ГЛАВА 17

Оставайся со своим мужчиной

Ли

Сегодня утром Кайл получил ещё одно письмо от Рэйчел. Я узнала её почерк на конверте в ту же секунду, как увидела его на журнальном столике в гостиной — среди остальной почты, рождественских открыток и газет. Он был точно таким же, как те, что я замечала в его сумке, когда он думал, что я не вижу. Как и предыдущие письма, это было нераспечатанным. И меня удивило, что оно лежало на виду. Обычно он их от меня прятал. Он считал, что я о них не знаю. Моё любопытство просто жгло изнутри.

— Ты собираешься его открыть? — спросила я, опершись о дверной косяк и наблюдая за Кайлом.

Он стоял у раковины на нашей кухне, в серых спортивных штанах и чёрной майке, с мерной ложечкой для детской смеси и ножом в руках. Хоуп никогда не просыпалась раньше восьми утра, но Кайл ненавидел быть неготовым, поэтому всегда вставал заранее и делал для неё бутылочку. Он рассказывал мне, как тяжело было укладывать Хоуп, пока я была в больнице. Я кормила её грудью и редко сцеживалась, поэтому бутылочки были исключением. Линда помогла ему перевести её на смесь, но это был сложный этап. Тот, что я пропустила. И хотя я была дома почти три месяца, Кайл иногда забывал, что теперь он не один. Я дома. Я рядом. Я разделю с ним заботы.

— Нет, — лишь буркнул он, даже не повернувшись ко мне, пока отмерял ложечки смеси, срезал лишнее плоской стороной ножа и высыпал в бутылочку Хоуп. Он выглядел предельно сосредоточенным, хмурясь на банку детского питания перед собой, словно она была каким-то опасным зверем, готовым на него наброситься. Я видела, как его губы едва слышно двигаются — он считал, добавляя ложку за ложкой, аккуратно и педантично.

— Почему? — спросила я. — Кайл, может, тебе хотя бы стоит…

— Чёрт, — прошипел он, швырнул бутылочку в раковину и повернулся ко мне с виноватой улыбкой. — Я сбился со счёта.

— Ты был на пятой, — проворчала я, доставая из стерилизатора чистую бутылочку и передавая ему. — И, по-моему, тебе стоит хотя бы одно из этих писем прочитать.

— Раз, два, три, четыре, — пробормотал он, снова наполняя бутылочку. — Пять.

Он даже не слушал меня…

Закатив глаза, я оставила его одного возиться с этой унылой процедурой приготовления детской смеси. Проходя через гостиную, я прихватила письмо со столика и поспешила наверх. У меня было только столько самообладания — и оно кончилось. Я уже удержалась от того, чтобы открыть ту папку… и искать дневник Кэм. Но у меня было стойкое чувство, что эти письма скоро сведут меня с ума, если я не выясню, чего же она от него хочет.

КАЙЛ

— Знаешь, вскрытие чужой почты — федеральное преступление, — сказал я с ухмылкой, хотя внутри у меня всё, блядь, тряслось. Это могло жёстко прилететь мне же в лицо.

Голова Ли резко дёрнулась вверх — она была полностью погружена в чтение моего письма. Она уставилась на меня виноватым, охуевшим взглядом, одновременно пытаясь спрятать то, что я уже видел.

— Прости, — пробормотала она, щёки пылают, глаза огромные. — Я просто… мне нужно было знать, чего она хочет. Меня сводило с ума смотреть, как эти письма приходят каждую неделю, и ничего не знать. Знание — сила, Кайл. Не подготовишься — будь готов провалиться… — Она пожала плечами и вздохнула. — Мне нужно было знать.

Ну вот… блядь.

Последние несколько дней у нас всё было спокойно. Ни ссор, ни дрязг. И теперь, за две недели до Рождества, моя женщина решила сыграть в Шерлока Холмса. Чёрт…

— И чего же она хотела? — спросил я, садясь на край нашей кровати. Как, чёрт возьми, Ли узнала о письмах? Я так тщательно их от неё прятал. Блядь… Я не злился на неё за то, что она вскрыла мою почту — моё было её — но меня тревожило другое. Я не понимал, зачем ей читать хоть что-то, что пишет Рэйчел Грейсон.

— Она хочет тебя видеть, — прошептала Ли, сидя на кровати по-турецки, с письмом на коленях. — Пишет, что это важно. Что у неё есть… информация. — Она прикусила нижнюю губу, посмотрела на письмо, затем снова на меня. — Она говорит, что мы в опасности.

Ну поехали…

— Да твою же мать, — выдохнул я, развернувшись к ней. Я запланировал хороший день для нас троих. Хотел отвезти девочек выбрать ёлку и подарки. Но по её лицу я уже понял, что планы накрылись… Она протянула мне письмо, и я постарался взять его аккуратно, насколько позволял поднимающийся гнев. Казалось, мозг вот-вот взорвётся в черепе. Что за херня. Чистая, блядь, херня.

Развернув письмо, я уставился на исписанную страницу.

Дорогой Кайл,

Предполагаю, раз ты до сих пор не ворвался в тюрьму и не потребовал встречи со мной, ты не читал мои письма. Ради своей семьи надеюсь, что это ты прочтёшь. Мне нужно кое-что тебе сказать. Что-то важное. Он что-то замышляет. Я знаю. Я знаю его планы. Ты не в безопасности. И малыш тоже. А она… она ещё меньше в безопасности. Опасность смотрит на вас. Прячется там, где ты меньше всего ожидаешь. Я знаю. Я знаю всё. Каждую мелочь. Беда, Кайл. Гораздо больше беды, чем я когда-либо приносила. Твой мир вот-вот рухнет. Всё исчезнет. Ты потеряешь всё. Она исчезнет. Приди ко мне. Позволь объяснить. Тебе нужно знать. Тебе не обязательно мне доверять. Но если ты не услышишь меня, у тебя не останется времени. Времени нет. Совсем нет времени. Ты не знаешь, на что он способен. На что они способны. Мне нужно увидеть тебя. Скоро. Как можно скорее. Твой мир рухнет. Тебе лучше бы умереть. Она будет молить о смерти, когда они с ней закончат. Она пожалеет, что не умерла той ночью. Пожалеет, что моя пуля её не убила. Так и задумывалось. Такой был план. Не Кэмрин. Только её. Перерезать тебе кислород. Твою маленькую принцессу. Проткнуть тебя в спину, прострелив ей сердце. Всё пошло не так. Так неправильно. План… план уже запущен. Это случится. Ты должен остановить это. Нам нужно поговорить. Время на вес золота.

