ГЛАВА 12

Письма из птичьей клетки

Дерек

Я жил в мире, который не имел никакого смысла. Краски и свет. Люди и места. Всё это больше ничего для меня не значило. Мир был жестоким и мучительным. Я хотел выбраться.

— Дерек, сделаешь это для меня? — спросил Кайл, и меня чуть не вывернуло. Ему было легко. Он не потерял то, что потерял я. Он не засыпал вместе со своими сожалениями. Он спал в тёплой постели, держа в руках свою женщину. Он не жил среди своих призраков, потому что его мир всё ещё дышал.

Моя жизнь была изломленным, жестоким существованием, и меня до тошноты утомило притворяться, продолжать жить. Я не видел смысла — и видеть не хотел. Мне было ничего не нужно. Одежда, еда, работа, дыхание — всё это не имело смысла. Я слишком поздно понял, что единственное, что для меня когда-либо что-то значило, — мертво. Я, чёрт возьми, не понял этого раньше и не сказал ей. Господи.

— Не знаю, Кайл, — сказал я, держа телефон у уха. — Кажется, в этом нет смысла.

Я услышал, как он зарычал, и понял, что он на грани того самого своего легендарного взрыва. Это даже заставило меня улыбнуться.

— Это чушь, — прорычал он, но затем добавил уже мягче: — Полезно говорить о своих чувствах.

Ха.

— Ты что-то с чем-то, — усмехнулся я. — Уговариваешь меня делиться чувствами. Да когда ты сам вообще говорил о своих чувствах, придурок?

— Да пошёл ты, идиот, — огрызнулся он, но я слышал, что он улыбается. — Просто подумай, ладно? Ли сказала, что доктор Робертс очень помогла ей, когда она лежала в больнице. Я подумал, что она может помочь и тебе. Всем нам.

— Кайл, ты что, предлагаешь нам семейную терапию? Потому что, чувак, должен сказать — мы ещё не на том уровне, — пробормотал я саркастично. Сарказм — мой способ выжить, когда всё становится слишком тяжёлым. Например, как сейчас…

— Ага, — рявкнул Кайл. — Ну, если ты не возьмёшь себя в руки, я вообще с тобой, урод, разведусь. Подумай о докторе Робертс. Я скину тебе её номер. Запишись.

— А твоя невеста знает о нас?

— Очень смешно, придурок. Мне пора. Я еду к Келси. Загляну к тебе позже.

— Да как хочешь.

Я повесил трубку, швырнул телефон на кровать и вернулся к своему онемению. Если бы Кайл просто свалил и оставил меня гнить, я бы уже был мёртв. Я даже не знал, благодарить его за это или ненавидеть.

ЛИ

— Я всего на час. Максимум на два, — пробормотал Кайл, а я наблюдала, как он делает самый ужасный узел галстука, какой мне приходилось видеть. Если бы я могла помочь, я бы помогла, но с красивыми костюмами я никогда не сталкивалась до встречи с ним. Кайл выглядел прекрасно в любой одежде, но когда он надевал строгие чёрные брюки, белоснежную рубашку и жилет, мне становилось трудно сосредоточиться.

— Мы тут справимся, — сказала я глуховатым голосом. Я знала, куда он направляется, и это точно не вниз работать. Он ехал к нашему адвокату — узнать, есть ли какие-то новости по делу. Он делал это каждую неделю, а я каждую неделю либо отказывалась идти с ним, либо делала вид, что не знаю, куда он едет. Незнание — благо. Она заперта, и мы в безопасности. Пока. Я не хотела слышать о её новых просьбах о встрече с Кайлом или о том, как идёт её лечение. Я знала, что она пишет ему. Он пытался скрывать письма, но я не была слепой — и не ожидала, что она сдастся легко. Психиатрическая клиника не остановила её тогда, я только молилась, чтобы тюремная камера смогла…

В прошлом месяце мы узнали, что суд над Рэйчел перенесли на апрель. Причиной были всеобщее внимание и шумиха вокруг дела. Пожалуй, это было единственным положительным последствием того, что наша жизнь стала достоянием всей страны. По крайней мере, её изолируют намного раньше, чем мы думали.

