ГЛАВА 16

Кайл

— С ней все в порядке? — потребовал я, едва увидев Синди, сидящую на полу у двери палаты Линды. Я буквально вывалился из постели и помчался в больницу, прослушав ее истеричное голосовое сообщение. — Синди, — прошипел я. — Что случилось?

— Прости, что позвонила тебе посреди ночи, — рыдала она, голос дрожал от эмоций. — Но уже почти… пора. Тебе нужно попрощаться, Кайл.

Почти пора…

Тебе нужно попрощаться, Кайл…

— Ты уверена? — прохрипел я.

Синди печально кивнула.

— Врач уже был, — всхлипнула она. — О-он сказал, ч-что она борется. — Закрыв лицо руками, она разрыдалась. — Ты должен сказать ей, что все х-хорошо, Кайл, — умоляла Синди. — Скажи ей, что можно уходить. Мы все ей это говорили… но она держится. — Она зарыдала еще сильнее. — Ты должен дать ей покой. Именно от тебя ей нужно это услышать.

Судорожно выдохнув, я открыл дверь палаты Линды и заставил себя войти, медленно подходя к ее кровати.

Пэтти хотела встать, но я покачал головой и вместо этого опустился на колени. Так было безопаснее. Мое тело было ближе к полу, потому что я почти наверняка знал: что-то внутри меня балансирует опасно близко к краю. И когда она… когда придет время — оно сломается.

— Это я, Линда, — прошептал я, беря ее холодную, покрытую венами руку в свою. — Я здесь, как и обещал.

Хрипящий, булькающий звук в ее груди — то, что будет преследовать меня вечно.

— К…

— Тсс, — мягко сказал я, прижимаясь губами к ее руке и переплетая наши пальцы, пока слезы катились по моему лицу. — Просто расслабься, — прошептал я. — Ты в безопасности. Я здесь. Я чертовски сильно тебя люблю.

Прикоснувшись щекой к ее руке, я наконец сказал то, что должен был сказать ей много лет назад.

— Ты была больше, чем… — голос сорвался, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я смог продолжить. — Ты была для меня больше, чем просто матерью, — всхлипнул я. — Ты была лучше… и я так… я так благодарен тебе.

Ее горло захрипело — черт возьми, захрипело.

— С…

— Тебе нечего бояться, — пообещал я, снова и снова целуя ее руку. — Это твое новое приключение. Все хорошо… — Я крепко зажмурился и заставил себя произнести слова, которые должны были освободить ее. — Все будет хорошо. Со всеми… Со мной — тоже все будет хорошо.

— Х…

Я забрался на кровать рядом с ней, прижал ее к себе и держал, шептал, как сильно люблю ее, пока ее тело коротко дернулось, дыхание захрипело, и жизнь покинула ее.

— Кайл, — услышал я чей-то голос. — Она ушла.

— Просто… дайте мне минуту, — прошептал я, сжимая в объятиях единственную мать, которую я когда-либо знал, пытаясь смириться с тем, что это — конец.

Все было кончено.

Ее больше не было.

ЛИ

Я заправляла нашу кровать, когда дверь спальни распахнулась, с грохотом ударилась о стену, и Кайл, шатаясь, ввалился в комнату, дрожа как осиновый лист и задыхаясь.

Мне не нужно было спрашивать, что случилось и почему он выскочил из дома посреди ночи, не сказав, куда идет.

Бледность его кожи и налитые кровью глаза были достаточным ответом. Ответ был выжжен на его разбитом лице.

Линда.

— Кайл.

Я выронила подушку, которую держала в руках, и бросилась к нему.

Он прошел мимо меня, пошатываясь, и рухнул на кровать.

— Она умерла, — рыдал он, грудь судорожно вздымалась от рвущих нутро всхлипов. — Она, блядь, умерла у меня на руках, Ли.

Она умерла…

О боже…

Кайл говорил, что Линда может умереть в любой день, но я не ожидала, что это будет именно сегодня. И одно лишь знание о том, что Линда умрет, совсем не подготовило меня к той волне боли, что поднялась в моем сердце. Я не знала, что сказать человеку, сломленному передо мной. Мое горе не шло ни в какое сравнение с тем, что, без сомнений, испытывал Кайл…

Он закрыл лицо руками, изогнувшись под странным углом, корчась от эмоциональной агонии.

