ГЛАВА 3

Нервный срыв

Ли

Где он?

Его не было уже несколько часов.

Я мерила шагами комнату — наш временный дом в свадебном люксе отеля «Хендерсон». Тревога разъедала желудок. Мне не нравилось это чувство, но иначе сейчас и быть не могло. Я проверила Хоуп… потом проверила ещё раз. Она спокойно спала в кроватке — уже примерно полчаса, и я знала, что она проспит до утра. Мне повезло — моя малышка спала всю ночь с восьми недель.

Я снова выглянула в окно. На улице темнело. Я ненавидела темноту. Никогда не знаешь, что скрывается в тенях — или кто.

Схватив телефон, я включила его и набрала его номер.

— Привет, это Кайл. Оставьте сообщение.

— Кайл… — прошептала я в трубку. — Пожалуйста, позвони мне, когда услышишь.

Я быстро выключила телефон. Нужно взять себя в руки. Нужно избавиться от этих нервов. Они разрушали мою жизнь. Днём я была в порядке. Но ночи… Ночи ломали меня. Тишина тревожила — она выпускала на волю мои кошмары.

Я не могла включить телевизор — там было моё лицо. Не могла включить телефон — родители терроризировали меня звонками. Всё, что я могла — сидеть в этой чёртовой комнате и смотреть на стены, пока мозг снова и снова прокручивал самые страшные воспоминания.

Твоя мать жива.

Эти слова преследовали меня с той секунды, как я открыла глаза и увидела его голубые глаза возле больничной койки.

— Она очень хорошая женщина, — сказал тогда Кайл. Но я не могла с ним согласиться.

Я была благодарна за почку, и мне невероятно повезло, что пересадка сработала сразу. Девочке через палату требовался ещё и диализ после операции. Тип почечной недостаточности, который случился у меня, назывался острым повреждением почек (ОПП). Оно произошло из-за того, что они отказали после ранения от пули Рэйчел.

Моё тело тогда просто выключилось — работало меньше чем на одиннадцать процентов. Я умирала. Я бы умерла, если бы моя мать не объявилась и не спасла меня. И хотя мою левую почку — ту, в которую попала пуля — удалили и заменили почкой Трейси, доктор Майклс надеялся, что правая однажды восстановится. Я не позволяла себе верить. Боялась.

Я знала: я обязана Трейси жизнью. Но благодарность не стирала двадцать лет. Не стирала пустоту. Не стирала шрамы.

Двадцать лет без единого воспоминания о женщине, называющей себя моей матерью.

Единственная мама, которую я знала — та, к которой я молилась в детстве, чтобы она забрала меня во сне, потому что быть ангелом рядом с ней казалось лучше, чем жить побитой дочерью своего отца. Мама, которой я посылала немые мольбы каждый раз, когда отец поднимал руку на меня. Мама, смерть которой я всю жизнь считала своей виной.

И всё — ложь.

Самое ужасное было то, что Кайл этого не понимал. Я любила его всем сердцем, но его уверенность в том, что Трейси — святая, — резала больнее ножа.

Он не понимал, что значит быть шестилетней девочкой, которая всю ночь прячется в лесу, потому что отец избил её велосипедной цепью за последний кусок хлеба — а потом бил сильнее, когда она заплакала. Он не был той девочкой, которой подруга мазала кремом кровавые раны. Не был одиннадцатилетней девочкой, которая думала, что умирает, когда началась первая менструация — потому что никто ей не объяснил, что это.

Я была этой девочкой.

И я никогда не смогу простить женщину, которая должна была меня защитить — и не сделала этого.

У меня не было ни одного фото из детства. Ни вязанных пинеток, ни коробочки с вещами «Лии», чтобы доказать, что я вообще родилась. Всё, что у меня осталось от детства — шрамы и кошмары.

Теперь у меня была дочь. И я знала: нет силы на этой земле, которая остановила бы меня от того, чтобы её защитить. Я понимала, что значит быть матерью. Но я не понимала, что значит иметь мать. Я прожила двадцать лет без неё — и не нуждалась в ней сейчас.

Дверь в наш номер распахнулась так резко, что сердце чуть не выскочило из груди. Может, назовите это инстинктом выжившей, а может — моей слабостью… но я не смогла не пригнуться между диваном и кроваткой Хоуп.

Каждый громкий звук вытаскивал наружу то, что я так отчаянно пыталась забыть.