Первый месяц после того, как я вышла из комы, я провела, отвечая на вопросы и давая показания. Иногда у меня было ощущение, что меня «обрабатывают», но чаще я чувствовала себя судимой. Все хотели знать, почему Рэйчел это сделала, и поскольку она молчала, искать ответ они приходили ко мне. Никогда никому не хватало моих объяснений — возможно, потому что я знала о её мотивах не больше их самих.

— Ну же, мисс Беннет, — неоднократно говорили мне раздражённые чиновники. — Должно быть хоть что-то. Какой-то конфликт или событие, которое вы забыли, что могло спровоцировать мисс Грейсон? Всё это лишено смысла.

Это было единственным, с чем я соглашалась: смысла в этом действительно не было. Никакого.

Кайл, который настоял быть рядом, когда меня допрашивали, терял самообладание не раз. Думаю, ему это давалось даже тяжелее, чем мне. Он приходил в ярость каждый раз, когда кто-нибудь намекал, что я могла спровоцировать Рэйчел. В такие моменты он напоминал мне дикое животное, загнанное в угол: рычание, оскал…

Я старалась держаться, но внутри тряслась. Прокуроры предупреждали меня, что меня будут выставлять «разлучницей». Что мне придётся выслушать мерзкие слова в свой адрес. По словам адвоката Кайла, Келси Мэйфилд, защитники Рэйчел намеревались строить линию защиты на том, что я разрушила двухлетние отношения пары, готовившейся к свадьбе; что я «украла» у неё жениха и будущее, и что в момент временного помутнения она сорвалась. Меня тошнило всякий раз, когда я думала, как в суде — в окружении массы людей — мне придётся рассказывать то, чего я вспоминать не хотела. Меня будут судить, поливать грязью — и мне придётся снова увидеть её. Одна мысль о её лице вызывала у меня приступ холода и повышение давления…

Кайл, наконец довольный своим ужасным узлом, опустил руки и нахмурился:

— Может, тебе всё-таки пойти со мной?

— Кайл, мы тут отлично справимся. Обещаю, — сказала я, натянуто улыбнувшись и покачивая на коленях Хоуп. Я была поражена до глубины души тем, что он вообще согласился оставить нас одних. С тех пор как мы поссорились в среду, между нами было холодно. Я молила бога, чтобы мы могли просто «согласиться не соглашаться» относительно моей матери. Нет… на самом деле я хотела, чтобы он впервые в жизни просто согласился со мной…

— Какую ещё беду мы можем тут натворить? — добавила я, пытаясь пошутить. Но я сама в эту шутку не верила — и судя по выражению лица Кайла, он тоже.

— Вот этого я и боюсь, — пробурчал он и, подойдя ко мне, подхватил Хоуп. — Ты за старшую, малышка, — проворковал он, подняв дочь над головой и издавая звуки самолёта. Хоуп радостно распластала ручки и ножки. Опустив её к груди, он поцеловал её щёчку, а потом бросил на меня хитрый взгляд. — Папа рассчитывает, что ты присмотришь за мамой.

Я только закатила глаза. Я не умела быстро и остроумно отвечать. Обычно я или несла чушь, или выставляла себя дурой.

— Оставайтесь дома, принцесса, — строго сказал он, усаживая Хоуп в шезлонг. — И ни на минуту не выходи за ворота, пока меня нет. Поняла?

— Прекрасно, — проворчала я, отворачиваясь. Я терпеть не могла такой тон. И всякий раз, когда Кайл начинал «учить» меня, я вспоминала слова Дерека: «Он хочет как лучше. Просто подача у него хреновая.» Кайл был одержим идеей, что кто-то может меня украсть. А мне так хотелось сказать ему, что до него никто мной не интересовался, так что вероятность похищения стремится к нулю.

