ГЛАВА 5

Нежелательные родители

Ли

— Это Трейси, — сказал Кайл, стоя в дверях нашей гостиничной комнаты, с наполовину расстёгнутой рубашкой и телефоном, прижатым к груди. — Она хочет с тобой поговорить.

Ну вот, опять…

Уложив Хоуп на колени, я продолжала расчесывать её дикие кудри мягкой щеткой для детских волос, которую купила в детском бутике в городе. Она извивалась у меня на коленях, совсем не довольная процедурой. Я понимала её чувства, но знала, как сильно могут путаться такие кудри, как у неё. — Ты такая большая, милашка.

Хоуп была крепким малышом, и я ощущала каждый грамм её веса в своих руках. Честно, моё материнское нутро замирало каждый раз, когда она смотрела на меня своими большими голубыми глазами. Она была такая милая и пухлая — женская версия отца, только без лишнего веса. Никто не мог назвать Кайла пухлым. Он был сложен как модель для купальников — правда, дикая, неукротимая.

Я сосредоточила внимание на Хоуп, молясь про себя, чтобы Кайл понял намёк и отступил. Я не собиралась разговаривать с ней. Надеялась, что мы закрыли этот вопрос прошлой ночью. И я определённо была к этому не готова. Кайлу нужно было отпустить это…

— Ли, она всё ещё на линии, — сказал он, протягивая мне телефон.

Игнорируя Кайла, я осторожно встала и понесла Хоуп из комнаты. — Пойдём, поедим, — тихо промурлыкала я, выходя в коридор.

— Куда ты идёшь? — потребовал он.

— На завтрак. — Мне нужно было уйти от Кайла и его звонка. Мой гнев рос, что было странно, потому что до переезда на холм я никогда не считала себя злой. Внутри меня была тьма, которой не было, когда мне было восемнадцать. Я была удивлена, что он позволил мне пройти без спора. Обычно мне не разрешали выходить из номера, пока Кайл не проверял гостиницу на наличие «репортёров».

К счастью, они, похоже, начали уставать от нас. Меня не засады не устраивали уже пару недель. Надеюсь, Кайл начнёт отпускать контроль, теперь, когда они постепенно прячутся обратно. Я молилась, чтобы это случилось, потому что в комнате мне становилось душно…

Спина болела как никогда. Казалось, будто в неё вонзаются тысяча крошечных иголок прямо в позвоночник. Побочный эффект моего повреждённого тела. Пули, спинной мозг и почки плохо уживались вместе…

Лифт не работал, и спуск по лестнице с Хоуп выматывал меня. Врачи сказали, что со временем станет легче, но это займёт время.

У меня есть время.

Благодаря Кэм, у меня впереди была целая жизнь. Я планировала навестить её позже, если смогу убраться от очень злого мужчины, который следовал за мной вниз по лестнице гостиницы.

— Да, я знаю. Слушай, мне нужно идти. Ладно, и тебе тоже, — пробормотал я, а потом почувствовала, как его рука сжала мой локоть, останавливая меня на полшага.

Я не стала ничего говорить, когда он взял Хоуп и понёс её вниз по лестнице с сумкой для пелёнок в горошек на плече. В этом не было смысла. Я знала, что он думает о моих интересах. Ну, о моих физических интересах.

КАЙЛ

— Ты делаешь неправильно, принцесса, — тихо сказал я, усаживая Хоуп в её высокий стульчик за нашим столом. Я сел напротив и наблюдал, как она вертит в руках столовые приборы, явно меня игнорируя. К счастью, ресторан был практически пуст этим утром. Судя по выражению лица Ли, я понимал, что вляпаюсь в бурю.

Я пытался изо всех сил не давить на неё из-за матери, но когда женщина заплакала в трубку, умоляя меня уговорить дочь встретиться с ней, сердце просто сжалось в груди. Я не умел справляться с плачущими. Особенно с женщинами, у которых эти безумные гормоны. Единственные слёзы в моей жизни, с которыми я мог справиться, — это слёзы моей дочери. Эти слёзы я мог исправить объятием, бутылочкой или чистым подгузником. Когда Ли плакала, во мне просыпалось дикое животное. Её слёзы выводили зверя наружу, и я хотел разорвать того, кто её расстроил. К сожалению, чаще всего этим человеком был я сам…

Ли дождалась, пока Тереза, наша официантка, уйдёт после того, как поставила на стол два кружки и кофейник, прежде чем заговорила. — Я люблю тебя, Кайл, — сказала она напряжённым голосом. — Но если ты будешь на меня давить, тебе не понравится то, что я скажу. — она взяла кофейник и разлила кофе по кружкам. — Ты обещал, что отпустишь это.