Я буду любить тебя вечно, Кайл.

Целую, Рэйчел.

— Тебе не стоило это читать, Ли, — простонал я. Была причина, по которой я эти грёбаные письма не открывал. Каждая капля чернил там была отравлена. — Она просто играет с нашими головами.

— Ты уверен? — прошептала Ли.

Нет… нет, я был нихера не уверен.

— Конечно уверен, — солгал я. Единственное, в чём я был уверен — что собирался сделать с этим письмом. — Мне нужно уйти, — выпалил я, вскочив, схватив ключи с тумбочки и худи со стула.

— Ты к ней поедешь? — хрипло выдохнула Ли, и я замер.

— Что? — я мотнул головой. — Нет, малышка, конечно нет. — Я наклонился и поцеловал её в волосы. — Я отвезу это Келси. Может, Рэйчел сделала нам огромную услугу — и её закроют без суда. Какой смысл упираться, если ты пишешь, блядь, письмо-признание.

Это было то самое письмо, которого я ждал месяцы. Но теперь я не знал — чувствую ли облегчение или страх…

— Ну? — спросил я, расхаживая по кабинету Келси. Она читала письмо и никуда не торопилась.

— Хорошо, — сказала она, наконец улыбнувшись. — Очень хорошо.

— Но этого хватит? — спросил я нервно. Это должно хватить. Время уходило.

— Я сделаю пару звонков, Кайл, — сказала она, отодвигая кресло и вставая. — Я свяжусь с тобой, как только будут новости.

— Подожди, — рявкнул я. — Это ничего мне не говорит, Келси. — Я провёл руками по волосам и выдохнул. — Она у нас?

Келси улыбнулась хищно, по-кошачьи, шагнула ко мне и почти промурлыкала:

— Думаю, да, мистер Картер. — И провела рукой по моему плечу.

Какого хрена?

Телефон завибрировал в кармане. Я вытащил его и глянул на экран.

— Мне нужно ответить, — буркнул я, пятясь к двери. — Звони сразу, как будут новости. — И честно, мне было не по себе от того, как близко она ко мне подошла. — Мне нужно домой, к моей невесте.

Келси кивнула уже профессионально и вернулась за стол.

— Разумеется, мистер Картер.

— Дер, ты в порядке? — спросил я, как только вышел из её кабинета. Его тяжёлое дыхание сразу сказало, что он не в порядке.

— Он за это заплатит, — прорычал он. Дышал он глубже — жёстче. — Я не выдержу это дерьмо, Кайл, — проревел он. — Они оба, блядь, пожалеют.

— Кто заплатит? — спросил я.

Ответа не было.

— Дерек! — рявкнул я, слетая по задней лестнице и вылетая в фойе через чёрный вход. — Кто заплатит?

В трубке щёлкнуло — он только что бросил.

— Чёрт, — прошипел я, бросаясь к машине.

Ну что ж, денёк обещал быть «весёлым»…

ЛИ

«Она будет желать, чтобы умерла той ночью. Она будет желать, чтобы моя пуля её убила.»

Эти двенадцать слов крутились в голове снова и снова, пока мне не захотелось завыть от злости. Я ожидала, что меня будет трясти от ужаса — и да, было страшно, — но я ещё и злилась. Очень, мать его, злилась.

— Сука, — пробормотала я, сидя на диване в полном охренении, с ногами на журнальном столике, уставившись в фотографию Кэм.

Кем, блядь, себя считает Рэйчел Грэйсон? Я бы никогда не пожелала себе смерти. Никогда. Не ради неё. Не ради кого-либо.

«Я буду любить тебя вечно, Кайл.»

Ага… эта женщина вообще не знает значения этого слова. Она избивала Кайла до полусмерти без всякой причины. Украла у него деньги, счастье и свободу. Годами врала, подделала выкидыш и ещё имела наглость писать, что будет любить его вечно… Что за грёбаная шутка.

Хоуп всё ещё спала, а меня уже начинало трясти от ожидания, когда же Кайл вернётся домой.

Опустив ноги на пол, я подалась вперёд и схватила газету. И стоило мне лишь взглянуть на первую полосу, как глаза полезли на лоб, а сердце провалилось куда-то в грудь…

КАЙЛ

Когда я добрался до дома, Дерека уже не было. Я носился по всему дому как псих, проверяя каждую комнату, прежде чем признать поражение. Понятия не имел, где его искать. Куда, к чёрту, он мог податься? И главное — кто, блядь, должен был «заплатить»? Вытащив телефон из кармана, я набрал его номер. Он сразу перекинул на голосовую почту. Я уже собирался убрать телефон обратно, когда он зазвонил, и на экране вспыхнуло имя Принцесса.

— Ли. — Я постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Ты в порядке, малыш? Я не могу говорить долго. Я… на встрече с Келси. — Ей не надо было волноваться. Если она хотя бы чуточку почувствовала, насколько Дерек сейчас не в себе, это бы её раздавило. Она, скорее всего, и так напугана тем тупым письмом. Нет. Её нужно держать подальше от всего этого.

— Ты читал сегодняшнюю газету? — спросила она взволнованным голосом.

Прижав телефон плечом, я пристегнул ремень и завёл мотор.

— Нет, — пробормотал я, сдавая назад из подъезда. — И надеюсь, ты тоже нет. — Чёрт, я едва держал руль — так тряслись руки. Если с Дереком что-то случилось, я себе этого никогда не прощу. Никогда.

— Твой отец дал интервью журналисту, — прошептала Ли.

Её слова заставили всё моё тело окаменеть.

