ГЛАВА 10

Ли

— Хочешь, чтобы я зашла с тобой? — спросила Карен, когда подъехала к моему дому. Становилось темно, и все, чего я хотела, — горячий душ и моя кровать.

Я чувствовала себя совершенно истощенной после всех вопросов, которые задавал офицер — пришедший в отель, — и еще более измотанной после всех проверок и ощупываний от утомительного доктора Майклса.

Мистер Хендерсон, после того как дал свои показания, тихо ушел, а Карен осталась со мной, помогала с Хоуп, пока я отвечала на вопросы и каждый дюйм моего тела подвергался проверке. То, что Кайл не отвечал на мои звонки и не вернулся в отель, делало допросы и осмотры в миллион раз тяжелее.

Выключив двигатель своего маленького Хонды, Карен повернулась ко мне с тревожным выражением лица:

— Думаю, тебе не стоит быть здесь одной, Ли. После всего, что только что произошло с твоим отцом…

Она, наверное, была права, но я не могла сидеть в той комнате и ждать возвращения Кайла. Мне нужно было перевести дыхание, а в отеле я задыхалась от страха. После десяти неотвеченных звонков Кайлу Карен наконец — нехотя — согласилась отвезти меня с Хоуп домой. Я оставила короткую записку на кровати, чтобы Кайл знал, куда я ушла, и не волновался.

Удивительно, но Карен не спросила меня, почему я попросила заехать на кладбище по пути, и я оценила это. Мне не хотелось объяснять, что мне все еще нужна поддержка моей лучшей подруги, и я была настолько отчаянна, что готова была сидеть на кладбище и говорить с воздухом. Быть рядом с Кэм успокаивало меня, и даже несколько коротких минут у ее могилы помогли мне прийти в себя.

— Я справлюсь, — сказала я с легкой улыбкой, расстегивая ремень безопасности. — Большое спасибо за поездку. И за все остальное.

— В следующую субботу я не работаю, — сказала она с нервной улыбкой. — Хочешь, может, встретимся на кофе или что-то вроде того? Я не знаю здесь много людей, а ты кажешься… наверное, занята… но есть кое-что, о чем я хотела бы с тобой поговорить…

— Я не занята, — выдавила я с робкой улыбкой. — С удовольствием выпью с тобой кофе.

Я дала Карен свой номер, затем вышла из машины, подняла Хоуп с заднего сиденья и помахала ей. Машина Карен только скрылась из виду, как передо мной открылась дверь… и я увидела самое долгожданное зрелище за все это время.

— Скучала по мне?

Мои ноги двинулись быстрее, чем мозг успел сообразить. Я побежала вверх по ступеням с Хоуп на руках и ринулась в его объятия, разрыдавшись.

— О, Дерек…

КАЙЛ

— Спасибо за это, Синди, — пробормотал я, сидя словно окаменевший на пассажирском сиденье своей машины. Голова раскалывалась, зрение было расплывчатым, и я был чертовски благодарен ей за то, что она согласилась отвезти меня обратно в отель. — Я ценю это, — выдавил я сквозь дрожь в голосе. — И за то, что сказала мне правду.

— Все в порядке, — мягко ответила Синди. — С самого начала я была против этого, Кайл, — добавила она, крепче сжав руки на руле. — Я сказала маме и тете Линде, что ты заслуживаешь знать о ее раке. — Она протянула руку и похлопала меня по колену. — Ты ее любишь. Было жестоко не дать тебе попрощаться и обрести покой.

Я зажмурился, но это было бесполезно. Закрыв глаза и закрыв уши, мир не перестанет вращаться, а часы не остановятся. Время. Линде осталось жить немного…

— Не могу поверить, что это происходит, — выдавил я, пробегая рукой по волосам и делая тяжелый, прерывистый вдох. — Как будто все…

— Перевернулось с ног на голову и внутри наружу, — вставила Синди, завершив мое предложение, прежде чем разрыдаться.

— Она слабеет с каждым днем, — всхлипывая, сказала она, заезжая на подземную парковку отеля и заглушив двигатель. — Я была бы поражена, если бы она дожила до Дня святого Валентина.

— Эй, — попытался я утешить ее, расстегивая ремень безопасности и притягивая к себе. — Не плачь, но другого-то особо и не остается, — пробормотал я, поглаживая ее спину.