На самом деле я такого обещания не давал…

Я опёрся локтями о стол и наблюдал, как она готовит нам кофе. На ней была моя чёрная футболка поверх джинсов, и она полностью скрывала её крошечное тело. Футболка была достаточно свободной, чтобы скрыть все потрясающие изгибы, о которых я знал. Она постоянно заправляла и заправляла заново волосы за уши — явный признак тревожности.

— Ты не дала ей шанс объясниться, — сказал я, обхватив её запястье и отводя руку от волос. Её руки дрожали, но я не стал на этом заострять внимание. У Ли непрерывная дрожь с тех пор, как она очнулась после операции, и с каждым днём перед судом она усиливалась.

— Не читай мне лекций про родителей, — предупредила Ли, подняв лицо, чтобы посмотреть на меня с вызовом. Серые глаза сузились. Я сузил свои, принимая вызов. — Если ты хочешь заниматься «исправлением» семей, как Джерри Спрингер, начни с собственного. Ты в этом едва ли эксперт. — Она пыталась задеть меня, чтобы я отступил. Ну, если она хочет драться, она его получит.

Ли была как комнатное растение слишком долго. Ей нужно было вернуть свои когти, и если борьба со мной вернёт её к жизни, я буду бороться весь чёртов день. У меня не было срочных дел, и кожа была крепкой.

— Нет, я не эксперт, — сказал я сухо. — Моя мать мертва, а отец меня отрёкся. Меня бросили в детдом в три года. Так что ты права, принцесса, я понятия не имею, что значит иметь живого родственника, который готов рискнуть жизнью ради меня. — В глазах Ли промелькнула вина, и я почувствовал себя мудаком за то, что заставил её чувствовать себя виноватой, но ей нужно было это услышать. — У тебя есть шанс на маму. Настоящую, порядочную мать, а ты судишь её, не зная всей истории.

— У неё был выбор, Кайл, — резко сказала Ли, вырывая руку из моей. — У меня не было.

— Что, чёрт возьми, это значит? — спросил я, снимая крышку с йогурта и начиная кормить Хоуп. — Какой выбор у неё был, когда её муж поднял на неё руку? Какой выбор у тебя был, когда тебя избивал отец? Этот человек — тиран. Ты думаешь, она выбрала быть избитой?

— Я имела в виду, что она выбрала моего отца. Выбрала встречаться с ним, выйти замуж за него, иметь с ним ребёнка. — Она сжала кулаки, я видел, что она сдерживает слёзы. — Где были мои выборы, Кайл?

— Всё не так просто, Ли, — вздохнул я, подавая Хоуп ещё одну ложку йогурта. — Ты не слышала её стороны. Если бы ты с ней поговорила, ты бы поняла всё яснее. Я знаю, тебе больно, но сейчас ты слишком осуждаешь.

— Нет, ты меня не понимаешь, Кайл, — хрипло сказала Ли. — Я не думаю, что она выбрала быть избитой. Никто не выбрал бы это. Я знаю, что это такое, так что не перекладывай вину на меня. Я не виню её за то, что она ушла от него, — пауза, глубокий вдох через нос, — я виню её за то, что оставила меня. Она убежала и оставила меня занимать её место. Оставила меня в том доме. С ним. Восемнадцать лет, Кайл. Восемнадцать лет я жила голодная, испуганная и травмированная. У неё было восемнадцать лет, чтобы вернуться за мной… забрать меня из того ада — от него. Но она этого не сделала. Ты бы сделал так со своей дочерью?

— Не переводи это на меня, — возразил я, но она ударила меня по самой больной точке — дочери. — Это не о…

— Ты бы оставил Хоуп с человеком, которого знаешь, что он способен избить её до полусмерти? — спросила она тихо. — Ты бы оставил нашу дочь с Джимми Беннетом?

— Нет, — признался я сквозь сжатые зубы. Мысль одна заставляла меня хотеть пробить кулаком стену. Я вспомнил день, когда Джимми пришёл в больницу, накануне выписки Ли.

Я был в кафетерии, покупал Ли кофе, когда он появился. Ли клялась, что он был там всего пару минут до моего возвращения, но я не был уверен. У неё была ужасная привычка покрывать его. Она не могла иначе, это было встроено в её психику после многих лет жизни с побоями и ожогами. Чёрт, я никогда не чувствовал такой злости, как в тот момент, когда вошёл в комнату и увидел, как он шлёпает мою невесту по лицу. Я вышел из себя. Полностью. Если бы охранники не вмешались, я бы разнёс этого насильника. Когда я успокоился настолько, чтобы сделать звонок, я заставил Келси отправить этого ублюдка обратно с чеком. Мне было больно давать ему хоть что-то, но двадцать тысяч долларов были малой ценой за его уход. Я хотел, чтобы он исчез из её жизни навсегда. Этот отброс никогда больше не приблизится к своей дочери или моей. Пока я дышу…

— Тогда почему? — с отчаянием спросила Ли, откидываясь на спинку стула. — Почему ты не поддерживаешь меня? Если бы ты знал, какой была моя жизнь из-за этой женщины… Что он…

— Тогда расскажи мне, — сказал я, опуская ложку Хоуп и полностью сосредоточив внимание на Ли. Я хотел, чтобы она высказалась. Может, если она произнесёт слова вслух, поймёт, что все повреждения причинил отец. — Расскажи.