Я резко съехал на обочину, заглушил двигатель и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем заговорить.

— Что он сказал? — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Слово «ярость» даже близко не описывало то, что я чувствовал.

— Я… э… это очень странно… — Она запнулась, и я понял, что она начинает паниковать.

— Что он сказал, Ли? — медленно повторил я. — Просто скажи мне, малышка.

— Я просто прочитаю вслух… — Она остановилась, и я услышал шелест бумаги, а потом её мягкий голос: — Это прямая цитата от… Дэвида, — сказала она, прежде чем продолжить. — «Я люблю своих двух сыновей всем сердцем. Я был потрясён и опустошён, когда узнал, что их девушек расстреляла эта чудовищная женщина. Для отца нет страшнее кошмара, чем узнать, что один из его детей стал жертвой такой продуманной жестокости, но узнать, что оба были обмануты этой мерзкой женщиной, заставляет мою кровь кипеть. Один из моих сыновей похоронил свою прекрасную девушку, Кэмрин — женщину, с которой он планировал провести всю жизнь…»

Голос Ли надломился, и я услышал, как она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить:

«Девушка моего второго сына осталась не-дее… недееспособной,» — запнулась она. — «В результате действий той отвратительной женщины мой внук на месяцы остался без матери. Мы с женой старались как могли поддержать и Кайла, и Майкла в это тяжёлое время, но нашей семье было нелегко…»

— Хватит, — прошипел я. Проведя рукой по лицу, я попытался взять себя в руки. — Не читай больше ни слова, — выдохнул тихо. Что он замыслил? Кого он пытается из себя строить?

Оба моих сына.

Как отец…

Наша семья.

Да он понятия не имел, что значит быть отцом… У меня не было отца. У меня был, блядь, донор спермы.

— Где ты, Кайл? — тихо спросила Ли. — Ты не на встрече. Я слышу машины.

С тяжёлым стоном я наклонился вперёд и уткнулся лбом в руль.

— На Тринадцатой улице.

— Почему ты мне соврал? Мы же обещали друг другу… — прошептала она.

И я осел в кресле. Мы пообещали: никаких секретов. Никакой лжи. И я всё равно врал. Чёрт бы меня побрал.

— Я не могу найти Дерека, — признался я, чувствуя вину. Голос был хриплым. Всё тело горело. — Не хотел, чтобы ты переживала. — Я услышал, как её дыхание сбилось, и поморщился.

— Можешь заехать за мной? — быстро спросила она. На фоне зашуршало — наверняка одевалась. — Думаю, я знаю, где он.

ЛИ

Мне было ужасно неловко просить Линду прийти и присмотреть за Хоуп, когда ей самой явно было нехорошо, но другого выхода у меня не было.

— Спасибо большое, Линда, — пробормотала я, натягивая пальто, стараясь не обращать внимания на волну вины, подступившую из-за её бледного уставшего лица, и практически выбежала к двери. Кайл ждал меня снаружи в машине, и я не хотела брать с собой дочь. Ей незачем было видеть всё это безумие, а Кайл был слишком на взводе, чтобы ехать один. Нам нужно было поговорить. Ему нужно было перестать скрывать от меня правду. Я понимала, что он делает это из лучших побуждений, но он должен был понять: так нельзя. Тайны и ложь уже однажды разрушили наши отношения. Мы должны были разорвать этот порочный круг.

— Позаботься о нём, Ли, — окликнула меня Линда.

— Позабочусь, — ответила я, выскользнула за дверь и поспешила вниз по ступенькам к машине, где ждал Кайл.

— Прости, — были первые слова, которые он сказал, когда я плюхнулась в пассажирское сиденье его «Мерседеса». — Я запаниковал… Чёрт. — На его лице был написан такой шквал раскаяния, что у меня сердце сжалось. Я не злилась на него, но он должен был перестать всё скрывать. Я понимала, почему он так делает, но и он должен был понять, почему ему нужно перестать так делать.

Опустив капюшон, я смахнула снежинки с плеч и повернулась к нему, протягивая руку.

— Мы уже однажды всё испортили, потому что не говорили друг с другом. Давай больше не идти тем же путём. — Наклонившись вперёд, я мягко поцеловала его в губы и отстранилась. — Я не фарфоровая кукла, Кайл Картер. — Провела большим пальцем по его губе и увидела, как он закрывает глаза и тяжело выдыхает. — Мы команда, и я буду помогать тебе, когда тебе плохо. Понял? Считай меня своим Тейлз.

— Как в «Сонике-ёжике»? — Он усмехнулся и покачал головой. — Значит, я — Соник, а ты — Тейлз?

— Ну а что? — пожала я плечами, откинулась на своё сиденье и пристегнулась. — У Кэм была «Геймбой», когда мы были детьми. Лучшей аналогии я не нашла.

Кайл ухмыльнулся, завёл двигатель и сорвался с места.

— Ну что, Тейлз, — протянул он, когда мы въехали на холм. — Где наше золотое кольцо?

Ему это не понравится. Я вздохнула:

— Думаю, он у твоего отца.

Кайл резко врубил поворотники и сделал крайне опасный — и крайне незаконный — разворот.

— Да твою мать. Зачем ему туда?..

— Потому что он наверняка прочитал газету и сходит с ума из-за того, что Дэвид сказал о Кэм, — спокойно ответила я. Я сама едва не свалилась с дивана, когда впервые увидела статью. «Недееспособная». Больно. Очень больно… — Сделай глубокий вдох и сбавь скорость. Всё будет хорошо, Кайл.

Я не верила ни единому слову из того, что говорила.

У меня было очень плохое предчувствие.

Тяжёлое чувство тревоги сжимало грудь…

— Не знаю, смогу ли я это сделать, Ли, — пробормотал Кайл, остановившись перед самым величественным домом, который я когда-либо видела. Он был огромным — минимум четыре этажа, ослепительно белый и внушающий какое-то ледяное давление. Шёл густой снег, но вместо того, чтобы придать дому уют, он делал его ещё более пугающим. Это был холодный дом. Без любви.

