ГЛАВА 1

Кайл

— Я знаю о тебе все, Картер. Все о твоей шлюхе-матери. — Он свистнул в трубку. — Должно быть, ты трахнул ей мозги так, что она покончила с собой…

— Я прикончу тебя, — пообещал я. — Прежде чем ты сделаешь последний вдох на этой земле, я найду способ заставить тебя страдать за то, что ты сделал с ней.

— Только если я не убью тебя первым, — зарычал Джимми. — Тебя, твою шлюху и твоего маленького ублюдка…

Тебя, твою шлюху и твоего маленького ублюдка…

Тебя, твою шлюху и твоего маленького ублюдка…

Я дернулся и проснулся с бешено колотившимся сердцем, весь в липком поту, а слова Джимми Беннетта звенели у меня в ушах. Я потер лицо ладонью и попытался выровнять дыхание. Черт, у меня не бывает кошмаров. Я не видел кошмаров с детства. Но этой ночью меня преследовал этот ублюдок, бивший ребенка. Даже во сне я не мог выкинуть его слова из головы. Господи, неудивительно, что у нее ночные кошмары. Прожить восемнадцать лет рядом с этим монстром… Я считаю чудом то, что она вообще не сидит, раскачиваясь, в углу.

Всю жизнь я считал себя человеком, которого невозможно пробить. Волком-одиночкой. Не подпускай — и тебя не подведут. Этим правилом я жил двадцать два года, никого не подпуская, никому не доверяя, выталкивая из своей жизни любого, кто угрожал моему одиночеству. И отлично справлялся. Выстроил вокруг себя стены из стали, чтобы меня не ранили — чтобы я не раскрылся и не оказался предан.

Но стоило мне посмотреть на маленькую брюнетку, свернувшуюся на кровати рядом со мной, с моей дочкой в ее руках, — и все стены, которые я строил всю жизнь, рухнули. Я остался полностью обнаженным, вскрытым, уязвимым.

Обычно мы не позволяли дочери спать в нашей комнате — из-за кошмаров Ли — но прошлой ночью, когда мы вернулись из отеля, Хоуп кричала без остановки, успокоилась только тогда, когда прижалась к материнскому сердцу. Я ее понимал. Я сам не мог успокоиться, пока не прижался к этому хрупкому сердцу, чувствуя его биение, впитывая облегчение. Мне хотелось уткнуться лбом в ее грудь и знать, что она со мной.

Повернувшись на бок, я задержал взгляд на центре всей моей чертовой жизни — на девушке, укрытой белой простыней, с растрепанными каштановыми кудрями, рассыпавшимися по подушке. Меня передернуло. Боже… Исходящая от нее беззащитность только усиливала неприятное чувство в животе и сжимала грудь. Подозрение, что наши отношения рано или поздно убьют одного из нас — и если уж кому-то умирать, то пусть это буду я — вспыхнуло огнем внутри. Странное чувство — когда ты так глубоко проваливаешься в душу другого человека, что готов отдать за него жизнь. Я не думал, что можно так падать. Так глубоко, как я в нее. И я все еще падал.

Еще один взгляд на женщину и ребенка в моей постели — и мои стены начали стремительно вырастать обратно, выше и крепче прежних. Но эти новые стены были другими. Их цель — защищать двух людей, которых я любил. Мою женщину и мою дочь. Я сделаю все, чтобы обезопасить их, даже если придется умереть.

Хриплый стон сорвался с губ Ли, и я напрягся.

Кошмары.

Черт, как же это разрывало мне душу — что я не могу исправить все ее проблемы, не могу победить всех ее демонов. Если бы мог — сделал бы, но она была сломана задолго до того, как вошла в мою жизнь. Все, что я мог — это минимизировать ущерб, и это хреново, учитывая, что по натуре я причиняю больше вреда, чем исправляю. Все во мне — худшее, что может быть для женщины, которую я люблю. Все во мне — потенциал разрушить ее окончательно.

Если Бог есть, и если существуют родственные души, то он там наверху сейчас ржет. Потому что если он дал мне Ли — если она и правда моя половинка — то он дал мне самое ценное и одновременно наполнил меня всеми качествами, которые ранят ее. Всеми чертами, которых она боится и ненавидит. Контроль. Вспыльчивость. Темпераментность. Импульсивность. Агрессия. Да, у меня этого навалом. Я отмечаю каждую галочку. Какое чертово издевательство…

С тяжелым вздохом я поднялся с кровати. Натянул старые спортивные штаны, футболку, еще раз посмотрел на Ли и Хоуп. Их спокойные лица только усилили во мне страх — разросшийся в чудовищную волну тревоги, давящую на легкие, будто я задыхаюсь.