— В чём смысл? — сказала она устало, откидывая стул и вставая. — Ты уже выбрал команду.

— Ли, не уходи… — начал я, когда она отступала от меня. Я был в ярости, наблюдая, как она выбегает из комнаты.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я громко вздохнул. — Папа в беде, Хоуп, — пробормотал я, доставая телефон и кормя Хоуп ещё одной ложкой йогурта. — Есть место для папы в твоей кроватке сегодня? Кажется, маме нужен тайм-аут.

Хоуп ответила, плюнув йогурт мне на рубашку. — Спасибо, ангел, — пробормотал я, нажимая кнопку ответа и поднося телефон к уху. — Что случилось?

— Кайл?

Я резко сел, услышав голос. — Чего тебе надо? — сказал я холодно. Я никогда не любил этого парня, и после того как он сдал меня газетам, я стал его ненавидеть ещё сильнее. Лучше бы у него была действительно веская причина звонить.

Диксон тяжело вздохнул перед тем, как заговорил. — Нам нужно поговорить.

— Забудь, ублюдок, — рявкнул я. — Беги к газетам, заполни их своей хренью. С меня хватит.

— Это насчёт Дерека, — рыкнул он. — Он пришёл ко мне вчера вечером и устроил дебош. Устроил полный хаос в доме.

Я осел в кресле. — Сколько ущерба? — спросил устало. Этот бред должен был прекратиться. Дереку нужна помощь. Он должен взять себя в руки. Я не могу больше за ним бегать. Всё, что я делаю, — это бегаю за всеми.

— Два окна, входная дверь и нужно заменить телевизор, — сказал он, добавив, — Ему нужна помощь, Кайл. Его нужно отправить на серьёзное лечение. Он потерял контакт с реальностью.

— Я разбираюсь с этим, — прорычал я. Мне не нужно было, чтобы Диксон Джонс рассказывал мне то, что я и так знал. Я знал, что Дерек не в себе, но он не сумасшедший. Человек разорван на части. Нельзя заклеить разбитое сердце и ждать, что оно сразу заживет. Нужно время и терпение. Сейчас, думаю, он на стадии злости, и честно говоря, я предпочёл бы убирать битое стекло, чем резать запястья или хуже.

— Да, ну кто-то лучше проверит его, — проворчал Диксон. — Не удивлюсь, если полиция его уже забрала. Чёртов псих.

— Смотри, что говоришь, болван, — рявкнул я. — Держи рот на замке про Дерека, а я заплачу за ущерб… — Мой голос затих, когда я заметил очень разъярённую Ли, возвращающуюся к нашему столу.

Я повесил трубку, закинул телефон в карман, продолжая следить за невестой. Чёрт. Она выглядела зло. Глаза были красные, челюсть сжата, и она молча подняла Хоуп из стульчика, прижимая к себе. — Что ты делаешь? — осторожно спросил я.

Смотря на меня с гневом, она прошептала: — Я не отступаю от своих детей.

— Ли, она не ушла без причины, — возразил я. — Я не говорю, что то, что она сделала, правильно…

— Не смей, — прошипела она, прижимая Хоуп к груди. Слёзы наполнили глаза, и я наблюдал, как она грубо их моргает. — Просто оставь это, Кайл.

Я покачал головой в поражении, откинул стул и встал. — Через полчаса у меня встреча с Келси, — сказал я с вздохом. Нет смысла спорить. Она думала неясно, а я был слишком упрям, чтобы отступить. — Потом мне нужно проверить Дерека. Ты справишься одна?

Она кивнула один раз, повернулась и прихрамывая вышла из ресторана с Хоуп на руках.

— Оставайтесь в люксе, — крикнул я ей вслед.

Чёрт.

— Ещё одно, — пробормотал я, заходя в офис Келси и бросая письмо на её стол. Сев напротив, я раздражённо стучал пальцами по подлокотникам. День шёл от плохого к катастрофическому. Ли злилась на меня. Дерек пропал. Последние два часа я пытался убедить Диксона Джонса не подавать заявление, и когда наконец я разобрался с этим, получаю ещё одно чёртово письмо от Рэйчел… «Когда же она поймёт, что я не собираюсь её навещать?»

— Это хорошо, мистер Картер, — пробормотала Келси, разрывая конверт и внимательно изучая письмо внутри. — Хотите прочитать? — спросила она, глядя на меня через слишком большие очки. — Возможно, это вас заинтересует.