Кайл видел меня через какую-то странную «линзу». Я была вовсе не Скарлетт О’Хара. Моя кожа — сплошные шрамы, от бёдер до груди, спереди и сзади. В больнице я сильно похудела, и теперь весила меньше, чем когда мы познакомились, но кожа будто висела. Странное описание, но так оно и ощущалось. Я не вернулась в форму после родов — я просто вся… болталась.

— Ты помнишь, как включать сигнализацию? — спросил он, запихивая ноутбук в сумку. Пару листов — и ещё одно письмо — выскользнули и рассыпались по полу. — Помнишь коды доступа? — повторил он, наклоняясь за бумагами.

— Да, — слишком быстро кивнула я, чувствуя, как краснею. Честно говоря, я не слушала ни слова из того, что он объяснял мне вчера, стоя перед панелью с кучей кнопок и сенсорным экраном. Он говорил минут пятнадцать, а Хоуп в это время пыталась засунуть себе ногу в рот. Я смотрела только на неё.

— И не открывай ворота никому, — приказал он.

— А если это кто-то важный… — начала я, но его взгляд заставил меня мгновенно замолчать. В животе сжался ком, когда он широким шагом двинулся ко мне, напряжение исходило от него волнами.

— Мне плевать, если папа римский, королева Англии и, мать его, пасхальный кролик появятся у ворот. Ты никому их не открываешь. Поняла?

— Поняла, — пробурчала я обиженно, прикусив щёку. Он коснулся пальцем моей щеки, и я крепко зажмурилась.

— Не злись на меня за то, что я хочу тебя защитить, — прошептал он мне в ухо, едва коснувшись моих губ. — Я люблю тебя.

Я сдалась.

Полностью и безоговорочно.

Всё раздражение из-за его командного тона и разговора с моей матерью исчезло, как только он произнёс эти слова. Мое сердце раздувалось каждый раз, когда он говорил, что любит меня. Я ждала почти год, чтобы услышать это впервые, и теперь дорожила каждым разом.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я, обвив руками его шею и притянув вниз. Он потерял равновесие, и мы упали на кровать, он — на локтях надо мной.

— Просто сделай это ради меня, Ли, — прошептал он, убирая волосы с моего лица и обхватывая моё лицо ладонями. — Это ненадолго. До конца суда. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Тогда я спокоен.

— Ты чего-то не говоришь мне, Кайл? — тихо спросила я, вглядываясь в его лицо. Мне было трудно понять, когда он действительно опасался чего-то, а когда просто параноил. — Мне стоит бояться?

— Нет. Просто хочу быть осторожным. — Он поцеловал меня легко, потерся носом о мой и улыбнулся. — И вообще… ты могла бы успокоить меня и другим способом, если бы выполняла то, что обещала… — Он снова поцеловал меня и отстранился. — Я больше не хочу ждать, принцесса.

— Иди на работу, — улыбнулась я. Он играл со мной, и я знала это. И знала, что это не сработает. Нам нужно было решить проблемы до свадьбы.

— Мы договорились.

— Да, и мы тоже договорились, — мурлыкнул он. — Ты сказала «да». Обычно после предложения люди выбирают платье, клятвы… — Он наклонился, снова чмокнул меня и встал. — Может, ещё торт и красивое бельё…

— Правда? — поддразнила я его. — И не знала.

Он улыбнулся обречённо, покачал головой и взял ключи:

— Ты сводишь меня с ума своей нерешительностью.

— Чтобы ты знал, — сказала я, когда он распахнул дверь спальни, — насчёт тебя я никогда не сомневалась.

Он приподнял бровь и ухмыльнулся:

— Да?

— Да. — Я кивнула. — Ты покорил меня словами: «Хочешь рискнуть со мной, сладкая?»

Его лицо озарила редкая, настоящая улыбка:

— Ну, тогда ты отлично притворялась. — Он усмехнулся, открывая дверь. — Веди себя прилично, принцесса.

