ГЛАВА 2

Мистер Картер

Кайл

— Как быстро мы можем это провернуть? — спросил я Келси Мэйфилд, моего адвоката, пока мы стояли перед домом в стиле ранчо с деревянным каркасом на Саут-Пик-Роуд.

Место было потрясающим, хорошо скрытым от дороги и с охраной круче, чем у Форт-Нокса. Просто охрененно идеально. Я благодарил свои счастливые звёзды за то, что хозяин — какой-то высоколётный корпоративный павиан с тягой к игровым автоматам — нуждался в быстрой продаже. Когда речь шла о безопасности моих девочек, совесть я не спрашивал. Его убытки и тупость — моя выгода. Их защита была для меня превыше всего.

— Я сразу этим займусь, мистер Картер, — сказала Келси, поправляя очки на переносице. — Владелец говорит, что съедет до Рождества. К декабрю ключи уже должны быть у вас. Я подготовлю документы и переведу деньги немедленно.

— Это должно быть раньше, — проворчал я, раздражённо. Ли была дома уже три недели, и я хотел вытащить её из той гостиницы. Поскольку она всё ещё отказывалась переступать порог нашего дома на Тридцатой улице — и, черт возьми, я её понимал — я решил сделать ей запоздалый подарок ко дню рождения. Дом. Тот самый, что передо мной. Я считал, что он ей понравится. Он чем-то напоминал её. Красивая и нетронутая внешним миром, с лёгкой тоской в воздухе…

Кроме того, это было бы хорошим шагом для нас обоих. После трёх недель в гостиничном номере с пяти-с-половиной-месячным ребёнком я уже начинал сходить с ума. Не говоря уже о том, что мне нужно было знать, что она в безопасности, где-то подальше от города и всего этого дерьма. Ей нужно было прийти в себя, а мне — покой, чтобы не переживать, что её преследуют журналисты каждый грёбаный раз, когда она выходит из номера. Она и так пережила слишком много, и я ни за что не позволил бы случиться чему-то ещё.

Ли Беннет разрушила меня в тот самый момент, когда вошла ко мне — вся в бёдрах и кудрях, — и продолжала разрушать меня каждый день. Разрушать и сводить с ума. Проведя со мной чуть меньше двух лет, Ли имела на теле больше шрамов и ран, чем в тот день, когда я впервые её встретил. Я подводил её больше раз, чем мог вспомнить, а она всё равно оставалась рядом. Тот пятничный день, три недели назад, когда врачи наконец разрешили мне забрать её домой после двенадцати недель в больнице, был одним из лучших в моей жизни. Это был день, когда Ли Беннет наконец согласилась выйти за меня. После месяцев просьб — и отказов — она сказала «да». В тот день я пообещал ей, что больше никогда её не подведу. В тот день я дал обещание и себе. Я поклялся, что никогда её не отпущу — не после того, как едва не потерял её.

Дважды.

В прошлое Рождество я почти потерял её, когда она потеряла одного из наших близнецов. Это чуть не убило её. Но второй раз был куда хуже. Ли стала целью сумасшедшей женщины, решившей убить её ради того, чтобы добраться до меня. Я часто думал, как Ли вообще может оставаться со мной. Она ни разу — ни грёбаного одного раза с тех пор, как открыла глаза в той больничной палате — не обвинила меня в том, что с ней случилось. Я не понимал эту девочку. Рэйчел Грейсон убила её лучшую подругу Кэм. Она едва не лишила мою дочь матери. А меня? Рэйчел едва не отняла у меня весь мой мир. Ли выстрелили в живот и почку в июне, и это было чёртовым чудом, что она выжила.

Мы оба знали, что виноват я. Я знал, что у Рэйчел проблемы. Я видел предупреждающие признаки и игнорировал каждый из них до того момента, пока не стало слишком поздно. Но всё, что Ли сделала после того, как пришла в сознание, — это смотрела на меня своими большими, доверчивыми серыми глазами и благодарила за то, что я был хорошим отцом для Хоуп. Если бы она видела, как я себя вёл после выстрела, сомневаюсь, что благодарила бы. Мое поведение было отвратительным. Дни после нападения были первыми в моей жизни, когда я действительно потерял надежду. По-настоящему перестал хотеть жить. Понадобилось вмешательство моей острой на язык управляющей отеля, Линды, чтобы напомнить мне, кто я, и что я не сдаюсь ни при каких обстоятельствах, какими бы мрачными они ни казались.

Конечно, Линда была права — она обычно была права — и наша жизнь постепенно возвращалась в норму. Я изо всех сил старался не душить Ли своей опекой, но мне было чертовски тяжело отпускать её куда-то одну. Она была хрупкой и уязвимой, и, чёрт побери, эта девочка была для меня слишком важна. Будь моя воля, я бы запер её где-нибудь, где никто и пальцем бы её не тронул. Я понимал, что ей нужна независимость — её собственная жизнь, — но давление в моей груди поднималось каждый раз, когда она уходила без меня. Хотя, если честно, я всегда знал, где её искать.