— Чёрт, нет, — пробурчал я, поправляя галстук. — Я хочу, чтобы этот кошмар закончился.

— Тринадцатое апреля, — тихо сказала Келси, переводя взгляд на меня. — Это даёт чуть меньше четырёх месяцев. Если мы её не сломаем, Ли выйдет на свидание с судом 13 апреля.

— Тогда раздавите её, — рявкнул я. Наклонившись, я опёрся локтями о стол. — Сделай всё, что в твоей власти, чтобы уничтожить эту женщину. Сведи её с пути, Келси, и я обеспечу тебя на всю жизнь.

— Мы должны действовать максимально честно, мистер Картер.

— Никакого суда, — прошипел я, откинув кресло назад и вставая. — Делай что угодно… просто добейся, чтобы она изменила показания. Я не хочу, чтобы моя девушка оказалась на суде. Чёрт возьми, я ненавижу использовать деньги как рычаг, но мы на таймере, а Ли… Чёрт, я не собираюсь стоять и смотреть, как её разбирают или её имя снова опускают в грязь.

— Есть предложения, как её… склонить? — спросила Келси, и я почти был уверен, что это сарказм.

— Ты думаешь, я шучу? — воскликнул я. — Это моя чёртова реальность, Келси. Это не игра.

Она побледнела и покачала головой. — Нет, мистер Картер…

— Деньги, — вздохнул я. — Деньги — бог Рэйчел Грейсон.

ЛИ

Когда я толкала коляску с Хоуп по дорожке к могиле Кэм, я чувствовала, как мой гнев постепенно уходит. Я понимала, что не могу вечно скрываться от Кайла, но и сидеть в том гостиничном номере, ожидая его возвращения, тоже не могла. В пылу момента я сказала ему довольно ужасные вещи, но он просто не понимал.

Я никогда не стала бы навязывать ему Дэвида. Я была на его стороне, а не на стороне его отца. У Дэвида, наверное, были свои причины поступать с Кайлом так, как он поступал, но мне было не важно их слышать — они для меня ничего не значили. Для меня не было оправдания тому, что он бросил Кайла. Не было, и именно это так сильно меня ранило. Кайл, похоже, не понимал моей точки зрения — или просто не хотел…

Я замешкалась, заметив знакомую широкую фигуру мужчины, склонившегося у надгробия с опущенной головой. — Здравствуйте, мистер Фрей, — тихо сказала я. Он резко повернулся, и мне стало ужасно неловко за то, что испугала его. — Я не хотела вас пугать.

Тед Фрей поднял на меня свои самые грустные серые глаза, которые я когда-либо видела, и всё, чего мне хотелось, — это обнять его. — Ли, — прошептал он. Он всегда называл меня так. Думаю, он делал это потому, что моему отцу это ужасно не нравилось. Они никогда особенно не ладили. Отец ненавидел, когда кто-то сокращал моё имя. — Я должен был догадаться, что ты придёшь сегодня, — сказал он, и лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Старые привычки, всё такое…

— Я прихожу почти каждую субботу, — сказала я, пока ставила тормоз коляски Хоуп и осторожно садилась на траву рядом с ним. Я была благодарна, что могу сесть. Земля была холодной, но я приветствовала это оцепенение. Спина казалась готовой разломаться на тысячи маленьких кусочков костей. — Я не хочу оставлять её одну надолго, — сказала я. — А суббота всегда была нашим временем вместе. — я не добавила, что приходила сюда, потому что его мёртвая дочь была единственной, кто меня понимал.

— Я помню, — грустно сказал он. — Простите, что мы не навещали тебя. — Он покачал головой. — Мы не были уверены, что ты захочешь нас увидеть после того, как узнала… — Голос сорвался, и я вздрогнула. Я понимала, о чём он говорит.

Моя мать.

Мистер и миссис Фрей помогли моей матери уйти от отца. Я не хотела знать ничего о всей этой истории, но Кайл однажды ночью, когда я была в больнице, случайно проговорился о некоторых деталях. — Я не злюсь на вас, мистер Фрей, — тихо сказала я. — И на миссис Фрей тоже. — я не осуждала Теда и Мору. Они не бросили своего ребёнка. Они подарили Кэм замечательную жизнь, полную любви, заботы и безопасного дома. И через мою дружбу с Кэм я вкусила любовь настоящих родителей.

Родители Кэм были добры ко мне, когда я росла. Особенно Тед. Я помнила, как маленькой подслушала разговор между Тедом и моим отцом. Он пришёл поздно вечером и попросил отца разрешить ему и Море забрать меня и растить вместе с Кэм. Я помню, как была в восторге, сидя на верхней ступеньке лестницы. Я была уверена, что отец примет предложение мистера Фрея. Даже в четырёхлетнем возрасте я понимала, что меня не хотят. Не любят. Не как других детей. Не как Кэм. Конечно, я ошибалась. Отец пришёл в бешенство и, выкинув мистера Фрея из дома, пошёл за мной. У меня до сих пор остались ожоги на попе от той кочерги.