— Я, сука, не могу дышать от этой боли, — прошипел он. — Такое чувство, будто я умираю вместе с ней.

— О, Кайл, — вырвалось у меня, и я бросилась к нему, накрывая его своим телом, отчаянно пытаясь утешить. Он зарыдал еще сильнее, и мое сердце раскололось надвое. — Мне так жаль, любимый.

— Нет! — взревел он. Это был рев разорванной души, крик боли разбитого сердца. — БЛЯДЬ!

Резко вскочив, Кайл в спешке случайно сбил меня с ног и начал крушить комнату: срывал книжные полки со стен, опрокидывал всю мебель, которую мог сдвинуть. Я осталась сидеть на полу, почти не дыша, не отрывая от него взгляда — от его неистовства.

Он был полностью вне себя, потерянный в яростном тумане горя, но я не боялась его. Я боялась за него…

Он пробил кулаком зеркало на комоде, выдернул ящики и швырнул их в окна. Стекла разлетелись, и Кайл врезал рукой по оставшимся осколкам. Осколки стекла и содержимое ящиков высыпались наружу.

Он рвал себя за волосы так сильно, что пряди оставались у него в руках. Он не останавливался — просто уничтожал все на своем пути. Следующим полетел телевизор, а потом настала очередь кровати.

Я отползла в сторону, забившись в угол, когда Кайл сорвал матрас с основания и начал молотить его кулаками. Кровь текла по его рукам, слезы лились из глаз, а из горла вырывался непрерывный, мучительный рев.

Дверь спальни распахнулась, и я с облегчением ахнула, увидев Дерека, пришедшего на помощь. Он взглянул туда, где я скорчилась, и заметно выдохнул.

— Линда умерла, — сказала я Дереку, давая понять, что случилось с Кайлом.

— Умерла? — прохрипел Дерек, побледнев от шока. — Господи, Кайл, — прошептал он. — Все будет хорошо, дружище.

Он подбежал к Кайлу, который теперь бил ногами и кулаками по деревянному каркасу кровати, схватил его за плечи и развернул к себе.

Голова Кайла дернулась вверх, взгляд вцепился в Дерека, все тело затряслось, когда он толкнул его в грудь.

Дерек отшатнулся, удержал равновесие и снова шагнул вперед, раскинув руки.

Кайл толкнул его снова, и Дерек повторил то же самое.

— Все будет хорошо, — выдавил он, обнимая дрожащего Кайла.

— Уходи, — зарычал Кайл, вырываясь из объятий. — Я серьезно, Дерек, уебывай от меня, или я тебя убью.

Он толкнул его сильнее.

— И ты тоже, Ли, — прохрипел он. — Оставьте меня в покое.

— Тогда тебе придется убить меня, — огрызнулся Дерек, голос был густым от эмоций. — Потому что я от тебя не уйду. Ни сейчас. Ни, блядь, никогда. Ты моя семья.

Он дернул большим пальцем в мою сторону.

— И она — твоя семья. Не смей говорить нам уходить от тебя. Мы. Есть. Семья.

— Убирайся! — взревел Кайл.

Он ударил Дерека в лицо, толкнул так сильно, что тот рухнул на задницу, и я больше не смогла смотреть на его саморазрушение.

Перелезая через завалы, в которые превратилась наша спальня, я застала Кайла врасплох: подпрыгнула, обвила руками его шею и крепко сжала ногами его талию.

Он напрягся, и на мгновение я действительно не знала, что он сделает. Но потом по его телу прошла глубокая дрожь, руки обхватили мою талию, и ноги подкосились.

Мы упали на пол, но я не ослабила хватку ни на секунду. Я держала мужчину, который рыдал так сильно, что, казалось, вот-вот потеряет сознание от боли.

— Я ломаюсь, Ли, — выдавил он. — Я чувствую себя… пустым.