— Ты помнишь, что она сказала, — всхлипывая, Синди отошла и протянула мне ключи от машины. — Она не хочет, чтобы кто-то знал.

Я покачал головой. — Вот что я и не понимаю.

— И я не понимаю, — мягко ответила она. — Но это ее право, Кайл. Ты не можешь никому говорить, ни душе, иначе она запретит тебе навещать ее.

Я открыл дверь машины и медленно вышел, облокотившись локтями о капот. — Тебе нужно на такси? — спросил я, когда Синди вышла со своей стороны и повторила мое движение.

— Нет, все нормально, — покачала головой она, улыбнувшись мягко. — Возьми своих девочек и иди домой, отдохни, Кайл. Дай всему осесть. Сегодня был чертовски тяжелый день.

Вздохнув, я повернулся и направился к лифту, оглянувшись, когда в голову закралась ужасная мысль. — Ты не думаешь, что с ней что-то случится сегодня ночью, да? — крикнул я, останавливая Синди на месте.

Она повернулась и мягко улыбнулась: — Иди домой, Кайл.

— Маркус, я не могу сейчас говорить, — предупредил я, открывая дверь сьютa и заходя внутрь. — Какой бы ни была проблема, я не хочу ее знать. Обсуди это с Майком.

— Я бы предпочел поговорить с вами об этом, мистер Картер, — проворчал Маркус, мой ночной и выходной менеджер, следуя за мной в свадебный сьют. — Это деликатный вопрос.

— Забудь, — отрезал я, заходя в сьют. — Мне это нафиг не интересно. У меня и так хватает проблем.

Маркус что-то пробормотал в ответ, но я не слышал. Я был слишком отвлечен отсутствием Ли и Хоуп. Тишина стучала в ушах. — Принцесса? — позвал я, догадываясь, что они уснули. Уже было после десяти, а Ли всегда ложилась рано.

Открыв дверь спальни и включая свет, я не увидел Ли и дочь, а лишь записку:

Кайл, сегодня со мной произошло кое-что, и я пыталась позвонить тебе, но твой телефон был недоступен. Я совсем не хочу оставаться в этой комнате, поэтому еду домой.

Наверное, поговорим, когда я буду дома. Я все объясню тогда.

Ли.

xxx

Я быстро моргал глазами, перечитывая ее записку. Что сегодня случилось? Проклиная свою чертову глупость, что оставил ее одну, и отсутствие осторожности у Ли, я вытащил телефон и включил его, мысленно ругая себя за то, что не сделал это сразу после выхода из больницы.

Звонок ее телефона на нашей старой кровати сжал мою грудь так, что мне было трудно дышать. Кто, черт возьми, ее подвез? Действительно ли она дома? Почему, черт возьми, все не может пройти гладко?

Черт возьми все это…

ДЕРЕК

— А потом пришел мистер Хендерсон и прогнал его, — всхлипывала Ли, обхватив пальцами свою кружку с горячим шоколадом.

Поджав ноги под себя, она тяжело вздохнула и неловко устроилась на диване. — Полиция его ищет, но я бы не стала на это ставить, — сказала она, делая глоток из кружки и грустно улыбнувшись мне. — Прости, Дер. Ты едва вернулся домой, а я снова сваливаю все свои проблемы на тебя.

Она была права. Всего неделя. Я отсутствовал семь чертовых дней, а их драма достигла эпических масштабов.

Эти двое — сплошная драма, драма и еще больше драмы. Мне нужна была тихая, спокойная жизнь. Все это выматывало. Я хотел вернуться домой к Эддисон, где жизнь нормальная, где мне не придется иметь дело с мстительными отцами и судебными процессами о убийствах. Я хотел рухнуть на кровать и зарыть голову в подушку. Я был сверх устал.

Слушая, как Ли вспоминала события в отеле, и глядя на ее посиневшие губы, во мне разгорелся огонь. Черт возьми, это именно то, чего я боялся. Я говорил Кайлу, что нужно разобраться с Джимми Беннеттом, но он поступил точно так же, как с Рэйчел. Он замел это под ковер. Ну что ж, посмотрим, как он справится на этот раз.

— Где он? — спросил я, устраиваясь в кресле. Хоуп, которая сидела у меня на коленях, автоматически свернулась клубком и прижалась ко мне грудью. Боже, как я любил эту малышку. — Где сейчас Кайл?