На кладбище.

Это было единственное место, куда Ли ходила без меня, и мне было чертовски стыдно, что я не мог возить её туда так часто, как ей было нужно. Потому что для Ли это была необходимость — утешение.

Меня всё ещё бесило всё, что произошло вчера в ванной. Мне нужно было встретиться с нашим адвокатом, чтобы обсудить новое письмо от Рэйчел, и я взбесился, когда Ли сказала, что хочет сходить к Кэм одна. Она всё равно пошла — и заперла меня в ванной, чтобы я не помешал. На целых два грёбаных часа. Когда я наконец вскрыл замок и добрался до офиса юриста, Дерек написал мне, где она и почему. И я почувствовал себя последним куском дерьма за то, что не вспомнил дату. 6 октября — день рождения Кэм. Я видел отчаяние в глазах Ли, слышал его в её голосе, когда она умоляла меня отпустить её, — а я не слушал…

Лично я не понимал, как она может сидеть там часами и болтать с куском мрамора. Я скучал по Кэм, думал о ней каждый день, но я знал, что её больше нет. Знал, что она не лежит под этой землёй и не слышит моих слов.

Я попрощался с ней, когда откинул тот простынь и увидел её безжизненное тело. Я молился за неё, плакал, а потом закрыл это в себе и пошёл дальше. Не потому что мне было плевать. Я чертовски любил её. Я переживал и скорбел, как все остальные — может, иначе, но скорбел. Просто я принял, что смерть — это смерть. Это конец. Где бы сейчас ни была Кэм, там нет ни связи, ни Wi-Fi. Она нас не слышит, и я ничего не могу изменить. Возможно, это жестокий взгляд на вещи, но он мой. Я потерял маму из-за самоубийства, когда мне было три, и провёл достаточно детства, вглядываясь в чёрное небо и получая тишину в ответ. Ли же разговоры с Кэм помогали, и я хотел дать ей то, что ей было нужно, но я не хотел, чтобы она куда-то ходила без меня. Это эгоистично, я знал. Но она — моё сердце. Если с ней случится хоть что-то, пока меня нет рядом… я сойду с ума.

Я полностью осознавал, что веду себя как собственнический придурок. Нет смысла отрицать правду, но всё это рождалось из любви и страха. Если бы Ли сидела у моей койки неделями, не зная, выживу я или нет, думаю, она была бы куда терпимее к моей защитной манере. Я видел, как она мучается, заново обучая своё тело тому, что раньше давалось легко, — и это разрывало мне сердце.

Меня до смерти пугала мысль, что через несколько лет ей может понадобиться ещё одна пересадка. Врачи предупредили, что средний срок службы донорской почки — десять-двенадцать лет. Но он также сказал — после того, как я сорвался у него в кабинете, — что некоторые служат всю жизнь получателя.

Поскольку Трейси — биологическая мать Ли, её шансы лучше, чем у большинства. Врач сказал, что живые доноры — лучшие, потому что почка полностью здорова, а кровные родственники — ещё лучше, потому что ткани совпадают, или что-то в этом духе. Всё, что я знал: Ли выздоравливает, приходит в себя, а я живу в постоянной тревоге, ожидая следующего удара…

— Скажи ему, что получит дополнительные двадцать тысяч, если съедет до конца месяца.

Келси уставилась на меня.

— Но… сегодня седьмое, сэр?

Я ухмыльнулся, развернулся и направился к машине.

— Ладно, пятьдесят, — бросил я, махнув рукой. — Просто засели меня в этот дом как можно быстрее, Келси.

Проезд от Саут-Пик-Роуд до Юниверсити-Хилл занимал двадцать минут, и не прошло и десяти, как мой телефон зазвонил.

— Келси, — сказал я, поднося трубку к уху. — Скажи, что у тебя хорошие новости.

— Да, мистер Картер, — услышал я её голос на другом конце. — Я предложила двадцать. Он согласился. Ключи будут у вас двадцать пятого.

Я облегчённо выдохнул.

Слава грёбаному богу.

— Отлично. Спасибо, Келси, я твой должник, — сказал я и отключился. Маленькая Келси точно получит премию, это уж наверняка. Девчонка была нервной, как пугливый жеребёнок, но работала она чертовски хорошо.

Подъехав к подъездной дорожке своего старого дома, я заглушил двигатель и поднялся по ступенькам. Каждый раз, когда я сюда приходил, у меня начинала болеть голова. Отгоняя прочь все дерьмовые картинки, которые лезли в сознание, я повернул дверную ручку.