— Ты не ломаешься, — сказала я, еще крепче прижимая его к себе. — Я не позволю этому случиться.

Поцеловав его в лоб, я прижала его лицо к своей груди и погладила по волосам.

— Я тебя починю.

Проводя пальцами по тем местам на коже головы, где он выдрал волосы и откуда сочилась кровь, другой рукой я обхватила его залитую слезами щеку.

— Я позабочусь о тебе, — тихо пообещала я. — Я не позволю с тобой ничего случиться, — прошептала я. — Я обещаю.

— Я тоже этого не допущу, брат, — услышала я хриплый голос Дерека, когда он опустился на колени позади Кайла, взял его окровавленную руку и обмотал полотенцем. — Я никуда не уйду.

ДЕРЕК

— Где он? — спросил я Ли в ту же секунду, как ее ноги коснулись нижней ступеньки лестницы.

Я оставил Кайла и Ли наверху несколько часов назад — спустил Хоуп вниз и большую часть дня занимался ею, давая им побыть наедине, — но меня сводило с ума беспокойство.

Линда умерла.

Она была мертва, а я понятия не имел, как она умерла, где именно и почему. Я не знал вообще ничего, пока утром не услышал грохот в их спальне и, из чистого любопытства, не поднялся наверх. И, черт возьми, хорошо, что поднялся, потому что я никогда в жизни не видел Кайла в таком состоянии. Да я вообще никогда не видел, чтобы кто-то так реагировал. Его срыв был одним из самых пугающих зрелищ, которые мне доводилось видеть.

— Он спит, — устало ответила Ли.

Зайдя на кухню, она открыла шкафчик под раковиной и достала бутылку отбеливателя.

— Я затащила его в душ, — пробормотала она, вытаскивая из другого шкафчика тряпки для уборки. — Он в гостевой комнате.

— Я убрал все во дворе, — мягко сказал я, чувствуя неловкость от того, что целый час носился по двору, собирая лифчики и трусики Ли — то дерьмо, которое Кайл выкинул в окно. — Я закинул твою одежду в стирку, — добавил я, краснея. — Там еще куча бумаг по двору разлетелась, так что я собрал все, что смог найти, и закинул в пакет в шкафу.

— Угу… о, спасибо, Дер, — прошептала она, натягивая резиновые перчатки.

— Ты что, убираться собралась, Ли? — я покачал головой, не понимая. — Милая, дом подождет до завтра.

— Это кровь.

Тяжело вздохнув, Ли обернулась и прислонилась к столешнице.

— Мне нужно убрать кровь, Дерек.

Ее передернуло, и она провела ладонью по лицу.

— Кэм, — прошептала она, и у меня екнуло сердце.

— Я уберу кровь, — мягко сказал я. — А ты сядь и передохни.

Взяв ее под руку, я вывел Ли из кухни в гостиную и усадил на диван. Хоуп радостно играла в манеже, и я включил ей мультфильм, прежде чем сесть в кресло у камина.

— Что случилось, Ли?

— У нее был рак, Дерек, — прошептала Ли, смахивая слезу со щеки. — Кайл сказал мне вчера вечером. Поэтому он и вел себя так странно.

Рак?

— Как мы могли этого не знать? — потребовал я.

— Потому что она не хотела, чтобы мы знали, — тихо ответила Ли. — Кайл вообще не должен был узнать, но та девушка, Синди, сказала ему — она родственница Линды.

Покачав головой, Ли поднялась на ноги и заправила волосы за уши.

— Мне нужно позвонить маме, — спокойно сказала она.

— Зачем? — нахмурился я. — Она вообще к этому никакого отношения не имеет.

Мне не нравилась эта женщина — у меня было к ней очень хреновое предчувствие.

— Мне понадобится ее помощь с Хоуп, — ответила Ли. — Потому что мне понадобится твоя помощь с Кайлом.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, Ли взглянула на дверь, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

— Готовься, Дерек, — прошептала она. — Он в отрицании, а нам еще предстоит провести его через похороны и через судебный процесс по делу об убийстве.