— Не знаю, — тихо ответила Ли, допив содержимое кружки и поставив ее на кофейный столик. — Я не видела его с того момента, как вырвалась из его офиса. — Она прижала большие пальцы к вискам и вздохнула. — Он, должно быть, выключил телефон, потому что я не могла дозвониться до него весь день. — Она нервно прикусила губу. — Я думала, что он уже дома, — призналась она. — В последнее время он очень напряжен, Дерек.

Конечно, напряжен. — Тебе стоит немного поспать, — мягко сказал я. — И не переживай, айс, никто не подойдет к этому дому на пять миль без того, чтобы не получил по заслугам.

— Да, — вздохнула она. — Сначала я искупаю Хоуп.

Поднявшись на ноги, она подошла ко мне и взяла дочку на руки. — Я рада, что ты дома, Дер, — тихо сказала она. — Мы скучали.

Бьюсь об заклад. — И я по вам скучал, — пробормотал я.

КАЙЛ

Мое сердце вырывалось из груди, когда я подъехал к дому. Мне нужно было успокоиться, но записка Ли разожгла во мне ярость. Пробегая по ступенькам крыльца, я распахнул входную дверь и ворвался в гостиную.

— Она здесь, — сказал Дерек, стоя у камина. — Обе.

Весь мой организм расслабился от облегчения, и я уронил телефон на диван, не в силах вымолвить ни слова, чтобы поприветствовать ее дома. Оперевшись кулаками на спинку дивана, я сделал несколько глубоких вдохов.

— Где она? — смог выдавить я, сжав челюсть так сильно, что едва мог произнести слова.

— В твоей комнате, — ответил он, добавив: — Кайл, с ней плоховато, чувак. Может, тебе стоит успокоиться и выслушать, что она мне рассказала, прежде чем ты…

Я не стал ждать, пока он закончит.

Взбегая по лестнице, я не сбавлял темпа, пока не оказался в нашей спальне, с сердцем, колотящимся от облегчения, и с головой, совершенно пустой от эмоций.

Дыши.

Глубоко…

Да ну, к черту.

— Мне нужно с тобой поговорить, — потребовал я, врываясь в ванную. Ли стояла в душе и сразу попыталась прикрыться руками. Я закатил глаза и распахнул стеклянную дверь. — Я сказал, нам нужно поговорить.

Она повернулась ко мне спиной и отошла в угол. — Можем поговорить, когда я выйду?

— Мы поговорим сейчас, — прорычал я. Повернув ее, я схватил за бедра и резко притянул к себе. Ее грудь прижалась к моей насквозь мокрой рубашке.

— Это смешно, — всхлипнула она. — Посмотри на себя. Твоя одежда вся испорчена.

— Я скажу, что смешно, — прорычал я, отбрасывая волосы с ее лица, пока вода стекала на нас обоих. — Ты убегаешь и оставляешь мне чертову записку. Записку, Ли. Господи, у тебя нет мысли о других людях? Ты хоть представляла, как я буду волноваться, когда найду тебя исчезнувшей?

— Кайл… пожалуйста, послушай меня… — начала она плакать, но мне было слишком чертовски злостно, чтобы слушать. Она должна была услышать меня. С ней могло случиться все что угодно. Разве она этого не понимала? Угрозы Джимми крутились в моей голове, заставляя ярость расти.

— Нет, слушать должна ты и повзрослеть, Ли, — сказал я, и она вздрогнула от моих слов. Я был рад, что она поняла, насколько это серьезно. Она должна была перестать подвергать себя лишнему риску.

Я всегда следил за ней пристально. Существуют сумасшедшие, извращенные люди — в частности ее отец — и у меня много денег. Это общедоступная информация. Я не хотел ее пугать, но она должна была понять, насколько уязвима. Любой псих, читающий газеты, мог узнать ее лицо. Она была моей слабой точкой. Она была целью. Ходящей лотереей. Она была в опасности. Черт побери.

— Никогда больше не выходи за дверь, не предупредив меня, — предупредил я ее. — И я не имею в виду записку, — добавил я с отвращением. — Мне плевать на твои оправдания или причины. Мне по горло твоими детскими выходками. Сегодня ты вывела меня из себя, Ли, а поверь, у меня есть более важные дела, чем беспокоиться о тебе. Все это должно закончиться. Поняла?

Она опустила голову и закрыла лицо руками. — Кайл, м-моя…

— Ты поняла, Ли? — потребовал я. Сердце билось так сильно, что я не был уверен, взорвусь ли я или потеряю сознание.