— Дерек, — позвал я, заходя внутрь. Господи, хорошо, что Ли не могла справиться с возвращением сюда. Дерек жил, как свинья. — Дерек, — крикнул я громче, проходя через завалы.

Какой же тут свинарник.

Перешагивая через груды грязного белья и пустых пивных банок, я дошёл до чайника. Включив его, занялся тем, что помыл пару кружек, потом достал из холодильника молоко. Открыл канистру — и быстро закрыл. Эту самую канистру, кажется, я покупал ещё когда съезжал отсюда, вместе с продуктами, когда понял, что мой тупой лучший друг вообще не кормит себя. Господи.

С двумя кружками чёрного кофе я пошёл по коридору в комнату Дерека. Открыв дверь, я заглянул внутрь и покачал головой от отвращения.

— Поднимай свою задницу, придурок, — прорычал я. — Семь вечера.

Дерек шевельнулся, лежа лицом вниз.

— Отвали, Кайл, — пробормотал он, накидывая подушку себе на голову.

— Сейчас я тебе «отвали» дам, — пробурчал я. Я перепробовал всё за эти недели. Разговоры — не помогали. Уговоры — тем более. Оставалось только действие. Поставив кружки на пол, я прошёл в ванную, набрал кувшин воды и вернулся, плеснув ему это на тупую башку. Блондинка, растянувшаяся рядом с ним, взвизгнула и вскочила с кровати.

— О боже, — завизжала она, с голыми сиськами и без капли стыда между ног. Она сверкнула на меня взглядом, потом в её глазах появился хищный блеск. — Отвернись, красавчик, если не хочешь присоединиться?

Я фыркнул отвращённо.

— Заверни свою задницу, блонди, и выйди нахрен из моего дома. Сейчас.

— Прости, дорогая, — пробормотал Дерек, медленно садясь. — Пижамная вечеринка окончена. Папочка дома.

— Попрощайся с подружкой, — рыкнул я, разворачиваясь. — И прими, чёрт побери, душ.

— Чего ты лезешь и всё мне обрубаешь? — проворчал Дерек, заходя на кухню минут через десять, в одном полотенце. — Нехорошо, Кайл. Очень нехорошо.

Мне пришлось собрать всю выдержку, чтобы не вскочить и не врезать ему — и напомнить себе, что Дерек сейчас не в себе. В памяти тут же всплыло, как я нашёл его пару недель назад — постоянное напоминание, что он проваливается куда глубже, чем кажется.

Первую его «ночную гостью» — голую в моей грёбаной кухне — я встретил за пять дней до того, как Ли должна была вернуться домой, пока Хоуп спала наверху.

Я спустился за утренним кормлением для Хоуп, в одних боксёрах — и был «поприветствован» большегрубой брюнеткой с грязным ртом. Мягко говоря, я сорвался, вышвырнул её к чёрту и влетел к нему в комнату — и едва не задохнулся от страха…

В комнате воняло виски и сексом. Он сидел на краю кровати, только что из душа, с полотенцем на талии.

— Она ушла? — спросил Дерек. Я не мог ответить — у меня сердце перестало биться, когда я увидел, что он держит в руке.

— Что ты делаешь, Дерек? — выдавил я, хотя лёгкие будто разрывались.

— Я устал, Кайл, — пробормотал он, всё ещё пьяный с вечера — если он вообще ложился. — Моя башка заела на повтор. Одни и те же сцены, снова и снова, пока я не сходил с ума. А потом я даже радовался этому. Иногда я хочу упасть в эту чёрную дыру в голове. Упасть и остаться там, в темноте. В темноте проще. — Он засмеялся, но смех был фальшивым. — Я трахал её и видел Кэм. Насколько же я поехавший? Представлять себя с мёртвой девушкой, которая даже не хотела меня, когда была жива…

— Нет, — выдохнул я, опускаясь рядом и вырывая у него бутылку с таблетками — я даже не знал, что их ему выписали. — Ты не падаешь ни в какую тьму. Если падаешь — то падаешь на меня, понял? Ты всегда можешь упасть на меня.

Дерек опустился вперёд, локти на коленях, лицо в ладонях.

— Это не я. Я так не обращаюсь с женщинами… Я не знаю, кто я теперь. Вообще ни черта не знаю. Я потерял работу. Я в полной жопе… Прости, чувак. Я знаю, ты не хочешь, чтобы Хоуп была рядом со мной, когда я в таком состоянии. Да и я сам не хочу.

— Прекрати. Ты знаешь, что Хоуп тебя любит. Ты офигенный с ней… Почему это звучит так, будто ты прощаешься? — я спросил, напуганный до чёртиков. Я никогда не был в такой ситуации — тем более с человеком, за которого отдал бы руку.

Он промолчал, и это молчание грызло меня изнутри.