Тихо выбравшись из комнаты, я спустился вниз, проверил сигнализацию, потом вышел во двор. Паранойя сжирала меня. Я ненавидел ощущение мишени на спине. Я не знал, где сейчас Джимми и когда он объявится, но знал одно: появление отца Ли — вопрос «когда», а не «если». Вернувшись в дом, я пошел на кухню, включил чайник и достал из холодильника молоко.

Уставившись на кружку с кофе, я поморщился. Не сейчас. В итоге вытащил из верхнего шкафа бутылку Джека, спрятанную «на черный день». Перешел в гостиную, рухнул на диван и уставился на бутылку, кипя от ярости и вынашивая мысли о мести.

Пойти в полицию — не вариант. Даже если бы Ли согласилась, а она бы не согласилась, у меня нет доказательств, чтобы упечь Джимми. Ли не пойдет против отца, а вытащить Трейси, заставить ее говорить — все равно что ссать против ветра. Будет слово против слова.

— Где Ли?

Я резко повернул голову. В дверях стоял мой лучший друг. Лицо — маска ярости. Кулаки дрожат. Весь взведенный.

— Спит, — буркнул я и неловко отвел взгляд на бутылку в руках. Черт, семь месяцев я помогал ему оставаться трезвым — и теперь сижу перед ним с его любимым ядом. Отлично… — Мне нужна твоя помощь.

— Значит, получишь, — спокойно сказал Дерек, садясь рядом. Он наклонился вперед, устремив на меня внимательный взгляд. — Какой план?

— Пока не знаю. — Я поднялся и зашагал по комнате. Честно, я никогда не представлял, что моя жизнь станет такой. Все, чего я хотел — тихой, спокойной жизни. Но последние два года — будто я в гребанной зоне сумерек. Двадцать три года — а проблем на мне больше, чем на грузовом составе.

Комната словно сужалась, а каждая слеза Ли этой ночью усиливала удушье. Сейчас она спала, но завтра все вернется. Новые статьи. Новые репортеры. Новый ад. Новая боль.

— Келси звонила, — сказал я, взгляд упал на фотографию на камине. — Суд перенесли на месяц. Из-за того придурка, который засветился в новостях. Слишком много шума. Они решили, что все превращается в цирк. — Тонкие светлые пряди на голове девочки из фото ранили меня, будто ножом. — У нас еще восемь недель этого дерьма. И шансов, что Рэйчел сменит позицию или возьмет сделку — ноль. Ей это нравится. — Я сжал зубы. — Пятое марта. — Я перевел взгляд на Дерека — вероятно, единственного человека, который понимал меня. — Я облажался, Дер. Думал, смогу ее образумить. Но она кайфует от этого. — С тяжелым вздохом опустил голову. — Они разорвут Ли на части. И я ничего не могу сделать. Как я выдержу, чувак? Как я смогу сидеть там и смотреть?

Дерек поднялся и подошел ближе.

— Мы пойдем в суд, — сказал он твердо. Его глаза сузились, ладонь легла мне на плечо. — И сядем в первом ряду, и будем смотреть, как твоя девочка ломает эту сучку. Мы будем рядом с Ли. Поддержим ее. Поможем. Но дальше — это ее битва. — Он покачал головой, сжав мое плечо. — Только она знает, что произошло той ночью. Только она сможет уничтожить Рэйчел.

— А если не сможет? — прошептал я. — Если это ее сломает? Если защита разнесет ее? Тогда Рэйчел уйдет на пять-семь лет за снижение ответственности.

— Ты недооцениваешь Ли, — сказал он. — У нее яйца стальные. Она всем докажет. Даже тебе, если сомневаешься.

— Я не сомневаюсь в ней, — выдохнул я. — Я до усрачки боюсь за нее.

— Я тоже, но посмотри так, брат, — сказал он и взял рамку с камина. Погладив стекло большим пальцем, он повернулся ко мне. — Все, что нужно Ли — сказать правду. А это куда легче, чем лепить ложь. Лгать тяжело, чувак. Правда — проще. Ты это знаешь лучше всех.

— Думаешь, она справится? Думаешь, она достаточно сильна?

— Ли Беннетт добудет нам давно назревшую справедливость, — уверенно сказал он. — Она добьется возмездия за Кэм. А когда добьется — мы пойдем и напьемся в стельку. — Он выразительно посмотрел на бутылку в моих руках. — А потом займемся остальным.