— Поняла, — сказала она ровным тоном, и я выдохнул с облегчением.

Обойдя меня, она держала лицо опущенным, открыла дверь душа и вышла. Я наблюдал, как она молча обернула себя полотенцем, прежде чем выйти из ванной.

Как только дверь за ней закрылась, я опустился на пол душа. Я отказался чувствовать вину. Мне важно было ее безопасность. Если она злилась на меня за это, я мог с этим справиться. Кроме того, у меня было больше забот, чем гордость Ли.

Единственная мать, которую я когда-либо знал, умирала в больничной койке, и сейчас это беспокойство превалировало над любой мелкой глупой неуверенностью Ли из-за Келси. Линда могла умереть в любой день, и я не знал, как справиться с эмоциями, которые бушевали во мне. Это было нечестно, и я не мог это остановить, не мог сделать ее лучше, и я знал точно, что не справлюсь с ее смертью. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким и разбитым. Я не мог никому сказать — Линда хотела, чтобы ее болезнь знали лишь ближайшие родственники. Образ ее истощенного тела проникал в мои мысли, и я выдал резкий, хриплый рев.

Поднявшись, я снял с себя одежду и стал стоять под водой, склонив голову, пока сердцебиение не стало ровнее, а боль за Линду превратилась в тупую ноющую боль. Но к тому времени вина за Ли снова нахлынула на меня. — Черт, — прошипел я, ударив ладонью по плитке душа.

Я все испортил.

Выключив воду, я вышел и обернул полотенцем талию. Сделав несколько глубоких вдохов, я открыл дверь. Мой взгляд упал на нашу кровать.

Она была пуста.

Пробегая вниз, я открыл дверь гостиной и сердце сжалось, когда увидел ее темные кудри, свисающие с дивана. Маленькое тело было закутано в тонкий коричневый плед. Дерека нигде не было, но сейчас он не был моей приоритетной заботой. Приоритет был — она. Как и должно было быть раньше…

— Ли. — Я подошел к дивану и присел, чтобы видеть ее лицо. — Я не должен был так говорить, — прошептал я, поглаживая ее щеку. Она не открыла глаз, но по щеке скатилась слеза, за ней еще одна и еще одна. — Прости, — пробормотал я. — За все.

Ее веки сжались сильнее, она спрятала подбородок под пледом. Все тело было напряжено, как доска. Она поджала подбородок и сжала губы, явно пытаясь сдержать слезы. — Ладно, — прошептала она.

— Пойдешь со мной в кровать? — умолял я, нуждаясь обнять ее, нуждаясь в утешении ее присутствия.

— Я б-бы осталась одна с-сегодня, — всхлипнула она.

— Ли, — сказал я грубым тоном. — Пожалуйста, не отталкивай меня, детка. У меня был ужасный день. Я не должен был срываться на тебе. Я знаю, что ошибался, принцесса.

Я наблюдал, как она поворачивается на другой бок — от меня. — И я тоже.

Нет… этого не должно было происходить. Подхватив ее под руки, я поднял ее на руки и понес наверх в нашу комнату, уложив на кровать. Она не произнесла ни слова. Она просто свернулась клубком и прижала руку к груди.

Я накрыл ее одеялом, наклонился и поцеловал в висок. — На диван не ложишься, — прошептал я. — Никогда.

И затем заставил себя выйти из комнаты, но, черт возьми, это было больно.

— Что ты с ней сделал? — прошипел Дерек, как только я вышел из спальни.

Хватая меня за плечи, он прижал к стене. — Она в ужасном состоянии, Кайл, — прорычал он, прямо у меня перед лицом. — Тебе так нравится добивать девушку, когда она на дне, да?

— Я знаю, что облажался, Дерек, так что оставь мне допрос, — рыкнул я, грубо оттолкнув его и спустившись вниз. Мне не нужен был этот трэш. Ни от него, ни от кого. Моя голова была полнейшим хаосом. Я и так чувствовал вину без того, чтобы Дерек, чертов, сыпал соль на мои раны.

— Где ты сегодня был? — потребовал он, следуя за мной на кухню.

Игнорируя вопрос, я подошел к раковине и оперся на нее, устремив взгляд в окно. Темнота. Пустота. Да, именно так я себя сейчас чувствовал.