— Слушай, Дерек, я знаю, это дерьмо. Я не хочу чувствовать то, что чувствуешь ты. Она вырвала тебе сердце, когда свалила с Майком, и ты говорил, что окей, но видно, что нет. Это нормально — злиться, быть разбитым. Если бы Ли провернула такое со мной и умерла, прежде чем я получил ответы, я бы вообще не функционировал. Но ты должен пройти через это, чувак. Я рядом. Запомни это. Я тут.

С того утра я пробовал всё, чтобы вывести его. Ничего не работало. Хоть он стал выглядеть более-менее живым и даже пахнуть лучше, терпение у меня кончалось — этот чужак ходил в теле моего лучшего друга.

— Ты идиот, Дерек. Эта телка была жуткая. Я за километр чуял от неё венерички.

— Меня называли и хуже, — пробурчал он, плюхаясь рядом. — И в отличие от тебя, придурок, я всегда пользуюсь защитой. Так что ты пришёл по делу или просто решил наехать на мой вкус в женщинах и лекцию прочитать о контрацепции?

— Сколько ты вчера выпил? — спросил я, игнорируя его сарказм. Меня будто заперли в каком-то кривом мире.

Последние четыре месяца я вкладывал всё время и силы в то, чтобы Ли встала на ноги и выбралась из той больницы. И теперь, когда она дома, у Дерека крыша съехала. Я знал, что ему больно. Знал и когда Ли была в коме — он держался ради меня, хотя у него всё рушилось. Я слишком нагружал его. Когда мне нужна была помощь с Хоуп или с делами, я звал его — и он тянул всё, без условия, без «нет». Он держал слишком много. И рано или поздно кто угодно бы треснул.

Он не ответил, но того, как его глаза дёрнулись от моего громкого голоса, было достаточно.

— Чёрт, чувак, ты должен остановиться. Ты себя в могилу загонишь.

Он посмотрел мёртвым взглядом:

— И что? Мне-то какое дело?

— Не смей, — рявкнул я. — Не смей такое говорить. Не после Кэм…

— Не говори мне о ней, — выкрикнул он, вскакивая. — Я справляюсь по-своему.

В этом и была проблема. Он вообще не справлялся. Закрылся. Шок и адреналин держали его первые недели после стрельбы, но потом всё сорвалось. Теперь он отказался говорить о Кэм. По крайней мере со мной.

— Тебе всё равно придётся говорить о ней. Лучше раньше, чем позже.

— Лучше никогда, — огрызнулся он.

Ладно. Меняем тактику…

— Я купил дом на Саут-Пик-Роуд, — сообщил я, наблюдая, хоть какую-то реакцию. Ничего, кроме лёгкого раздувания ноздрей. — Тот, что я тебе показывал, с квартирой в подвале. Получу ключи через пару недель. Хочу, чтобы ты поехал с нами. Тебе нужно выбраться из этого дома.

Он скрестил руки, глядя на меня в упор.

— Нет, спасибо.

— Это нездорово, чувак, — сказал я. — Жить здесь после того, что…

— Я сказал, что не съеду, Кайл, — заорал он. — Не хочу. Так что либо смирись, либо вышвырни меня.

Я тяжело выдохнул.

— Ты же знаешь, что я не выкину тебя, идиот.

— Тогда оставь это.

— Ладно, — прошипел я, поднимаясь и выходя из кухни. Это никуда не вело, а мне нужно было в отель. Ли нервничала, когда оставалась одна надолго, а я отсутствовал уже несколько часов. На улице темнело, она наверняка переживала. Я никогда не оставлял её одну. Это первый раз за двадцать два дня, что она дома. Чёрт. Мне нужно нанять кого-то, чтобы присматривать за ней, когда я не могу быть рядом. Нам обоим нужен покой.

— Ты поговорил с Ли о встрече с её матерью? — я просил Дерека осторожно поднимать эту тему при каждом удобном случае. Надеялся, что он заставит её задуматься…

— Этого не будет, Кайл, — сказал Дерек с тяжелым выдохом. — Смирись.

— Будет, — рявкнул я. — Им нужно поговорить. Это должно случиться. Я не могу просто сидеть и ничего не делать.

— В этом твоя проблема, Кайл, — огрызнулся Дерек. — Чтобы помочь человеку, не всегда нужно что-то делать. Иногда помогает просто слушать. А иногда — слышать, что он тебе говорит.

— Да ладно, — отмахнулся я, указав на бардак вокруг. — Слушать ничего тут не исправит. Приведи этот срач в порядок.

— Конечно, папочка.

— Копай глубже, Дерек, — сказал я, когда дошёл до двери. — И копай, пока не найдёшь себя. Я знаю, ты там. Не дай этому дерьму победить. Сражайся, чувак.