ЛИ

— Я не могу пойти, Ли, — прошептал Кайл, сидя на краю кровати в нашей гостевой комнате, и если бы я не стояла перед ним на коленях, я бы его не услышала. — Я не могу снова смотреть, как кого-то опускают в землю.

— Она не просто еще одна, — твердо сказала я, поправляя ему галстук и выравнивая воротник рубашки.

До похорон Линды оставался час, и мне с трудом удалось уговорить Кайла надеть костюм.

— Это женщина, которая отдала тебе годы своей жизни, и ты пойдешь. Ты пойдешь, Кайл.

— Прости меня, Ли, — выдавил он. — За то, что я был по-настоящему отвратительным ублюдком по отношению к тебе.

— Кайл, — вздохнула я. — Ты был не собой. Не суди наши отношения по трем неделям боли. Я ведь не сужу.

— Ли? — тихо сказал Кайл, пристально глядя мне в глаза, его голубые — переполненные болью.

— Да, Кайл?

— Пожалуйста, не умирай.

Он обхватил мой подбородок и потянул мое лицо к своему. Прислонившись лбом к моему лбу, он тяжело дышал; я видела, как быстро поднимается его грудь, пока он большим пальцем гладил мою щеку.

— Пожалуйста, никогда не оставляй меня одного.

— Этого никогда не случится, — пообещала я, подавляя цунами эмоций, рвущихся наружу. Сейчас я должна была быть сильной. Кайл нуждался во мне, и я не подведу его. Обхватив его лицо ладонями, я поцеловала его и улыбнулась. — Если уж уходить, то вместе, — сказала я ему. — Куда ты — туда и я.

Поднявшись на ноги, я протянула ему руку.

— Пойдем, Соник.

Служба была красивой, проникновенной и искренней.

Сестра Линды, Пэтти, произнесла трогательную речь, не раз упомянув Кайла, как и Синди, племянница Линды, но Кайл отказался выступать, и, если честно, я испытала облегчение. Я не думала, что он физически способен стоять, не то что говорить — все время службы его тело сильно дрожало.

Меня поразило, сколько знакомых лиц я увидела на скамьях, учитывая, что Линда держала свою болезнь в тайне, но Синди сказала Дереку, что после ее смерти Линда разрешила ей сообщить об этом коллегам.

Майк, Дэвид и Анна Хендерсон сидели в конце церкви, а Маркус Уайтмен и большая часть персонала отеля расселись вдоль центрального прохода.

Кайл с трудом добрался до кладбища, несколько раз останавливаясь, чтобы перевести дыхание и удержать равновесие. Его рука не отпускала мою, и с Дереком по другую сторону он сумел устоять и проститься с женщиной, которая, по сути, была ему матерью.

Единственный звук, который он издал, сорвался с него в тот момент, когда гроб Линды опускали в землю, и этот сдавленный, захлебывающийся всхлип останется со мной до конца моих дней.

КАЙЛ

Линды не стало.

Сегодня ровно три недели, а ощущалось так, будто она умерла только вчера.

Ее похороны и неделя после них до сих пор были для меня сплошным туманом. Я ничего не помнил — и был этому рад. Я лишь надеялся, что со временем смогу забыть звуки, которые слышал, и образы, которые видел в ту ночь.

В моем iPod была одна песня, к которой я все время возвращался. Я слушал ее слова и связывал их с Линдой. Она называлась If You Could See Me Now группы The Script.

Я ставил ее на повтор, чертовски жадно впитывал каждую строчку снова и снова, пока у меня не начинало жечь уши, а легкие будто заново не запускались, втягивая резкие, жадные глотки воздуха.

Я снова и снова вспоминал то, что Дерек сказал мне на следующий день после похорон Линды — единственное, что я вообще помнил из всего того периода. Он сказал:

— Ты счастливчик, Кайл. По крайней мере, у тебя было время с ней перед ее уходом — время попрощаться, получить завершение.