— Ну что, малышка, — сказала я Хоуп, когда услышала хлопок входной двери. Нагнулась, подняла её — и поморщилась, когда резкая боль пронзила поясницу и бёдра. — Мама у нас совсем не в форме, Хоуп, — простонала я, сбегая по лестнице. Жар в суставах усиливался с каждым шагом. — Может, нам купить маме лифт? Или хотя бы ходунки… — пробормотала я, ступив на последний шаг. Хоуп подняла на меня такие невинные глаза, что мне стало стыдно за собственную жалость к себе.

— Итак, что мы будем делать, пока папы нет? — проворковала я, усевшись на диван и поставив Хоуп между ног. Дом без Кайла казался пугающе тихим. Это был первый раз, когда он оставил нас одних в новом доме, и я уже начинала сомневаться, не стоило ли поехать с ним. Мне хотелось свободы, и он её дал. Я должна быть довольна. Я не должна чувствовать себя такой… потерянной.

— Взрослей, Ли. Ты справишься, — прошептала я себе. Если я не могла выдержать пару часов без него — что тогда?

Я слишком зависела от Кайла, и это пугало. Потому что часть меня была уверена, что однажды он передумает. И ещё большая часть — спрашивала, почему он вообще до сих пор со мной… Он сильный, успешный, решительный. Я — нуждающаяся, скучная, обычная. Мы постоянно ругались. У нас никогда ничего не шло гладко. Мы словно падали в отношения, не глядя. Он не понимал отношений. Я тоже. Его реакция на страх — контроль. Моя — бегство…

Перед глазами мелькнул снимок Дерека и Кэм, и я поморщилась. Они так любили друг друга. Их связь — пока всё не рухнуло — была идеальной гармонией. И стоило мне вспомнить о них, как мои страхи и сомнения об отношениях с Кайлом вернулись втройне. Я бы никогда не призналась вслух, тем более ему, но я видела одну-единственную причину, по которой он меня любит — и эта причина сидела на полу и радостно лепетала. Он слишком молод, на нём куча обязательств, а я… ещё одна тяжесть. Бремя.

Нет. Ты знаешь, что он любит тебя. Хватит себя накручивать.

Но как долго он будет любить? Если мы не справимся с проблемой моей матери, уйдёт ли он? Я видела разочарование в его глазах той ночью. Он не понимал, почему я не хочу общаться с Трейси… А объясняться я умела плохо. Я любила его. Боже, как же я его любила. Но если он уйдёт… что будет со мной?

Я вытащила телефон из кармана и отправила ему короткое сообщение.

Потом скользнула с дивана на пол и присоединилась к Хоуп.

Вера.

Мне нужно просто верить…

КАЙЛ

— Как прошло? — спросил Дерек, открывая входную дверь в одних боксерах. Я приехал прямо от адвоката, чтобы проверить, как он. Этот суд висел над нами, как черная туча. Все было грязно, запутанно. Делo, от которого хотелось сбежать. Я был бы счастлив, если бы эту суку закрыли в тюрьме лет на шестьдесят. Меня бы это устроило. Только бы ещё забрали у неё право писать письма. Она продолжала, блядь, писать мне. Сегодня утром пришло очередное. Она присылала по одному в неделю, но я прочёл только первое. Оно пришло недели через три после ареста, и того бреда, который она там выдала, мне хватило, чтобы кровь застыла в венах. Особенно одна строка в третьем абзаце:

«Он придёт за ней, Кайл. В этот раз ты её не спасёшь. Всё уже началось, и ты даже не подозреваешь…»

Логически я понимал, что Рэйчел просто пытается меня добить. Только она держала зло на Ли. Но всё равно нанял частного детектива — чтобы успокоить нервы. Неделями он копал — и не нашёл ничего. Ни единого подтверждения её слов. С тех пор я относил все её письма Келси, нераспечатанные. Я не хотел, чтобы Ли знала, что Рэйчел пытается выйти на связь, — на хер ей лишние тревоги. Она и так слишком неуверенная, и это моя вина. Ей не нужно беспокоиться о том, где мои чувства. Я сделал свой выбор. Я поставил на неё всё — и сердце, и будущее…

Адвокаты сказали мне ничего не говорить полиции и позволить Рэйчел писать сколько угодно. Она не писала Ли, значит, я мог уладить это без неё. Рэйчел отрицала все обвинения — «в связи с уменьшенной ответственностью» — и с каждым письмом становилась всё более истеричной, всё ближе к признанию.