— Жаль, что всё было иначе, — прошептал он, похлопав меня по колену. — У меня два сожаления в этой жизни, Ли, — сказал он. — Знаешь, какие?

— Кэмрин, — выдохнула я. Было трудно это слышать, сидя рядом с отцом моей лучшей подруги, слышать боль в его голосе, исходящую от него волнами. Я опустила голову с чувством стыда. — Прости. Я знаю, что это должна была быть я.

— Не говори этого, — мягко схватив мою подбородок пальцами, он поднял моё лицо. — Я никогда больше не хочу слышать эти слова из твоих уст, понятно?

— Да, сэр, — пробормотала я, сдерживая слёзы.

Он тяжело вздохнул, обнимая меня за плечо. — У меня два сожаления в жизни, Ли, — повторил он, прижимая меня к себе. — Первое — это провал по причине неспособности. Второе — провал по причине способности.

— Я не понимаю, — сказала я. Этот человек всегда говорил загадками.

— Надеюсь, что ты никогда не поймёшь, — сказал он и больше ничего не добавил.

ДЕРЕК

Кайл сидел на ступеньках веранды, когда я пришёл домой. — Куда, чёрт возьми, ты пропадал? — потребовал он, вставая, схватил свои пакеты с продуктами и последовал за мной внутрь. — Это уже третий раз, как я к тебе прихожу.

— Убирайся, — пробормотал я. Не было смысла объяснять Кайлу, что я провёл полдня, сидя за нашим старым столиком в кофейне на территории кампуса. Парень имел золотое сердце, но такт и чуткость явно не были его сильными сторонами… Эмпатии у него было столько же, сколько у лося. Иногда с ним было тяжело. Он был эмоционально сильным человеком… Чёрт возьми, практически неуязвимым, и его сила обнажала мои слабости.

— У меня сегодня действительно ужасный день, Дер, — пробурчал он, ворвавшись на кухню и начиная распаковывать продукты, к которым я уже привык. Я больше не чувствовал голода и вообще ничего не ощущал, но, если бы мог, меня бы согрело его стремление заботиться обо мне. — Хоуп половину ночи была на зубах. Ли в бешенстве. Рэйчел не отстанет, а ты, — Кайл продолжал, указывая на меня связкой бананов. — Бегаешь по соседству, вламываешься — это что-то, что мне совсем ни к чему, дружище.

— Он это заслужил, — рявкнул я, впервые за день ощутив эмоцию. Злость. Я приветствовал её. — Он дурак с большим ртом. Я честно не мог вспомнить, зачем я ходил к Диксону прошлой ночью, но, думаю, пустая бутылка виски, которую я нашёл в своей кровати этим утром, имеет к этому отношение…

— Да, — вздохнул Кайл, закрывая дверь холодильника и начиная собирать грязные стаканы и кружки. — Ну, теперь он дурак, но на семь тысяч долларов богаче.

— Ты его подкупил? — с отвращением спросил я. — Какого черта, Кайл.

— Что ещё, чёрт возьми, я мог сделать? — Кайл защитно оглянулся. — Либо это, либо вытащить твою задницу из тюрьмы и читать обо всём в завтрашней газете.

— Я ждал, чтобы увидеть своё лицо на первой полосе, — ответил я, понимая, что выгляжу придурком, но мне было всё равно. — Давно этого не было.

Включив кран, Кайл начал мыть посуду и продолжал жаловаться. — Ты мог оказаться за решёткой, дружище. Ты понимаешь? Диксон мог сделать твою жизнь в десять раз хуже.

— Насколько хуже? — с агрессией спросил я, скрестив руки на груди и глядя на его спину. — Моя чёртова девушка… — Я замолчал, вычеркнул её из мыслей и глубоко вздохнул. — Ты сказал, Ли в бешенстве? — Я сменил тему. — Интересно, почему… опять лезешь, Кайл?

— Ей нужно поговорить с Трейси, — пробурчал Кайл, роняя тарелку в раковину и начав ходить по кухне. Парень не мог усидеть на месте ни минуты. — Чёрт, это должно случиться. — Он хрустнул пальцами и выдохнул, прежде чем вернуться к раковине.

Я закатил глаза с отвращением. — Ты думаешь, ей нужно с ней говорить. Ли явно не готова.