Я поймал его взгляд.

— Остальным?

— Он не должен уйти безнаказанным, Кайл, — тихо сказал Дерек. — Мы должны его убрать.

Кого именно он имел в виду — Джимми или Перри — не важно. Важно, что никто из них не уйдет целым. Я понял: пора действовать. Я устал смотреть, как ее ломают. Устал видеть боль вокруг себя.

Хватит.

Хватит к черту.

— Когда все это стало таким? — пробормотал я, заходя на кухню и выливая виски в раковину. — В какой момент наши жизни превратились в такую кашу, и где, мать его, финиш этой гонки? Потому что, чувак, я реально задолбался бежать этот марафон безумия.

Дерек уселся на стул у кухни, ухмыльнулся и сцепил пальцы.

— В тот момент, когда ты поцеловал нашу девственницу-соседку, надул ее кучей детей и нарушил примерно все возможные правила. Ты влетел по уши, чувак. И утянул нас всех с собой.

— Да… — прошептал я, вздрогнув. Он не упрекал. Он говорил факт. Я все начал. Поцеловал Ли, влюбился… пошел за тем, чего хотел — и оставил после себя вагон разрушений. Выкидыш. Срыв Рэйчел. Смерть Кэм. Травмы Ли. Горе Дерека. Да, все это — на мне.

— Жалеешь? — тихо спросил он. — Если бы мог вернуться в то лето перед старшим годом — ты бы все равно ее поцеловал? — Он провел рукой по голове и криво улыбнулся. — Все началось именно там. Вы с Ли. Вы разожгли это…

Он взмахнул рукой.

— Безумие.

— Если бы я мог вернуться сто раз, Дерек, — медленно сказал я, упираясь ладонями в стол, — я бы не изменил ни черта.

— Даже если кто-то пострадал? — он повернулся ко мне. — Даже если люди умерли?

Я сглотнул и выдержал его взгляд.

— Я не жалею о ней, Дерек. Никогда не жалел. И не пожалею. Она — моя… черт, она моя…

— Она тебе кто, Кайл? — поддел он, подначивая меня. Он знал, что я хреново выражаю свои чувства. Он копал глубже. Заставлял меня оголиться.

— Она моя… черт побери, Дерек, — отрезал я, раздраженно, потому что он меня заводил. — Ты знаешь, что она для меня значит.

Дерек удивленно поднял бровь.

— Скажи словами, Кайл.

— Она мой дом. — Я и сам слышал, как по-сопливому это прозвучало, но плевать. Я так чувствовал. Пусть он и весь мир идут лесом, если не понимают. Это мои чувства. Ему необязательно понимать. Да я и сам их до конца не понимал. Я просто чувствовал и жил так, как мне диктовали эти эмоции.

— Ты уверен, что она того стоит? — спросил он. — Всей этой боли?

Я выдохнул, упер руки в бедра и уставился на своего старшего друга, пытаясь заставить его понять. Простить меня за все дерьмо, в которое я его втянул — и за то, в которое еще втяну — из-за той девчонки, что сейчас лежит наверху в моей кровати. Не ненавидеть меня за то, что я ни о чем не жалею. И что даже если бы мне пришлось прожить эту жизнь снова, я бы не поменял ни хрена, потому что в этой я ее получил. И даже если бы пришлось заново пройти через те же мучения, заставить нас всех пережить последние два года снова и снова, только чтобы оставить ее себе — я бы сделал это.

— В мире, где меня бросали, обманывали, предавали, неправильно понимали и, мать его, судили, эта девочка дает мне чувство, что я живой… что я важный. Что я чертовски нужен ей. — Я снова принялся метаться по комнате, как будто внутри меня рос зуд, который невозможно почесать. — Она дает мне надежду, Дер. Она дает почувствовать, что я не тот облажавшийся идиот, которым меня всю жизнь называли — и которым я себя считал. Она принимает меня. Всего. Даже самое дерьмо. Никто — никогда — и я имею в виду никогда — не зажигал меня так, как она. Вот и все, чувак. Она — та самая. Моя единственная. Мой дом. Дом нужно защищать. — Я развернулся к нему, бросая вызов. — Как я могу жалеть о чем-то таком?

Дерек ухмыльнулся.

— Хорошо.

— Хорошо? — я покачал головой и фыркнул. — Я тут душу выворачиваю, а ты мне «хорошо». Ты отстой, чувак.