Я был чертовски рад, что она не стала ссылаться на невменяемость. Это был бы преступный фарс — позволить той женщине прикрываться психическим состоянием. Она не была безумной. Она была злой. Ментальное здоровье — не шутка. Это несправедливо к людям, которые действительно страдают, и к семьям тех, кто стал жертвой.

Келси уверяла: Рэйчел трещит, и скоро всё вывалит. Если мы её дожмём, возможно, получим полное признание и избежим суда. Мы играли грязно — но она начала, и я её добью. Я не собирался перекладывать это ни на кого. Меня тошнило от самого факта, что назначили суд. Она это сделала! Какого хрена нужно сидеть в зале и обсуждать причины? Нет причины — НИКАКОЙ — которая оправдывает попытку отнять жизнь у другого человека. Да, она не хотела убивать Кэм. Но убить Ли — хотела. И этого достаточно…

— То же самое, — пробормотал я, проходя мимо него на кухню. Единственной хорошей новостью за день была смска от Ли этим утром:

Я люблю тебя, Кайл Картер.

Я выдохнул с облегчением и поблагодарил бога, что она наконец пережила этот разговор о матери. Я отправил ей смайлик и считал минуты до возвращения домой…

— Ты всё уладил с Ли? — спросил Дерек, выдернув меня из мыслей. — Полагаю, это из-за тебя она звонила мне вчера в половину первого ночи. Опять в слезах, Кайл. Опять расстроенная.

— Всё решено, — рявкнул я.

— Надеюсь, — проворчал он. — Девчонке не нужны новые стрессы.

— С ней всё нормально, Дерек, — сказал я предупреждающим тоном и бросил на него взгляд.

— Ладно, — поднял он руки. — Я просто пытаюсь помочь, чувак.

Я уставился на него. Пришлось сдерживаться, чтобы не схватить его за плечи и не встряхнуть. Он таял на глазах, и меня выворачивало от того, что я ничего не могу с этим сделать. Раньше он был сильным, жилистым, выносливым — годами качался в зале, ел правильно, в школе играл во всё, что только было. И бил меня почти во всех видах спорта. Моё единственное преимущество — скорость и сила удара. Возможно, потому что он вырос в нормальной семье с нормальными родителями. А я — с кулаками на улице.

Я был у него дома на зимних каникулах в первый курс. Видел его фотографии, награды, кубки по всей комнате. Он был как машина. И трудно было поверить, что этот иссохший парень сейчас — тот же Дерек…

Открыв холодильник, я начал выгружать продукты, которые ему купил. Он выглядел как смерть, и если он скоро не сбреет эту чёртову бороду дикаря, я выломаю дверь и сделаю это сам, пока он спит.

— На, — бросил я ему пачку одноразовых бритв. — Не могу смотреть, когда твоё лицо похоже на вагину старухи.

Дерек поймал пачку на лету и ухмыльнулся:

— Откуда ты знаешь, как…?

— Иди брейся, — приказал я, сунув ему пакет с чистой одеждой. — Душ, одежда. Я приготовлю еду, и оба сядем и пожрём нормально.

— Господи, — рявкнул он. — Почему ты не можешь оставить меня в покое и идти командовать Ли? Я тебе не проблема. Я хочу быть один.

— Извини, чувак, — сказал я, ставя сковороду на плиту. — Лимит на «выбесить Ли» на сегодня я уже исчерпал. Теперь твоя очередь.

