуть прошлое. Я не могу переписать время, которое прошло. Но я люблю тебя и так горжусь женщиной передо мной… — Глубоко вдохнув, она сжала мою руку и сказала: — Я бы с радостью отдала тебе каждый орган своего тела. Когда я увидела тебя в больничной койке… — Голос дрожал, эмоции переполняли ее. — Я бы отдала тебе даже кожу с костей…

— Я всегда задавалась вопросом, как бы ты ощущалась. — Осторожно проведя большим пальцем по ее руке, я вздохнула. — Я никогда не чувствовала мягкости, — призналась я. — Твое прикосновение к моей руке сейчас — самое мягкое из всех, что я когда-либо ощущала от родителей.

Я услышала, как Кайл резко вздохнул. Его колено дергалось рядом со мной, и я поняла, что ему трудно удержаться от того, чтобы не прижать меня к себе. Ему это причиняло боль. Он не чувствовал такой нежности от родителей, но и не переживал побои.

Не так, как я.

Не так, как она.

— Как это было для тебя? — почти шепотом спросила она. — Что… что этот человек с тобой делал?

— Я думала, что умру, — призналась я, не ожидая утешения или извинений. Желание выложить все наружу было непреодолимым. Я рассказывала не чтобы ранить ее, а потому что иначе бы взорвалась. Взгляд ее глаз говорил, что она понимает мои слова. Она слышала мою боль. Чувствовала мой страх. — Большинство ночей я ложилась спать, думая, что не проснусь. — Сильно дрожа, я сосредоточилась на том, чтобы голос был ровным. — Что именно этой ночью он сорвется. Я молилась, чтобы это было с милосердием. Подушка на лицо. Или сломать мне шею. Что-то быстрое и безболезненное.

— Он… трогал тебя, Лия?

— Да, — ответила я. — Не так, как ты думаешь, но когда я становилась старше, он… — Я остановилась, чтобы подобрать слова. — Иногда он смотрел на меня с этим голодным блеском в глазах. Этот взгляд был хуже физических страданий. — Я покачала головой и вздохнула. — Из-за этого ночи становились еще страшнее, потому что я боялась не только его кулаков…

— Прекрати, — сдавленным голосом сказал Кайл, вскочив с кресла и отошел к кухонной двери. — Я не могу это слышать, детка.

— Все в порядке, Кайл, — прошептала я, наблюдая, как он уходит из комнаты.

Обратившись к матери, я сказала: — Он страдает, когда я говорю о детстве. Иногда мне кажется, что он проживает мое прошлое вместе со мной.

— Ты невероятно смелая, — восхищалась она. — Я не знаю, откуда у тебя это, когда оба твоих родителя такие трусы…

— Я беру смелость у Кайла, — сказала я сразу, без стеснения. — Он делает меня сильной.

— Ты очень сильно его любишь, не так ли?

— Да, — ответила я. — Не думаю, что справилась бы без него. — Я подумала о своих словах и пожала плечами. — По крайней мере, ни в каком значимом смысле.

— Он меня путает, — выпалила Трейси. — Я смотрю на него и не понимаю. Его слова, язык тела, вся манера поведения… все кричит о опасности, но я никогда не видела от мужчины такой доброты и сострадания.

— Это Кайл, — пошутила я в полголоса. — Он непредсказуем как ураган. Загадка в загадке в головоломке.

— Ты можешь простить меня? — спросила она прямо, губы дрожали, глаза широко раскрыты, готовясь к отказу. — Со временем… когда-нибудь?

— Я никогда не забуду, — тихо сказала я. — Это правда. — Я не могу. Слишком много происшествий и шрамов… — Глубоко вдохнув, я сжала руку матери и позволила словам, которые изменят мое будущее, вырваться наружу. — Но я могу попытаться двигаться дальше с этого момента. Я хотела бы поговорить с тобой снова. — Слегка неловко улыбнувшись, я добавила: — Я понимаю твои выборы. Это не тот выбор, который сделала бы я, но я вижу, почему ты поступила так… Это максимум, что я могу предложить сейчас.

— Тогда я возьму это, — быстро сказала Трейси, слезы текли по щекам. — Я приму все, что ты предлагаешь…

— Думаешь, он придет? — выпалила я, озвучив глубоко спрятанную тревогу.

— Да, — ответила она с дрожью.

Я медленно кивнула, ценя ее честность и осознавая, что значит ее ответ. Глядя в глаза, я спросила: — Думаешь, он придет за мной или за тобой…

Трейси не успела ответить, потому что дверь кухни распахнулась, и Кайл снова вошел. Он прошел вдоль кухни дважды, пробормотал полдюжины ругательств, прежде чем резко остановиться перед нами.

— У меня есть дом на Тринадцатой улице, где ты можешь остаться. Там безопаснее, чем там, где ты была, — сказал он твердо, глядя на мою мать. — Если Лия согласна, я поставлю замки на окна и двери.

Взяв меня за руку, Кайл помог встать и прижал к себе.

— Но тебе не стоит чувствовать вину за то, что ты отрезала жизнь дочери, — сказал он грубо, сжимая талию. — Потому что если бы ты осталась там, ты бы отрезала мою.

— Видишь, — я сказала с ухмылкой, глядя на шокированное лицо матери. — Непредсказуемый.