— Я спросил тебя, Кайл, — выплюнул Дерек, вставая рядом. — Где, черт возьми, ты был?

— Тебе нет дела до того, куда я хожу, Дерек, — ответил я ровно, желая всем сердцем рассказать лучшему другу, что мой мир рухнул, но я не мог.

Линда не хотела, чтобы кто-либо знал. Я не понимал почему, но я не мог нарушить ее доверие. Я не мог пойти против воли умирающей женщины. — И тебе нет дела до того, что происходит между мной и моей невестой.

— Нет дела? — переспросил Дерек с отвращением. — Я провел полвечера, пытаясь успокоить твою невесту и убедить ее, что она в безопасности, а ты смеешь сказать, что это не мое дело?

— Именно так, — устало сказал я. — Подожди… убедить ее в чем? — я обернулся к нему. — О чем ты вообще говоришь?

— Ты знаешь о чем, — сказал он обиженно. — На этот раз сам выкопай себя из этой дыры.

Качая головой, Дерек пробормотал: — Я пас, Кайл, — и отошел. — Сам чини свои отношения, если там вообще что-то осталось, что можно чинить.

ЛИ

Я одна. Привязана к стулу. Я не могу двигать ни руками, ни ногами. Кто-то держит мою голову, заставляя смотреть на них. Они смотрят на меня, и мне страшно. Мне так страшно. Зеленые глаза, полные злобы… Сердитые голубые глаза… Испуганные голубые глаза… Мертвые зеленые глаза… Недоверчивые карие глаза… Зеленые и серые глаза, прожигающие мой разум…

— Ты неблагодарная маленькая шлюха…

— Твоя мать жива…

— Твой ребенок мертв…

— Повзрослей, Ли…

— Ты чертова задира, Ли…

— Не дай мне умереть, Ли…

— Я закопаю вас обеих…

Моя вина. Моя вина. Моя вина… Все смотрят на меня. Судят меня. Ненавидят меня…

Они повторяют слова, которые уже говорили. Я не могу им ответить. Слова не идут, потому что из моего рта течет кровь, из живота… Боль сдавливает мне горло.

Он смотрит на меня с грустью. Он держит ребенка на руках. Моего ребенка. Моего мертвого ребенка. Его голубые глаза смотрят в мои, и я знаю — он спасет меня.

Но он поворачивается ко мне спиной и уходит.

— Не уходи, — умоляю я в голове. — Спаси меня.

Он оставляет меня с ними. Они приближаются, и мое тело дергается. Боль взрывается в душе. Я распадаюсь на части. Я чувствую, как тело отрывается от меня. Отделяется от моего разума. Тьма забирает меня…

Мое тело резко дернулось, и я, не мигая, уставилась в потолок, делая медленные ровные вдохи. Сердце стучало так сильно, что футболка на груди поднималась и опускалась. Я прикусила губу, чтобы не закричать.

Я почувствовала вибрацию телефона под подушкой. Засунув руку, вытащила его и моргнула, глядя на экран. Сообщение от Карен.

Нашли ли его копы?

Я взглянула на сообщение и дрожащими руками набрала ответ.

Нет. Ничего не слышала. Он получил то, за чем пришел. Он не вернется.

Через несколько секунд телефон снова завибрировал. Я открыла сообщение.

Мне так жаль, Ли. Ты не заслужила всего этого.

Я засунула телефон обратно под подушку и сбросила с себя одеяло, пропитанное потом. Дверь спальни открылась, и я закрыла лицо руками.

— Принцесса, — прошептал Кайл, но я не смогла на него посмотреть. Сорвавшись с кровати, я бросилась в ванную и заперлась.

Не было смысла рассказывать Кайлу. Он не мог это исправить, а я была слишком расстроена, чтобы с ним говорить. Все давило на меня. Мне нужен был перерыв от этой жестокой жизни. Я убежала, чтобы спастись от отца — чтобы быть свободной — а теперь чувствовала себя как птица в клетке. Я сбежала от одного контролирующего тирана и оказалась в руках другого.

Я знала, что это говорит моя боль, что через пару дней все уляжется, но сейчас, именно в этот момент, мне хотелось разорваться. Вырваться из собственной кожи, схватить моего ребенка и бежать. Бежать далеко от всего этого. Сбежать от давления, от негативных людей. Мне хотелось одиночества. Мне нужен был покой. Я не так уж много просила. Хотелось кричать на весь мир: оставьте меня в покое.