— Чёрт с этим, — рычал Кайл. — Ей нужно услышать сторону её матери. То, через что он её провёл… — Он покачал головой, отжимая мокрую тряпку, и продолжил вытирать столешницы. — У неё столько сострадания к Джимми. Помнишь, когда у него был сердечный приступ? Она рванула в Луизиану, чтобы быть рядом. Тот, кто её бил годами, Дерек. А потом её мама отдаёт ей почку, и она даже не слушает женщину. Меня это бесит. — Я не стал вмешиваться. Знал, что он не закончил. — Он мерзавец, — продолжил Кайл, подбирая пустые бутылки из-под пива и бросая их в мусор. — Джимми Беннетт — змей, и клянусь, она скорее поговорит с ним, чем с собственной матерью. Это отвратительно, Дерек. Это мерзко.

Я знал точно, что Ли не предпочла бы говорить с Джимми. Она боялась мерзавца. Потела холодным потом, когда его имя упоминалось в разговоре. Я предполагал, что она предпочла бы стереть обоих родителей из памяти или, по крайней мере, избегать их. — Кайл, тебе нужно успокоиться. Это её выбор. Ты не можешь заставить её хотеть того, чего хочешь ты.

— Я люблю её, — ответил он резко. — Она моя женщина. Я должен о ней заботиться. Это моя чёртова работа, Дерек.

— Да, Кайл, ты должен заботиться о ней, а не контролировать, — рявкнул я. — Чувак, тебе серьёзно нужно остыть и отойти. Ты уже устраивал это с ней раньше, и посмотри, к чему это привело. Дай девушке пространство и перестань дышать ей в затылок. Это нездорово для вас обоих.

— Она чуть не умерла, — прошипел он, проводя руками по волосам. — Я больше никогда не отпущу её из поля зрения.

— И что, ты собираешься бросить работу, чтобы наблюдать за ней двадцать четыре часа в сутки? — сказал я с сарказмом. — Или нанять няню, чтобы следила за твоей невестой?

— Ты не понимаешь… — он на секунду замялся, затем ухмыльнулся. — Ищешь новую работу, Дер?

О, Господи…

— Твоя же проблема, — пробормотал я, слишком устал, чтобы пытаться его убедить. Он будет делать, что захочет, независимо от моих предупреждений. Лучше уж сэкономить силы. — Продолжай давить на неё, и всё, что останется у тебя — это пыль с её обуви, когда она уйдёт от тебя…

— Дерек, — резко сказал Кайл, повернувшись ко мне. — Не говори так, — сказал он, дрожа. — Даже не думай об этом… — Его телефон зазвонил, и я вздохнул с облегчением. Я не собирался ввязываться в это. Я был вымотан, а у Кайла хватало энергии спорить за десятилетие.

Доставая телефон из кармана, он нажал кнопку и приложил к уху. — Маркус, всё в порядке? — Я наблюдал, как лицо Кайла краснеет, потом белеет, затем снова краснеет, пока он внимательно слушал собеседника. — Она уже вернулась? — прошептал он. — Всё в порядке? — Всё тело его дрожало, он кивал. — Спасибо, дружище. Я уже в пути. — Он завершил звонок и стоял неподвижно, с закрытыми глазами и сжатым в кулаки руками.

— Всё в порядке? — осторожно спросил я. Он не двигался. Я даже не был уверен, дышит ли он. — Кайл? — спросил я снова. — Всё в порядке?

— Один день, — прошипел он сквозь сжатые зубы. Его глаза мгновенно открылись, и он посмотрел на меня с едва сдерживаемой яростью. — Всё, чего я хочу, Дерек, — рявкнул он, проходя мимо меня в коридор. — Один день. — Раскрыв входную дверь, он повернулся и уставился на меня. — Один чёртов день, чтобы люди, которых я люблю, слушались меня и делали, что я говорю. Я много прошу?

КАЙЛ

Она сводила меня с ума. Если она не начнёт меня слушать, я просто сорвусь. Один спор. Одно чёртово несогласие — и что она делает?

Убегает.

Она была жертвой стрельбы. Стрельбы. Ей никуда не следовало идти одной. Я знал, что ей не нравится, когда ей приказывают, я был строг с ней, но я волновался. Более того — я был в ужасе, что с ней что-то случится. Для Лии я выглядел как человек, пытающийся контролировать всё, и, возможно, я таким и был, но всё, что я делал, — было ради неё.

Чтобы держать её в безопасности.

Чтобы сохранить ей жизнь.

Я сидел в машине, пока не стемнело, пока не убедился, что достаточно успокоился, чтобы справиться с ней. Уязвимый, уязвимый, уязвимый… я повторял это слово про себя в лифте по пути к нашему люксу, пытаясь сохранить спокойствие. Сделав несколько глубоких вдохов, я тихо прошёл внутрь, проверил Хоуп, которая сладко спала, и направился в нашу спальню. Звук текущей воды наполнил мои уши, и я открыл дверь ванной, войдя внутрь. Паника начала уходить в тот момент, когда я увидел её, стоящую под стабильным потоком воды из душевой лейки — голую.