Тогда я не смог ему ответить, но с тех пор думал об этих словах каждый день… и не мог не согласиться — совсем наоборот. Потерять Кэм так, как мы его потеряли, быстро и без предупреждения, было чертовски жестоко, но наблюдать, как человек, которого ты любишь, медленно гниет на больничной койке, — по-моему, куда более изощренная форма пытки. Ее вводят малыми дозами боли и отчаяния, день за днем, пока ты сам почти не умираешь от этой боли.

Без Ли в эти последние недели мне бы пришел конец, и я не преувеличивал. Я бы окончательно слетел с катушек. Ее присутствие было как успокаивающий бальзам — она утихомиривала меня, склеивала обратно, и я наконец начал принимать тот факт, что мир все еще вращается.

Я также по-новому взглянул на Дерека. В месяцы после убийства Кэм, когда я пытался ему помочь, я ни черта не понимал, через что он на самом деле проходил. Господи, я так гордился им за то, что он выдержал, что выжил, потому что, как бы ни было мне больно из-за Линды, я знал сердцем и душой: если бы умерла Ли — для меня все бы на этом закончилось.

Воспоминания о том, как я обращался с Ли, не давали мне покоя, и я не думал, что когда-нибудь смогу сделать достаточно, чтобы искупить свою вину перед девушкой, которая осталась рядом со мной и, когда я провалился во тьму, сама вошла туда и вытащила меня обратно к себе.

У меня всегда был мысленный список людей, которые имели значение в моей жизни. Из-за того, как я вырос, в него попадали немногие, но если уж кто-то там оказывался — он оставался навсегда. Я дорожил этим списком. Я, черт возьми, поклонялся ему. Но сейчас он сокращался с пугающей скоростью. Моя мать умерла. Дед тоже. Мой ребенок умер. Мой лучший друг. А теперь и Линда… Слишком много людей, которых я любил, ушли, и я отказывался мысленно вычеркивать из этого списка еще одно имя. С меня хватит потерь. Я больше не теряю.

Я не потеряю ее.

Каждое мое движение, каждое действие с этого дня будет ради Ли и моей дочери. Наверное, Дерек был прав. Однажды он сказал мне, что любовь — это сумасшедшая, злая сука, ради которой ты примешь пулю, примешь боль, сдерешь кожу с собственного тела и отдашь ей. Он был прав. Он был чертовски прав…

— Господи, сегодня там просто ледяной ад, — услышал я голос Ли, вырывающий меня из оцепенения, и мое тело с облегчением дрогнуло.

Повернувшись на диване, я столкнулся лицом к лицу со своим личным ангелом — закутанной в зеленую куртку цвета хаки, с дикими каштановыми кудрями, рассыпавшимися по груди, и серыми глазами, способными растопить даже самого холодного мужчину.

— Ты что делала на улице? — спросил я, замечая грязные пятна на ее джинсах и обветренные щеки.

— Спасала то, что осталось от нашего леска, от твоего лучшего друга, — фыркнула Ли, подходя ко мне. — Я бы очень хотела знать, кто дал ему бензопилу, — усмехнулась она, опускаясь ко мне на колени. Обняв меня, она уткнулась носом мне в шею и вздохнула. — Ты в порядке?

— Не совсем, — честно ответил я, прижимая ее ближе, чтобы согреть. — Но буду.

— Где Хоуп? — тихо спросила она.

— На кухне с твоей мамой, — пробормотал я, наслаждаясь ощущением ее в своих объятиях. — Судя по запаху, они пекут торт.

— Ты не против, что она здесь, Кайл? — Ли оторвалась от моей шеи и посмотрела мне прямо в глаза. — Она хочет нам помочь, — прошептала она с улыбкой. — И я, кажется, хочу ей это позволить.

— Да, — выдохнул я, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я тоже этого хочу, малышка.

— Майк звонил раньше, — сказала она. — Хотел сказать, что сегодня утром снова открыл отель.

Я напрягся, и Ли холодной ладонью обхватила мою щеку.

— Расслабься, Кайл, — прошептала она. — Позволь хоть кому-то другому поволноваться за тебя.

— Трудно расслабиться, — признался я хрипло. — Трудно не думать.

— Со временем станет легче справляться, — ответила она. — Обещаю.