Кайл отстегнул ремень и нервно забарабанил пальцами по рулю, его взгляд метался между домом и моим лицом.

— Я не был внутри уже одиннадцать лет… и Дерека может тут даже не быть.

Он всё равно собирался туда пойти.

Мне не пришлось его уговаривать или толкать вперёд.

— Я с тобой, — только и сказала я.

Эти слова, похоже, выдернули его из ступора.

Он резко протянул руку, коснулся моей подбородка.

— Я знаю, — сказал он тихо, задумчиво, проводя большим пальцем по моей челюсти. Потом кивнул, будто что-то решив. — Пошли, принцесса, — добавил он, открывая дверь. — Давай разберёмся с этой хренью.

КАЙЛ

— Спокойно, — мягко уговаривала Ли, стоя рядом со мной у парадной двери того, что я любил называть «усадьбой». Её маленькая ладонь была вложена в мою. — Я с тобой.

Я знал, что она действительно со мной — и одно это знание заставило бабочек, мечущихся в моём животе, угомониться.

Я бы никогда не признался Ли, но это место вызывало у меня не меньший дискомфорт, чем у неё вызывала Тринадцатая улица. Здесь я чувствовал себя беззащитным. Здесь я был никем. Это была его территория, и я здесь был нежеланным гостем. Стоя на пороге дома Дэвида Хендерсона, я вновь ощущал себя уязвимым двенадцатилетним мальчишкой. В последний раз я стоял на этих ступенях вместе с дедом — в тот день, когда он привёз меня домой. В тот день я быстро понял: отца у меня не было и никогда не будет. Выражение отвращения, с которым Дэвид Хендерсон посмотрел на меня тогда, навсегда отпечаталось в моей памяти. Я никогда не забуду, как этот ублюдок посмотрел на меня сверху вниз, будто на кусок дерьма на ботинке. Никогда не забуду слова, которые он произнёс.

— Я должен знать, кто это? — презрительно бросил Дэвид.

— Ты ведь не слепой, Дэвид, — прорычал Фрэнк, сжимая моё плечо своей огромной рукой. — Открой уже глаза. Его зовут Кайл. Кайл Картер. Его мать — Сара Картер?

Дэвид посмотрел прямо мне в глаза, его лицо оставалось бесстрастным, лишь бровь чуть приподнялась.

— И что мне до этого?

— Да пошёл ты, мудак, — прошипел я, не сдержавшись.

— Спокойно, Кайл, — тихо сказал Фрэнк, делая шаг к своему сыну. — Этот мальчик — твоя плоть и кровь. — Голос его срывался. — Скажи мне, что ты не знал… — Фрэнк моргнул, сдерживая слёзы, и снова посмотрел на Дэвида. — Скажи, что ты не знал о нём. Скажи, что ты не позволил родному сыну провести девять лет в детском доме сознательно.

Бровь Дэвида поднялась ещё выше — удивление. Ни тени других эмоций. Только искорка насмешки.

— Так она умерла? — протянул он. — Не сказал бы, что удивлён. — Он покачал головой и презрительно усмехнулся. — У твоей матери была мерзкая привычка… думал, она бы и о тебе «позаботилась».

— Ты знал, что она была беременна… — выдохнул Фрэнк, но я уже шагнул вперёд.

Сбросив его руку со своего плеча, я подошёл вплотную к своему отцу.

— Ты меня тошнишь, — прорычал я и толкнул его в грудь. Даже двенадцатилетним пацаном я заставил его отшатнуться. — Я заставлю тебя пожалеть обо всём.

Дэвид расхохотался.

— Давай, щенок. Пытайся.

— Он такой аристократ, — прошептала Ли, выдернув меня из воспоминаний. — Вы с ним как мел и сыр. — Я ухмыльнулся. Только она могла заставить меня улыбнуться здесь.

Дом Дэвида — ещё одно доказательство того, насколько мы разные, и мне нравилось, что она это видела.

Мне нравилась простота. Ему — роскошь. Я старался быть разумным. Он — чудовищно расточительным. На сумму, которую он тратил на освещение одного этого дома, можно было бы снять с улицы пятьдесят бездомных. Я сжал руку Ли.

— Ты даже не представляешь, детка.

В этот момент дверь распахнулась, и передо мной возникло проклятие всей моей, мать его, жизни.

— Вот уж кого не ждал — несчастные влюблённые из Боулдера, — с ухмылкой произнёс Дэвид, распахивая дверь шире. — У меня есть кое-что твоё, Кайл. Снимайте обувь. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился по коридору.

Ли подняла на меня обеспокоенный взгляд:

— Нам… надо идти за ним?

— Похоже на то, — буркнул я, звуча как обиженный подросток — и мне было абсолютно плевать.

Мы вошли внутрь, но Ли резко потянула меня за руку.

— Подожди, — прошептала она. Указав на белоснежный ковёр в холле, она подняла на меня самые невинные глаза в мире. — Нам, ну… нужно снять обувь?

Я фыркнул, и мне очень хотелось верить, что по дороге я наступил в собачье дерьмо.

— Топни хорошенько, детка, — ухмыльнулся я.

Она кивнула, улыбнувшись так же широко, как и я. Господи, как же я её любил…

Сделав глубокий вдох, я обнял её за плечи и шагнул дальше. С каждым новым шагом Ли прижималась ко мне всё плотнее, пока буквально не приросла к моему боку. Я крепче обнял её.

— Всё хорошо, — прошептал я. — Ты в безопасности. Я с тобой.

Её рука затряслась, и я большим пальцем погладил её по костяшкам.

— Я волнуюсь за тебя, — тихо ответила она.

Мы завернули за угол и увидели Дэвида — он стоял у двери гостиной с выражением полного презрения. Закрыв дверь, он поморщился и злобно посмотрел на меня.

— Ты мне должен за чистку ковра, — рявкнул он.

Глухие стоны и мычание за дверью подтвердили очевидное — Дерек был здесь. Я узнал бы его звуки где угодно. Я слышал их слишком много раз: в Тринадцатой улице стены были тонкие.