— День удался, когда ты извиваешься, как неадекватный малыш, — протянул Дерек, потягиваясь, и пошел обратно в гостиную. — Кроме того, мне нужно было убедиться, что ты ни о чем не жалеешь, прежде чем рассказать тебе свой план. Кэм уехала. Мне терять нечего, — бросил он, будто это мелочь. — Мне не о ком беспокоиться, если все пойдет не так. А вот тебе… тебе есть что терять.

— Я слушаю, — сказал я, опускаясь на диван рядом с ним. Я знал — Дерек тоже хочет мести. Знал, что он со мной, и что если я попрошу его сделать что-то безумное, он сделает, как и я для него. Мы в этом дерьме вместе. И это чертовски приятно.

— Соберись, чувак, — мрачно буркнул Дерек. Повернув голову, он уставился на меня своими зелеными глазами — и я увидел в них что-то. Что-то, что меня напугало. Дерек, мой спокойный, рассудительный, прямолинейный друг, превращался в мою версию. Мне стало плохо от самой мысли. Черт. — Змей Джимми в этот раз не уползет обратно под корягу. И этот придурок Перри тоже. Копы — бесполезны. Когда суд закончится, нам придется закончить их, Кайл. — Его лицо не оставляло места для неправильного толкования. — Нужно съездить. Глаз за глаз…

— Что именно ты предлагаешь, Дер? — спросил я ровно. — Потому что я много кто, но не убийца. — Да, я хотел мести, но я не собирался опускаться до уровня Рэйчел Грейсон. И Дерек был прав — мне есть кого защищать. Отдать жизнь — одно. Забрать — другое. Я не помогу Ли, если окажусь на двадцать пять лет за решеткой. Мне нужен был план. Умный. С головой, а не кулаками.

— Я в долгу перед тобой больше, чем когда-либо смогу отплатить, — спокойно ответил он. — И мысль о том, чтобы эти ублюдки пострадали, звучит как отличное начало. Я могу это сделать. Мне только нужны деньги на билет, я на мели. — Он пожал плечами. — Позволь мне разобраться с этим.

— Ты под кайфом? — потребовал я. Подойдя ближе, поднял его веко, проверяя зрачки. — Пил?

— Да не под кайфом я! — оттолкнул он мою руку. — И не пил. Со дня, как твой мудак-отец вогнал мне иглу.

— Ты не убийца, — отрезал я, подавляя вспышку ярости при упоминании отца. — И не станешь. Не ради меня. Ни ради кого. Выкинь из головы.

— Я и не говорил убивать, — быстро парировал он. — Я говорю, что не против нанести небольшой тяжкий вред здоровью…

Раздался сигнал ворот, прерывая этот бредовый разговор. Дерек замер, я напрягся весь.

— Репортеры?

Я покачал головой.

— Пять утра.

Дерек рванул к окну, дернул шторы.

— Вот об этом я и говорю, — зарычал он. — Постоянно оглядываться. Нам нужен ствол.

— Пушка? — переспросил я, уставившись на него, прежде чем расхохотаться. — Мне послышалось, или ты сказал слова «пушка» и «мы» в одном предложении?

— Да. И нам нужна. Для защиты, — серьезно заявил он. — Твоей жизни угрожали сегодня ночью, Кайл. Твоей, мать твою, жизни. Что если он выполнит угрозу? — Он скрестил руки. — Там наверху есть две девчонки, которые зависят от тебя. И без обид, чувак, но я не готов быть твоей заменой, если ты сдохнешь.

— Ты упорот в хлам, если думаешь, что я впущу в дом оружие, — прорычал я, проходя мимо. — Ты видел мою невесту? — Я мотнул головой. — В ее теле дырок слишком много из-за оружия. Твоя женщина под землей — из-за оружия. И ты хочешь, чтобы я такое купил? — Я нажал кнопку домофона. — Я тебя на тест отправлю. Иди, ссы в стакан. — Я рявкнул: — Кто там? — и снова глянул на Дерека. — Я сказал — иди.

— Ладно! — взревел Дерек и ушел. Вернулся через пару минут с баночкой мочи и горстью тест-полосок. — Держи, дружок. — Он чуть не запустил мне этим в лицо. — И когда закончишь мои анализы, я тебя к психиатру отведу.

— Ты только что кинул в меня свою мочу? — взвыл я. — Ты швырнул в меня ПИССУ?!

— Пожалуешься моему терапевту, — огрызнулся он и кинул тесты. — Она хочет с тобой познакомиться.

— Может, и познакомлюсь, — процедил я. — Может, она тебя и упакует…

— Я Кайл! — передразнил он, прыгая по комнате. — Я не могу стоять на месте! Я весь дергаюсь!