Кровь, растекающаяся по полу вокруг бледного лица…

Зло сияющее в зелёных глазах, когда грохнул выстрел…

Запах горящей кожи…

Моё прошлое, мелькающее перед глазами, когда смерть наклоняется ко мне…

— Собирай свои вещи, принцесса. У нас есть дом.

Моё сердце вернулось на место, услышав хрипловатый голос Кайла. Я выдохнула дрожащим дыханием.

— Ли, ты где, детка?

Поднимаясь на ноги, я виновато улыбнулась жениху.

— Привет… — пробормотала я.

Кайл, увешанный шестью спортсумками и двумя чемоданами, наклонил голову и смотрел на меня так, будто видел сквозь кожу.

Он знал каждую частицу меня. Каждую часть моей души. Он был первым мужчиной в моей жизни. Первым, кто разбил мне сердце. И первым, кто его собрал снова. Моим первым, последним и всем между. И самым красивым мужчиной, который когда-либо ходил по земле — я не преувеличивала.

Я всё ещё не верила своему счастью. Этот человек собирался на мне жениться. На мне, Ли Беннетт, девушке из маленького городка Монтгомери в Луизиане. Мы собирались назначить дату, но решили подождать суда. Ну… это я решила. Кайл дулся три дня, прежде чем согласился. Если бы он мог — он бы прямо этой ночью отвёз меня в Вегас. Он хотел сделать это в день, когда я сказала «да», но я тогда сказала ему, что у меня нет паспорта. Теперь был — он сделал его за сутки. Вот какой он человек. Он никогда не ждёт. Если он чего-то хочет — он берёт.

Кайл — как торнадо. Уносит всё на пути. К счастью, он решил прихватить и меня. И через несколько месяцев я стану его женой.

— Что ты делала на полу, детка? — спросил он своим низким голосом, ставя сумки. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, и жар поднимался к моим щекам. Я опустила руку — только сейчас поняла, что всё это время сжимала бок.

— Эм… — я пыталась придумать хоть что-то, что не добавит вины, которую он и так без остановки тащит на своих плечах.

Кайл нес вину за каждую секунду той ночи. Я не хотела ещё нагружать его тем, что мне страшно, когда его нет рядом. Он и так делал невероятно много. Иногда я не понимала, как он вообще всё успевает, управляя двадцатью отелями. И я знала, что он чувствует вину за смерть Кэм и за то, что случилось со мной. Хотя он был в этом совершенно ни при чём.

За многое — да. Но не за выстрелы.

Я часто хотела забрать у него хотя бы часть его вины. Но такой он человек — всё держит внутри, пока не сломается. Но он не позволял себе ломаться — превращал вину в силу. В действие. В борьбу. Он делал то, что нужно. Его сила и его упёртая защитность — это то, что я любила… и что сводило меня с ума.

Но если он виноват — значит и я виновата. Рэйчел угрожала мне за недели до выстрелов, а я никому не сказала…

— Я… делала упражнения, — соврала я. Плохо соврала: он увидел ложь за секунду. Потому что мои щёки горели как огонь, и потому что я не была спортсменкой. У меня были бёдра, ноги и мамская попа.

— Ты сказал, что нашёл нам дом? — спросила я, чтобы сменить тему. — Где?

Кайл кивнул в сторону спальни и направился туда. Я проверила Хоуп, поправила одеяло и пошла за ним. Он захлопнул дверь, как только я вошла. Скинув сумки на пол, мягко потянул меня за бёдра.

— Мне нужно было постучать, — прошептал он, проводя ладонями по моим бокам и поднимая их к моему лицу. Он поцеловал меня — тихо, мягко — и тут же отстранился.

— Где дом? — спросила я, прижимаясь щекой к его груди. Мы шли вперёд. И только так могли пережить прошлое.

КАЙЛ

— Саут-Пик-Роуд, — проворчал я, удерживая её хрупкое тело, пытаясь успокоиться. — Хорошее место, детка. Уединённое. —

меня разрывало от чувств. Ненависть — к Рэйчел, из-за которой всё это произошло. Жалость — к маленькой женщине передо мной, которая сейчас казалась напуганнее, чем когда-либо. И чистая, чёртова ярость на самого себя за то, что даже не додумался постучать в грёбаную дверь. Господи, меня будто изнутри разорвало, когда я увидел её, спрятавшуюся на полу. Что со мной не так?