Её глаза встретились с моими, и я наблюдал, как она глубоко вздохнула, продолжая намыливать волосы шампунем. — Если ты пришёл на драку, Кайл, придётся подождать.

— Ты ушла, не сказав мне, — сказал я тоном гораздо спокойнее, чем думал, что способен. — Ты никому не сказала, куда идёшь, Ли. Ты представляешь, как я волновался, когда Маркус позвонил мне? — Я закрыл глаза и прогнал все ужасные мысли «а что если…» — Всё могло с тобой случиться.

— Ты загнал меня в угол этим утром, — тихо ответила она. — Ты давишь и давишь, Кайл. У меня есть предел. У меня есть собственные взгляды на мир — на мою мать. Ты не можешь навязывать мне своё мнение и ждать, что я приму его только потому, что тебе кажется, что твоя точка зрения правильная.

— Где ты была? — тихо спросил я, хотя и знал прекрасно, где она была.

— С Кэм, — мягко ответила она, подтверждая мои догадки.

Покачав головой, я сбросил одежду и подошёл к ней. — Чёрт возьми, Ли, — прошипел я, ступая в душ. — У тебя совсем нет чувств в теле? — я подпрыгивал, стараясь уклониться от струи, пока тело не привыкло к температуре. — Вода кипятком.

— Мне нравится горячая, — пробормотала она, запрокинув голову, чтобы смыть шампунь. — Помогает от скованности.

Я не мог не согласиться. Я сам был скован, едва двигаясь от напряжения, но её слова остудили моё возбуждение. — У тебя болят мышцы сегодня? — спросил я грубо. Дух борьбы, который был во мне раньше, быстро угасал. Теперь я хотел лишь держать её. Закрыть. Защитить…

— Да, — прошептала она, проводя руками по волосам, и моя грудь сжалась от боли. Одно слово, которое она пропустила, ранило меня глубоко. — Я сегодня перегрузила себя, — тихо призналась она. — Чувствую себя старушкой… устала просто стоять.

Я встал сзади неё, вынося жар горячей воды, мягко отодвинул её руки и начал смывать шампунь. — Ты никогда меня не слушаешь, — прошептал я. Отодвинув волосы на одну сторону, я опустил голову и поцеловал её плечо, прежде чем положить руки на бёдра. Она оперлась на меня, позволяя мне держать её вес. — Тебе нужно начинать меня слушать.

— Я тебя слушаю, Кайл, — мягко ответила она. — Но это не значит, что я всегда должна соглашаться с тобой или делать, что ты говоришь.

— Я пытаюсь защитить тебя, — прорычал я. — И я не сожалею об этом, Ли.

— Я могу сама решать, что думаю о своей матери, — резко ответила она. — И я тоже не сожалею об этом, Кайл.

— Мы всё ещё… всё в порядке? — спросил я, чувствуя себя нуждающимся придурком, жаждущим подтверждения, но её ответ меня напугал.

Она повернулась ко мне и посмотрела большими серыми глазами. — Я очень злюсь на тебя, — сказала она, глаза широко раскрыты, голос усталый. — Но я тоже очень люблю тебя. — её губы слегка приподнялись в том, что выглядело как неохотная улыбка. — Так что, думаю, любовь перевешивает гнев.

— И куда мы идём дальше? — спросил я, полностью растерявшись. Мы не соглашались, но и не ссорились. Это было… странно как чёрт. — Почему ты не кричишь и не орудуешь на меня?

Ли рассмеялась — чертовски любимый звук — подняла руку и выключила воду. Она вышла из душа, обернувшись полотенцем вокруг тела и ещё одним — вокруг волос. — Это моя новая техника в обращении с твоими выходками, — усмехнулась она. — Называю это «быть взрослой».

Вес на моих плечах и давление в груди ослабли, как только она улыбнулась мне. Всё было в порядке…

— «Выходки»? — подшутил я, выходя и направляясь к ней. Ночь ещё можно было спасти…

ЛИ

Мне было невероятно трудно удерживать злость на Кайла, когда он, совершенно голый, подкрадывался ко мне с той игривой искоркой в глазах.

— Выходки? — промурлыкал он, схватив меня за талию и прижав к себе. — Я думал, тебе нравятся мои проделки. Его лицо склонилось к моей шее, губы оставляли горячие поцелуи от ключицы до челюсти. — Не злись на меня, — шептал он между поцелуями. — Я просто хочу всё исправить для тебя.

Я громко простонала — смесь возбуждения и отчаяния.