— Что происходит, мистер Хендерсон? — неожиданно спросила Ли.

Она поразила меня ещё больше, когда решительно обошла Дэвида, взялась за дверную ручку и распахнула дверь. Гнев на её лице соперничал с моим.

Дерек лежал на диване, обмякший, словно тряпичная кукла.

Единственное, что немного радовало — огромная лужа блевотины, размазанная по идеально белому ковру.

ЛИ

— Что ты с ним сделал? — потребовал Кайл, шагнув вперёд и оттолкнув Дэвида с нашего пути. Я не расслышала его ответ — слишком была занята тем, что пыталась привести Дерека в чувство и одновременно не наступить в блевотину.

— Дерек, — прошептала я, опускаясь рядом с диваном и тряся его за плечи. Он обмяк на безупречном белом диване, и на мгновение мне стало жалко Майка. Наверное, это был сущий кошмар — расти в таком иглу. Потому что дом именно так и ощущался: белый, холодный, стерильный. Господи, даже новогодняя ёлка у окна была украшена только белыми игрушками и мишурой. Я страшно хотела знать, что тут делают с детьми, у которых липкие пальцы…

— Кэм, — пробормотал Дерек, закинув руку на лицо и застонал. — Пусть это остановится… всё… больно. — Моё сердце треснуло пополам — так я почувствовала его боль, но страх тут же занял её место, когда его рука резко выстрелила вперёд и схватила меня за затылок. — Ты… сломала меня, — рыдал он, не открывая глаз, тяжело дыша. Он притянул моё лицо так близко, что я почти опьянела от вони алкоголя, которую он излучал. — Я… люблю тебя…

— Дерек, — попыталась я, обеими руками оттаскивая его за запястье. — Отпусти меня, пожалуйста. Я Ли.

— Эй! — крикнул Кайл, и в следующее мгновение меня вырвало из его хватки и втянуло в объятия Кайла. — Ты в порядке? — Он провёл руками по моему лицу и шее, проверяя.

— Да, — прошептала я, хоть мы, кажется, стояли в блювотине. — Что с ним? Он вообще не в себе.

— Это седативное, — вставил Дэвид.

— Ты его накачал? — выплюнул Кайл, кинувшись к Дереку. Он опустился рядом и осторожно потряс его. Потом метнул взгляд на отца. — Ты с ума сошёл?

— С ума? Нет. Но свою собственность я люблю, — пожал плечами тот. — Этот идиот явился пьяный, орал угрозы. Что ты ожидал? Чтобы я это терпел? — Дэвид покачал головой. — Я не люблю угроз, Кайл. Ты это знаешь. Он пришёл ко мне, испортил имущество и напугал мою жену. Ему повезло, что я всего лишь укол ему сделал. Я не забыл, как он меня ударил. Сидит тут, ревёт и ноет из-за женщины, которой он не нужен. Жалкое подобие мужчины…

— Он хороший человек, — рявкнула я, надавив ногами ещё сильнее. Вот пусть теперь попробует оттереть это пятно… — Дерек ранен, он в горе. Это ваш сын разрушил ему жизнь — и ваши тупые комментарии явно добили его.

— Он опасен, — парировал Дэвид, уставившись на меня с чистой ненавистью. — Опасен для себя и для всех вокруг. Его нужно изолировать. — Он повернулся к Кайлу, и я заметила, как его выражение смягчилось. Я сузила глаза. — Если он ещё раз ступит на мою собственность, я его арестую. Я не хочу расстраивать тебя, Кайл, но такое я терпеть не намерен. Ясно?

— Тебе ясно вот что, — прорычал Кайл, поднимая Дерека. — Ты всё такой же бессердечный ублюдок. — Он понёс его к двери и повернулся. — Попробуй хоть палец на него поднять — и я лично обеспечу, чтобы ты потерял всё, что тебе дорого.

— Не угрожай мне, Кайл, — предупредил Дэвид. — Я тебе не враг.

— Не испытывай судьбу, — бросил Кайл и, глянув на меня уже мягко, сказал: — Открой дверь, малышка. — Я открыла, и он вывел меня первой, потом понёс Дерека.

— Если бы я был бессердечным, — с высокомерием произнёс Дэвид, — я бы давно его упёк. — Он говорил, идя за нами. — Проверь телефон, Кайл. Я несколько раз пытался тебе позвонить. Я пытаюсь наладить отношения… Смотри на меня, когда я с тобой говорю.

Кайл не повернулся. Он смотрел только на машину, с сжатой челюстью. Я побежала впереди, открыла заднюю дверь. С той мягкостью, на которую способен только он, Кайл усадил Дерека, пристегнул, опустился на корточки и что-то шепнул ему, удерживая лицо в ладонях. Я не подслушивала — слишком личное.

Я отступила… и отступала, пока не врезалась во что-то твёрдое. Потеряв равновесие, я выровнялась и обернулась — прямо в лицо Дэвиду. Он стоял менее чем в футе от меня. Я попыталась посмотреть на него зло, но смелость куда-то ушла, особенно без Кайла рядом.

Я перебирала варианты — что ему сказать — но его холодный взгляд выбил воздух из лёгких. Он скрестил руки, шагнул — и ухмыльнулся. Я отпрянула. Ему это нравилось… Он хотел меня напугать.

— Ты мне не нравишься, — выпалила я, всё ещё пятясь.

— А ты мне — нет, — сказал он тихо. Настолько тихо, что я не была уверена, сказал ли он это вслух.

— Я тебе не доверяю, — выдала я, чувствуя себя смелее, когда он остался на месте. — Ты лживый, расчетливый и очень плохой человек.

— А ты наивная, растрёпанная и раздражающе неубиваемая, — отрезал он. — И что ты хотела этим сказать, Делия?

Я услышала захлопнувшуюся дверцу машины и шаги ровно за две секунды до того, как Кайл пронёсся мимо меня — и его кулак врезался в челюсть отца. Голова Дэвида откинулась назад, он упал на снег.

— Повтори это ей ещё раз, — прорычал Кайл, нависая над ним. — Я тебя умоляю.