— Заноза в заднице, — буркнул он и ушёл.

— Не забудь помыть за ушами, солнышко.

Через двадцать минут Дерек вернулся, выглядя чуть более похожим на себя. Всё ещё кожа да кости, но хотя бы лицо стало видно.

— Садись, — сказал я, ставя на стол две тарелки макарон с сыром.

— Еда для души, — хмыкнул он, падая на свой обычный стул. — Летние курсы кулинарии не зря прошли, братан. Он попробовал пасту. Я выдохнул, когда увидел, что он ЕСТ. Слава богу… — Чуть меньше муки — и консистенция будет идеальной.

— Ага, — усмехнулся я, садясь. У меня всё равно получалось хуже — никто из нас не готовил лучше Дерека. Серьёзно, он бы мог работать в пятизвёздочном ресторане. — Почему ты не пошёл дальше?

— Дальше с чем? — спросил он, набивая рот.

— С кулинарией. Ты офигенный повар.

Он опустил вилку, уставился в пустоту, потом пожал плечами.

— Семейный бизнес — стройка. Сказал так, будто это само собой объясняет всё.

— И что? — фыркнул я, поднимаясь за стаканами. — Разве твой брат… как его… Джейк?

— Джексон, — поправил он.

— Точно. Разве Джексон не помогает отцу со стройкой? Это вообще твоё? Ты никогда не говорил, что любишь это дело.

— А гостиничный бизнес — твой? — отрезал он, глядя прямо мне в глаза.

— Справедливо, — пробормотал я. Гостиницы не были моей мечтой. Это было то, во что меня засунули.

— Понимаешь, Кайл, — тихо сказал Дерек. — Иногда мы делаем то, что должны. Он встал и пошёл к холодильнику. — Работа никогда не определяла, кто я. Это просто способ жить нормально…

— А сейчас?

Он тяжело выдохнул.

— А сейчас… — Он замолчал. Глаза опустились вниз. Он вздрогнул и сжал веки. — Сейчас нет «сейчас». Есть только «тогда». Сейчас — это сплошные сожаления.

— Дерек… — Я поднялся, но он остановил меня жестом.

— Нет, — прошептал он, пятясь. — Просто… просто уйди, Кайл. Прошу.

Он вышел из кухни. Послышалась дверь. Громкий хлопок.

Я провёл руками по лицу.

Что мне, блядь, с ним делать?

Как помочь тому, кто не только не хочет помощи, но и самому себе не хочет помочь?

Я медленно поднялся, взял пылесос и начал приводить в порядок тот бардак, который когда-то был моим домом.

ЛИ

Я закрывала дверь в спальню Хоуп, уложив её на ночь, когда услышала, как снаружи взревел двигатель машины. Осторожно спустившись по лестнице, я застыла на нижней ступеньке, когда входная дверь распахнулась внутрь.

— Прости, что так чертовски опоздал, принцесса, — проворчал Кайл, вваливаясь в коридор, волосы мокрые от дождя. Бросив на пол сумку, он начал стаскивать с себя пиджак и галстук. — Я знаю, что сказал — буду через пару часов, но я заехал к Дереку, и он… и время просто уплыло.

Я смотрела, как он расстёгивает верхние пуговицы рубашки, подходя ко мне хищной походкой, с взглядом, полным голода.

— Я скучал, — прошептал он, обхватывая меня за талию. Даже стоя ступенью выше, я едва доставала ему до носа.

— Я тоже скучала, — так же тихо ответила я, обвивая его шею. — Я приготовила ужин.

Я вдохнула едва уловимый остаточный аромат его одеколона. На его шее блестели капли воды, стекшие с волос.

— Он, наверное, ещё тёплый.

— Я знаю, чего хочу на ужин, — хрипло сказал он, опуская руки и сжимая мою попу. — И это точно не лежит на тарелке в кухне.