— Кайл… я не хочу иметь с ней отношений. Тебе нужно остановиться…

— Остановиться в этом? — промурлыкал он, когда его руки скользнули между складками моего полотенца и начали нежное нападение на мои груди. — Или остановиться в этом? Его пальцы спустились по моему животу, пока он не поймал меня в ладонь, а один палец осторожно проник внутрь…

— Я не могу с тобой говорить… когда ты… нам нужно… разобраться… — Мои слова оборвались, и я схватила его за плечи, чтобы удержать равновесие. Он сводил меня с ума. Так много эмоций переполняло меня, и он разрушал каждую из них руками и губами.

— Ты… хитрющий, — выдавила я, прежде чем его рот встретил мой, перекрыв всё, что я пыталась сказать, и честно говоря, я уже не помнила, да и не заботилась об этом. Его руки обхватили мою попу, легко подняв меня, и я потерялась.

— Давай заключим перемирие на сегодня, — прошептал он, когда его руки скользнули по моей спине и сдвинули полотенце, оставив нас кожей к коже. — Ты слишком больна? — мягко спросил он, двигаясь вперед с моим телом, прижатым к его талии, пока я ощущала прохладную, влажную плитку за спиной.

Я покачала головой, задыхаясь, когда почувствовала его возбуждение. Мое тело словно ожило заново… Его руки на мне заставляли всё дрожать, а внутренние источники энергии восполнялись с пугающей скоростью. Кайл ухмыльнулся, прежде чем медленно проникнуть внутрь меня, так глубоко, что казалось, будто он достиг моей матки.

— Я всё ещё злюсь, — задыхаясь, сказала я, двигаясь навстречу его толчкам.

Держа меня в плену бедрами, он оперся руками по обе стороны лица, пальцы скользили по волосам на макушке.

— Ли, — стонал он, глядя мне в глаза с такой страстью, что я растаяла. — У меня был ужасный день.

Он покрутил бедрами и прошептал — Я не хочу ссориться, детка. Я хочу трахнуть тебя. — Он мягко поцеловал меня, и я сдалась… предавшись собственным чувствам.

— Ты думаешь, мы ссоримся больше, чем нужно? — спросила я Кайла, устроившись в кровати. Я схватила моего гориллу — которого Кайл метко назвал Кинг Конг — из его рук, прежде чем он успел его сбросить, и прижала к груди.

— Не можем его выбросить? — проворчал Кайл, выключая свет и ложась в кровать. — Он как постоянное напоминание о том, каким я был идиотом.

— Нет, не можем, — захохотала я, спрятав игрушку за спиной и устроившись рядом с Кайлом. — Я его люблю.

— Ты читал, что написано на груди? — спросил он с самобичеванием. — "Ты взрываешь мой мозг". Чёрт…

— Считай меня сентиментальной, но ты первый, кто подарил мне плюшевую игрушку, — ответила я. — Это правда, и для меня это многое значит. Так что мне всё равно, что написано на груди, я её люблю. Я оставляю её.

— Ли…

— Кайл… — парировала я. — Пусть будет. Кинг Конг остаётся.

— Ладно. Оставляй этого чёртова обезьяна, — фыркнул он, повернувшись на бок и прижав меня к себе. Опершись рукой о мою талию, он забрал Кинг Конга оттуда, где я спрятала его за спиной, и выбросил с кровати. — Но не в нашей постели, — добавил он с самодовольной улыбкой. — И возвращаясь к твоему вопросу: "Ты думаешь, мы ссоримся больше, чем нужно?" — Он поднял руку, убрал волосы с моего лица и снова положил её на бедро. — Не знаю, — ответил с ухмылкой. — Какова рекомендованная доза на день?

— Я серьёзно, — сказала я, тыкая пальцем в его ногу. — Я просто не знаю, насколько нормально столько ссориться.

Он фыркнул, наклонил голову для поцелуя, а потом улыбнулся криво.

— Мы ссоримся, потому что ты иногда чертовски сумасшедшая, — сказал он.

Я напряглась, злость вернулась с новой силой.

— Это ты… — начала я.

— Расслабься, принцесса, — мягко сказал он. — Мы ссоримся, потому что заботимся. Я бы волновался, если бы этого не было.

— Это утомительно, не так ли? — прошептала я.

Кайл нахмурился. — Что именно?

— Понимать границу, — призналась я. — Когда ссориться, когда отступить… пытаться понять, что действительно стоит того, чтобы за это бороться… что важно… а что нет…

— Ты того стоишь, — промурлыкал он. Повернув меня, он выровнял своё тело с моим, так что его грудь была прижата к моей спине. — И это всё, что мне нужно знать. Это моя граница. — Поцеловав моё плечо, он обнял меня крепкой, успокаивающей рукой и зевнул. — А теперь спи, принцесса.

— Кайл? — прошептала я через несколько минут.

— Да? — Его голос был грубым и сонным.

— Прости, что назвала тебя Джерри Спрингером… Ты совсем не такой.

Он рассмеялся и прижал меня сильнее. — Выключи мозг, женщина.