— Кайл! — выкрикнула я, бросившись к нему и хватая за руку. Но он был как камень.

— Ты перешёл черту, когда накачал моего друга, — взорвался Кайл, не отрывая взгляд от отца. — Но сейчас ты пересёк, блядь, континент. — Он схватил Дэвида за ворот и дёрнул на ноги. — Ты думаешь, можешь оскорблять мою женщину? Говорить с ней, будто она мусор? Мать моего ребёнка? — Кайл покачал головой. — Даже не мечтай.

Я услышала хлопок двери и увидела, как к нам бежит мачеха Кайла — Анна.

— Кайл, — произнесла она строго. — Отпусти своего отца.

Он не слышал.

Он не мог нас слышать.

Он сорвался.

Он толкнул Дэвида и ударил снова — прямо в нос.

— Никаких «мириться», — процедил Кайл, снова ударив. И опять. — Я не твой сын.

О боже…

Меня замутило при виде крови, бьющей из носа Дэвида, капающей на снег. И вместе с этим — воспоминания той ночи…

Я истекаю кровью. Руки, живот. Поток тёмной крови на моей красной одежде…

Струя крови из затылка той девочки, её золотые волосы, лужа на полу…

— Кайл, остановись! — закричала я, выталкивая образы назад. Он даже не повернул головы.

— Я ненавижу тебя, — шипел он, снова и снова вбивая кулак. — Ненавижу, блядь.

Чёрт…

Я подбежала сзади, прыгнула и повисла у него на спине, обхватив шею руками, а поясницу — ногами.

— Отпусти, малыш, — прошептала ему в ухо. — Пожалуйста, хватит… Ты меня пугаешь…

Тело Кайла содрогнулось, потом обмякло. Его руки на секунду обвисли, затем легли мне на бёдра.

— Прости, принцесса… — выдохнул он, склоняя голову. — Ли, прости, блядь…

— Тише, — успокаивала я. — Всё хорошо.

— Ничего не хорошо! — выкрикнула Анна, помогая мужу подняться. Его лицо распухло, кровь текла рекой. — Тебе нужна терапия, Кайл! Управление гневом! Ты мог его убить. Своего собственного отца! — Она указала на нас пальцем. — Я бы с удовольствием вызвала полицию! Арестовать тебя, Кайл Картер!

Я спрыгнула, встала рядом с ним и взяла его окровавленную руку.

— Даже не смей так с ним разговаривать, — прорычала я. Анна побледнела. — Даже не думай ему угрожать. Вы оба позор. И если вы хотя бы подумаете вызвать полицию — я сама подам на вашего мужа за то, что он накачал моего друга наркотиками.

Глаза Анны метнулись к машине. В тот же момент Кайл посмотрел на меня — и в его взгляде было такое ошеломление. И такая боль. Она резанула мне сердце.

Это было больше, чем оскорбление или нападение на Дерека. Это было накопившееся за двадцать три года. Пренебрежение. Жестокость. Весь его опыт. И приход сюда стал триггером. Многие не поймут — и Анна не поймёт — но когда человека ломают с детства, боль и злость кипят внутри до тех пор, пока не вырвутся наружу. Я знала это чувство.

— Не вмешивайся, Ли, — предупредила Анна, но голос её дрогнул. — Это семейное.

— Он и есть моя семья, — выплюнула я. — Он — моё. — Повернувшись к Кайлу, я взяла его лицо в ладони и прошептала: — Уйди от боли. Оставь её здесь. Ладно?

Он медленно кивнул.

Я потянула его к машине, игнорируя все красные флажки в своей голове.

Он опасен.

Он такой же, как твой отец.

Он тебя разрушит…

Я заглушила всё это. Слушала только сердце.

Моё сердце верило ему.

И мне этого хватало.

— Хочу домой, — пробормотал Дерек с заднего сиденья, пока Кайл несся, как сумасшедший. — Домой… на Тринадцатую улицу…

— Даже не думай, — сказала я твёрдо. — Ты едешь с нами. Правда же, Кайл? — Я смотрела на профиль Кайла, ожидая поддержки. — Правда же?

Кайл не ответил.

Он даже не посмотрел на меня.

И в животе провалился лёд — я узнала направление, в котором мы ехали.

— Кайл, нельзя, — умоляла я. — Ты не можешь везти его обратно на Тринадцатую улицу.

— Что же мне делать, Линда? — прошептала я.

Мы были на кухне, и я уже почти лезла на стены от переживаний. Кайл был у себя в кабинете — где провёл последние шесть часов. Он ни разу не вышел, и я понятия не имела, что мне с этим делать. Когда мы уехали из дома его отца утром, Кайл отвёз Дерека обратно на Тринадцатую улицу — вопреки моим протестам — и всю дорогу молчал. А когда мы вернулись домой, он просто ушёл в кабинет, запер дверь и с тех пор не выходил.

Линда была со мной весь день, и я была ей безумно благодарна. Кайл словно впал в ступор…

Это из-за меня? Я что-то сделала? Он злится?

Надо было послушать Анну и держаться подальше от их разборок?

Боже, незнание того, что происходит с ним, просто убивало меня. Я была на грани паники… Я ходила взад-вперёд по кухне, держа Хоуп на руках.

— Он не открывает мне дверь… — мой голос дрогнул, и я смахнула слезу с щеки, продолжая укачивать Хоуп. Малышка капризничала — и я знала, что чувствовала мой страх. — Он не хочет со мной говорить.

Линда медленно поднялась и направилась к кухонной двери.

— Иди уложи Хоуп, Ли, — пробормотала она. — Ребёнок вымотан. А с её отцом разберусь я.

КАЙЛ

Я не мог с ней встретиться лицом к лицу.

Как, черт возьми, я смогу снова смотреть ей в глаза?

Я ничем не лучше её отца.

Я обещал этой девушке жизнь без боли и насилия, а подвел её.

Моё поведение… Боже, Анна была права. Мне нужно было обратиться к кому-то.