— Я передумал, — проворчал я, двигаясь на него. — Я буду наслаждаться тем, как тебя убиваю…

— Кайл, это я. Слышишь меня? — раздался в домофоне голос Трейси Гиббон. Я застыл. — Ты был прав. Есть вещи, за которые стоит бороться. Я решила остаться и бороться. Но я не могу домой. Он знает, где я живу.

Я простонал, проводя рукой по волосам.

— Чего ты хочешь, Трейси? — Я был на пределе. И точно не планировал снова таскать на себе проблемы матери Ли.

— Места, где можно остановиться, — виновато сказала она. — Пока не найду что-то… более безопасное.

Вот что мне теперь делать? Сказать «нет, катись»? Она одна, ей некуда идти. И тут всплыло лицо моей матери — спасибо, совесть, иди ты. Я знал, что должен…

— Чувак, — зашипел Дерек, сбив мою руку с кнопки. — Ты с ума сошел? Ли наверху. — Он указал на лестницу. — Как ты думаешь, что она скажет, увидев родную матку за нашим столом? «Спасибо»? — Его глаза умоляли. — Не делай этого. Этот домофон — как кнопка самоуничтожения. Ее отец нервничает меньше, чем она, когда злится.

— Я не могу оставить ее на улице в холоде, — прорычал я.

— Можешь, — уверенно заявил Дерек. — Должен. Уйти. Забить. Она не твоя проблема. Ее дочь — твоя. Просто отойди от кнопки…

— Не могу, — вздохнул я и нажал. — Ворота открыты. Поднимайся.

— А как же твои речи, что Ли — твой дом? — спросил Дерек с отвращением. — Подсказка: твой дом будет охрененно зол, когда узнает. Я бы не удивился, если бы твой дом просто взял да и съебался.

— Не смешно, придурок, — огрызнулся я, хотя внутри все уже съежилось от тревоги. Ли поймет… да? Поймет?

— Я не шучу, мудак, — отрезал он. — Можешь уже искать себе подушку на диване… Ты куда?

— Устранять ущерб, — буркнул я, поднимаясь по лестнице. — И убери свою чертову мочу.

Дерек был прав.

Ли оторвет мне яйца.

Мне надо слушать людей. Всех, кроме себя. Я реально делаю ужасные решения. Может, соцработник был прав. Может, с мозгом у меня жопа. Господи…

Повернув ручку, я тихо открыл нашу дверь. Лампа в коридоре слегка освещала комнату. Хоуп спала на кровати.

Я искал глазами Ли — увидел свет экрана в углу.

Она сидела на полу, натягивая розовый носок, подсвечивая себе телефоном. Боже, какие у нее маленькие ступни. Тридцать пятый размер. Я ржал каждый раз, когда видел ее кроссовки рядом с моими.

Сосредоточься, Картер…

— Принцесса, я облажался… — выдохнул я.

— Тсс, — прошептала Ли, кивнув на кровать. — Она вымоталась. Пусть спит. И я знаю, что она здесь. — Она взяла второй носок. — Я слышала, как вы с Дереком говорили.

Черт.

— Насколько я в заднице? — прошептал я.

— Ты не в неприятностях, — спокойно сказала она.

Что? Конечно в неприятностях. Я всегда в неприятностях.

Она встала, закатала рукава моего футболки, собрала волосы в хвост…

Когда она вышла в коридор, мне пришлось усилием воли не вздрогнуть. Такая бледная. Я знал почему. Она снова боролась со своими демонами. Ее хрупкое тело, покрытое шрамами, только подтверждало чувство ужаса, сжимающее мне грудь.

Я прогнал мысли и сосредоточился.

— Я не знал, что она придет, принцесса. — Мне нужно было, чтобы она знала: я бы никогда больше не сделал ей засады.

— Я знаю. — Она коснулась моей щеки маленькой ладонью. — Ты всю ночь ворочался. — Большими глазами смотрела на меня. — Что тебе снилось?

Я сглотнул, улыбнулся и притянул ее к себе.

— Не помню, малыш, — солгал я, потому что не мог сказать, что боюсь за ее жизнь. Что боюсь, что ее отец выполнит угрозу — а я не смогу защитить.

— Точно? — прошептала Ли, прижимаясь щекой к моей груди. — Кайл, ты можешь говорить со мной. Если ты боишься моего отца…

— Я не боюсь, — быстро перебил я. Солгал снова. — Ты уверена, что хочешь ее видеть?

— Нет, — вздохнула она, нервно разглаживая футболку. — Но я знаю, что должна.