— Знаешь, я вообще-то не кусок мяса, — пошутила я, впервые за день чувствуя себя нормально. Он дома. Всё снова хорошо. Все страхи и сомнения улеглись.

Кайл ухмыльнулся, пожал плечами и нагнулся к моей шее.

— А по-моему, ты — мой любимый кусочек: лучшая вырезка, вкус и аромат.

Я почувствовала его горячий язык на коже — ноги подкосились.

— Серьёзно? — выдохнула я. — Грязные разговоры про мясо?

— Что я могу сказать, — усмехнулся он, подхватывая меня на руки и поднимаясь по лестнице. Его глаза темнели от обещаний. — Я кровожадный самец в расцвете сил.

— Я всегда хотела спросить у тебя кое-что, — призналась я, положив голову на его грудь. — Но боялась.

Кайл кончиком пальца поднял мой подбородок.

— Ты можешь спросить у меня что угодно, принцесса. Ты это знаешь.

— Ладно, — сказала я. — Но это не обвинение. Просто любопытство. Не злись, пожалуйста.

— Хорошо…

— В ту ночь, когда я потеряла ребёнка, — прошептала я, делая паузу. Лицо Кайла напряглось, но осталось ровным. — Где ты ночевал?

Похоже, мой вопрос застал его врасплох: глаза расширились, лоб сморщился. Он осторожно сдвинул меня с груди, сел и провёл рукой по лицу.

— Ли…

— Я не злюсь, Кайл, — быстро сказала я, садясь напротив. — Мне просто нужно знать. Ты сказал, что поехал к Рэйчел и поговорил с ней. Но в больницу ты приехал только на следующий день. Куда ты делся?

Он покачал головой, напрягшись.

— Не понимаю, какое это сейчас имеет значение, — процедил он. — Это в прошлом.

— Где ты был, Кайл? — спросила я твёрже, чувствуя, как нервы натягиваются. Что он скрывает? О боже… что он сделал?

— Спроси уже прямо, что ты хочешь знать, принцесса, — холодно сказал он. — Ты думаешь, я остался у неё.

Я не думала. Во всяком случае, до сих пор.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Мне просто нужно услышать.

Мы смотрели друг другу в глаза. Мои серые — вцепились в его синие. Кто первый сдастся.

Неожиданно первым отвёл взгляд он.

— Я и правда остался у Рэйчел, — выдохнул он поражённо. — Но не по тем причинам, что ты себе придумала.

Лёд пробежал по моим венам. Но я заставила себя остаться на месте.

— Я много выпил, Ли, — прошептал он. — Рэйчел отвезла нас к себе.

Когда я смогла говорить, я открыла глаза и постаралась держать лицо пустым. Я не хотела «смягчённой правды». Я заслуживала настоящую.

— Ты мог вызвать такси. — Слова вырвались сами. — Ты мог пойти пешком.

Спокойно. Дыши.

— Я знаю, — выдохнул он. — Боже, конечно знаю.

Он осел плечами.

— Она той ночью просто слетела с катушек. Я знаю, это не оправдывает того, что меня не было рядом с тобой, когда ты теряла нашего ребёнка… Но я тогда правда боялся, что она причинит себе вред. То, что она несла… было безумием. Если бы я знал тогда то, что знаю теперь, я бы сам всучил ей ту бутылку таблеток и сказал идти к чёрту.

— Не говори так, Кайл, — прошептала я, хватая его за руку. — Ты поступил правильно.

Хотя слова звучали горько.

Внутри меня шла война.

Половина радовалась, что он жалеет, что не дал ей умереть.

Я хотела, чтобы Рэйчел сгорела. Не за то, что сделала мне.

За то, что сделала тем, кого я люблю.

За Кэм.

За депрессию Дерека.

За мои ночные кошмары.

Но больше всего — за Кайла.

Он не святой, но он хороший человек.

А такие мысли разъедают душу.

Она уже изранила меня.

Но чёрт меня подери, если я позволю ей ранить его.