Я не жалел о том, что ударил Дэвида, и никогда не пожалею. Я жалел только о том, что потерял контроль рядом с Ли. Я всегда знал, что у меня есть характер, но никогда в жизни не ощущал себя настолько вне контроля, как этим утром. Я знал, что Ли переживает за меня, и это усиливало то отвращение, которое кипело у меня в животе. Я не заслуживал её заботы. Я не заслуживал её, точка. А Дерек… я тоже подвел его. Мне следовало отвезти его домой с нами. Я не должен был оставлять его в таком состоянии… в том доме.

— Пожалуйста, остановись, Кайл. Ты меня пугаешь…

Всё моё тело содрогнулось, и я уронил голову в руки, локти упёрлись в стол.

Как, черт возьми, я могу это исправить?

Если бы Ли меня не остановила, как далеко бы я зашёл?

Я не был уверен — и это меня пугало…

Стук в дверь кабинета вырвал меня из самобичевания.

— Кайл Энтони Картер, лучше открой эту дверь сейчас, мальчик, — услышал я строгий голос Линды. — Или клянусь, я её снесу.

Я ни секунды не сомневался, что Линда сделает именно то, что пригрозила. Поднимаясь, я подошёл к двери, открыл замок и сделал глубокий вдох, прежде чем распахнуть её внутрь.

— Хороший мальчик, — сказала Линда с ухмылкой, похлопав меня по руке, заходя в кабинет. — Думала, придётся пилой пользоваться.

— Я сегодня всё испортил, Линда, — пробормотал я. — Я так ужасно всё сделал…

— Скажи мне что-то новое, — она усмехнулась и громко кашлянула. — Никогда не думала, что ты трус, Кайл.

— Я не трус, — проговорил я, закрывая дверь и прислоняясь к ней. Голова откинулась назад, я тяжело выдохнул. — Я — чертово бремя, а она уже через многое прошла.

— Да, ты таков, Кайл, — согласилась Линда, тяжело дыша.

Моя голова резко поднялась, и я прищурился на женщину, которая последние одиннадцать лет вытаскивала меня из передряг.

— Да, я бремя, или да, я трус?

— Да на первое, а по второму ещё суд не вынесен, — ответила Линда, прислонившись к столу, не отводя взгляд. — Вердикт зависит от того, выйдешь ли ты наконец из этой комнаты. Она покачала головой и подошла ближе. — Ли рассказала мне, что произошло с Дэвидом… и есть только одна вещь, которую я не могу понять…

— О, да? И что же? — спросил я устало.

— Я не понимаю, почему ты прячешься от женщины, которая так глубоко влюблена в тебя, что провела почти весь день, переживая за тебя, волнуясь о тебе и, честно говоря, плакала, потому что ты её оттолкнул.

— Мне стыдно за себя, — тихо признался я. Я был собой отвратительно недоволен. — Я месяцами давил на неё по поводу её матери… не слушал её мольбы и точку зрения… — голос сорвался, я зажмурился, наполняясь раскаянием. — Ли… сегодня она заступилась за меня, Линда… эта девочка боится собственной тени, а она защитила меня… даже когда я был неправ. Все те разы, когда я давил на Ли по поводу её мамы, дразнил её… Боже, я никогда не ставил себя на её место.

Пока не сегодня.

Я открыл глаза и уставился на Линду.

— Как, черт возьми, я могу это ей компенсировать? Почему она всё ещё со мной?

— Кайл, — усмехнулась Линда, подходя ко мне и гладя руку. — Она с тобой, потому что любит тебя. И ты исправишь всё, просто обняв её. Всё, чего хочет эта бедная девочка, — это ты. Всё просто, парень.

— Звучит так легко, — пробормотал я.

— Это так же легко или трудно, как ты сам решишь, — ответила она, отодвигая меня и открывая дверь. — Иди к своей семье. Я устала, хочу поспать перед следующей драмой. Я уже слишком стара для этого.

— Линда, подожди, — сказал я, схватив её за руку. Внутри меня росло новое чувство тревоги, а взгляд на её измождённое лицо лишь усиливал его. — Что с тобой? Ты больна, Линда?

— Со мной всё в порядке, Кайл, — она улыбнулась… фальшиво до чертиков. — Перестань волноваться за меня, ладно? — тихо рассмеялась. — Я же говорила, ты морщины себе заработаешь.

— Ты врёшь мне? — прошептал я, глядя на её бледное лицо, запавшие глаза. Она лгала. Я знал это. Она могла отрицать это сколько угодно. Что-то было явно не так, и я чувствовал себя идиотом, что она была у меня дома, разбиралась с моими чертовыми проблемами, когда выглядела так устало…

— Я когда-либо тебе врала? — потребовала она, упрямо положив руки на бёдра.

— Нет, но… — голос сдулся, когда Линда схватила меня за руки и крепко обняла.

— Тогда перестань сомневаться, — сказала она хриплым голосом. — Я люблю тебя, Кайл Картер, и я чертовски горжусь тем, каким человеком ты стал.

Я держал её в объятиях, сдерживая ощущение надвигающейся тревоги.

— Я тоже люблю тебя.

Ли свернулась клубком на нашей кровати. Я стоял в дверях и смотрел на неё. Она всё ещё здесь. Я потерял контроль, а она всё ещё здесь. Ради меня…

— Принцесса, — прошептал я.

Её голова резко поднялась, она села, глаза не мигая, вытирая щеки тыльной стороной руки, глядя на меня. Свет из коридора за моей спиной освещал её заплаканное лицо.

— Ли… — я пожал плечами и опустил руки. Подошёл ближе. — Мне так жаль, дорогая…

Но я не успел сказать больше ни слова, потому что Ли вскочила с кровати и бросилась в мои объятия.

— Ты в порядке? — всхлипывала она, целуя мою шею. Хватая меня за лицо, она поцеловала меня сильно. — О, Кайл. Я так переживала… Я люблю тебя. Так сильно люблю.