— Ты уже подписал договор аренды? — тихо спросила Ли, прижимаясь ко мне. — Я бы хотела увидеть дом до того, как ты что-то подпишешь.

— Аренды? — я покачал головой и посмотрел на неё. Чёрт, рассердится ли она? — Ли, я его купил. Получу ключи через пару недель.

— Ты купил дом? — выдохнула она, отступая назад. — Вот так просто? — она щёлкнула пальцами, подчёркивая слова, и я не смог сдержать смех при виде её потрясённого лица.

— Давным-давно пора было, — усмехнулся я. — Надо было переселить тебя в дом в тот же день, когда ты вернулась, но я ждал подходящий вариант. — Я пожал плечами и улыбнулся ей. — С днём рождения… ну, считай, это скорее «прости за то, что облажал твои последние два дня рождения»… подарок.

Я надеялся, что дом хоть немного искупит тот кошмар, который я устроил ей в этот раз.

Ли исполнилось двадцать на прошлой неделе, и я чувствовал себя полным куском дерьма за то, что она вынуждена была отмечать его в ресторане отеля. Она заслуживала большой праздник в огромном доме, а получила торт, свечи — и то, что Хоуп обделала её утром, а Дерек вырвал на неё вечером. Кошмар от начала до конца. Даже этот тупой плюшевый горилла, которого я ей купил с надписью « Ты сводишь меня с ума ». До сих пор не понимаю, как я не сообразил, насколько это нечувствительно звучит. Единственная причина, по которой я вообще взял этого гориллу, была в том, что у него были пальцы, и я мог надеть на один из них кольцо, которое купил Ли. Она улыбалась как безумная и сто раз поблагодарила, когда я ей это подарил… а когда заметил надпись на груди гориллы, мне хотелось самому себя ударить между ног. Я пытался избавиться от этой игрушки, но она ни в какую. Теперь эта чёртова зверюга гордо лежала у нас на кровати.

Но главный мой косяк — песня. Дурацкая песня, которую я поставил с айпод-дока. И, возможно, те полдюжины шотов текилы, что я выпил с Дереком, перед тем как вернуться с Ли в номер. Я был в стельку и вытащил Ли из кровати, чтобы танцевать под Foster the People — Pumped Up Kicks.

Да, я был мудаком.

— Прости за твой день рождения, детка, — пробормотал я, пытаясь вытолкнуть из головы картинку того, как я пьяный ору «тебе лучше бежать, беги быстрее моей пули» своей невесте.

Она подняла на меня свои невероятные серые глаза и одарила одной из тех улыбок, от которых меня разносило.

— Мне было хорошо, — лучезарно сказала она. — Ты был таким смешным. Ты невероятно милый, когда напиваешься, Кайл.

Я хмыкнул и сделал вид, что не услышал слово «милый».

— Ты не злишься, что я не спросил твоё мнение насчёт дома? — мне стоило бы помнить, что такие решения принимаются вместе. Для меня это всё новое. До Ли и Хоуп у меня не было семьи. Всё, что я делал раньше, — делал один.

— Кайл, ты только что купил нам дом, — мягко сказала она. — Как я могу злиться? Я счастлива.

Её взгляд врезался в меня так глубоко, что кожа зажглась. Она могла сжечь меня одним взглядом. Господи, я пропал…

— Наш собственный дом, — сказала она, проводя ладонью по моей щеке. — Новый старт… звучит очень кстати.

Груз свалился с моих плеч. Она была счастлива. Я решился.

— Твоя мама звонила мне сегодня. — Я сделал паузу, позволяя словам осесть. — Ли, тебе нужно с ней поговорить. Она звонит постоянно. Нон-стоп.

Свет в глазах Ли погас. Я видел, как закрываются внутренние заслонки, и пожалел, что открыл рот и разрушил момент.

— Я пойду приму душ, — тихо сказала она, отходя назад. — Не забудь проверить Хоуп. И включи, пожалуйста, радионяню.

Я смотрел, как она уходит в ванную. Хлопок закрывшегося замка подтвердил: я в её чёрном списке. Не новость. Обычно я там на первом месте.

Глубоко вздохнув, я пошёл проверить вторую женщину в своей жизни. По крайней мере, Хоуп была ещё слишком маленькой, чтобы заводить такие списки.