— Я тоже люблю тебя, — шептал я у её рта, поднимая на руки и возвращая на кровать. — И мне так чертовски жаль, что напугал тебя, — бормотал я между поцелуями, опуская её на кровать и ложась рядом. — И что заставил тебя встретиться с мамой…

— Я прощаю тебя, — задыхаясь, сказала она, целуя меня страстно. — Я понимаю. Слёзы впитывались в моё лицо, пальцы скользили по волосам, руки тянули за шею ближе к себе. — Просто… отпусти всё, Кайл. Вся боль с твоим отцом. Выпусти её… Я на твоей стороне, — пообещала она, целуя губы, шею, щеки… — Я всегда на твоей стороне и никогда не забудь этого.

Боже, я тонул в её любви…

— То, что ты со мной делаешь, — пробормотал я у её шеи. — То, что заставляешь меня чувствовать… Я отстранился, посмотрел на неё. — Это как если бы в моё сердце воткнули раскалённый прут, и всё, что я чувствую — это жжение. Я смахнул слёзы с её щеки большим пальцем. — Самое странное — я хочу ещё. Я хочу боль, Ли. Хочу всё. Эта тяга… она как наркотик. Я не ошибался, когда сказал, что ты меня разрушишь, — признался я. — Спасибо, Ли… что осталась со мной. Что любишь меня.

— Я буду с тобой всю жизнь, — пообещала она, глядя на меня своими прекрасными серыми глазами. — И я хочу, чтобы ты знал, что я так горжусь тобой, Кайл. Я горжусь каждой частью тебя. Я не могла бы любить тебя сильнее, если бы пыталась.

— Боже, Ли, — я сдавленно произнёс. — Нет ничего на этом чертовом свете, что трясло бы меня так, как ты, дорогая.

— Пожалуйста, не отталкивай меня снова, — прошептала она. — Никогда. Я серьёзно, Кайл.

— Не буду, — поклялся я, касаясь её носа своим. — Моя маленькая Тейлз.

Мой телефон завибрировал на тумбочке у головы. Я аккуратно перекатил Ли на спину, затем дотянулся до телефона.

— Да, — пробормотал я, потирая глаза свободной рукой, и глянул на будильник: 04:25.

— Кайл… — проговорил Дерек, речь была такой неразборчивой, что я едва слышал. — Я…Кай…помо…

— Дер? — прошептал я, резко сев. — Где ты, чувак? Я почти не слышу.

— Пропал… Кайл. Она… о черт, — я услышал, как он сказал, прежде чем связь прервалась.

Чёрт возьми.

Поцеловав Ли в лоб, я выскользнул из кровати, взял джинсы и рубашку в коридоре, чтобы одеться. Заглянув в комнату Хоуп, я увидел, как её ночник в форме розового светлячка освещает комнату. Убедившись, что Хоуп в безопасности, я спустился вниз, взял ключи и вышел.

ЛИ

Звук заводящегося двигателя разбудил меня. Потянувшись к лампе на тумбочке, я включила её и огляделась. Боже…

Кайла не было.

Быстро одевшись, я бросилась по коридору проверить Хоуп. Она мирно спала, и я облегчённо выдохнула. Она была первой мыслью по утрам, и хотя я видела, что с ней всё в порядке, что-то в глубине моего желудка не давало мне покоя. Что-то было явно не так. Я это чувствовала.

Тихо спускаясь по лестнице, я включала каждый свет, который встречался мне по пути.

— Кайл? — позвала я, когда спустилась на кухню. Эм… Я закрыла глаза, когда включила свет, и держала их закрытыми несколько секунд, прежде чем медленно открыть. Я знала, что там никого нет, но порой глаза играли со мной, и я видела вещи, которых на самом деле не было.

Особенно когда дело касалось кухонь…

КАЙЛ

Я нашёл его в комнате Кэм.

Комната была в беспорядке, а его кулак — ещё хуже.

— Прости… — пробормотал Дерек, свернувшись на полу в луже крови и рвоты. — Я не мог остановить…кровь…

— Давай, чувак, — сказал я, наклоняясь, чтобы поднять его. Меня охватило чувство вины. Я должен был позаботиться о нём этим утром… но оставил его одного. Я был паршивым другом. — Пойдем, приведем тебя в порядок.

Я наполовину нес, наполовину тащил его по коридору в ванную. Помог снять рубашку, усадил на унитаз и включил душ.

— Я умираю, Кайл… — всхлипывал он, обхватив себя руками.

Черт возьми, всё его тело дрожало, и я думал, что могу рухнуть от увиденного. Я видел, как Дерек плакал всего три раза в жизни: ночь смерти Кэм, день её похорон и день, когда я нашёл его на обочине дороги…

— Боль убивает меня… — сказал он, рвя волосы. — Не могу дышать… это меня убьёт… я теряю сознание…

— Я всё исправлю, — сказал я, снимая с него обувь и носки. — Я сделаю так, чтобы тебе стало лучше, обещаю.

Подняв его, я снял джинсы и держал его под душем, пока кровь и рвота смывались с его тела.

— Прости, что тебе приходится это терпеть… — пробормотал он, опустив голову от стыда.

— Я родил ребёнка, чувак, — сказал я ему. — Это пустяк.

— Чёрт… — всхлипнул он. — Девчонки…

— С девчонками всё в порядке, — заверил я его, взяв полотенце с вешалки. — Но они скучают по тебе.

— Я им ни к чему…

— Ты — наша семья, — прорычал я, помогая ему выйти и обернув полотенцем плечи. — Пора тебе вернуться к своей семье.

Плечи Дерека опустились, и он тяжело вздохнул: — Да…

Ли сидела за столом, когда мы вошли на кухню. Её взгляд упал на Дерека, и она пошла к нему ещё до того, как я успел что-то сказать.

— Ты дома… — прошептала она, обхватывая его руками. Я наблюдал, как он дрожит и крепко держит мою невесту. Он спрятал лицо в её шее, а она гладила его по волосам и шептала на ухо. Он кивал, и с каждым кивком сжимал её ещё крепче.

Если бы это был кто-то другой, я бы был чертовски зол. Но это был Дерек. Он любил мою девушку как сестру, а она любила его с такой же яростью, с какой львица любит своих детёнышей.

Она утешала брата.

Он вернулся домой.