ГЛАВА 11

Могучие рейнджеры и куклы Барби

Кайл

Хэллоуин пролетел почти без драмы. У Хоуп с утра вылезли два новых зуба и разболелся живот, и мы с Ли по горло увязли в детских какашках и рвоте — было не до праздников. К вечеру живот у неё успокоился, и, уложив её на ночь, мы сами рухнули от усталости и переживаний. Я не особо нервничал из-за поноса — у неё всегда так при зубах. А вот Ли была в панике.

Следующим утром Ли попросила отвезти её на кладбище — и так каждый день с тех пор — и я возил её, не задавая вопросов. Мне не нравилось, что она ходит туда так часто, но я был благодарен, что она просит меня, а не уходит тайком. Я пытался вытащить её из грусти, и она тоже старалась, но с момента переезда она ложилась спать очень рано, а ночью, думая, что я сплю, тихо плакала в подушку. Кошмары мучили её так же сильно, как и раньше, и сердце мне разрывалось от того, что я ничем не могу помочь. Всё, чего я хотел, — чтобы она снова стала счастливой.

Это была седьмая ночь в нашем новом доме, и я был чертовски рад, что сегодня у Ли настроение лучше. Фотография Кэм выбила её из колеи, и, честно говоря, я чувствовал, что она до сих пор её цепляет. Иногда я ловил, как она смотрит на снимок и незаметно вытирает глаза. Я думал, не убрать ли фото, но боялся сделать хуже.

— Как там было? — спросила Ли, устраиваясь у меня под боком. Мы искупали Хоуп, уложили её спать и растянулись на диване, глядя какой-то дурацкий девчачий фильм у камина. Это была первая ночь за неделю, когда мне удалось уговорить её не ложиться раньше девяти. И, как бы мне ни было стыдно признавать, вкус у неё в фильмах начинал мне нравиться. Она выбрала Грязные танцы, и мне стало немного обидно, что я не умею так танцевать. Чёрт, что эта женщина со мной делает?

— Как там было что? — переспросил я, убавляя звук на телевизоре.

— Твоё детство. Ты мало о нём говоришь. Я знаю, что ты рос в системе, но остального — нет.

— Что было, то было, принцесса. — Я правда не знал, что она хочет услышать. Да, жизнь была тяжёлая, но по сравнению с тем, что было у неё с отцом, это мелочи. Мне ещё повезло. В детстве я был как дворовый кот — умел постоять за себя. — Я был высоким для своего возраста, — сказал я, вытягивая ноги рядом с её. — И у меня был язык, который одинаково часто вытаскивал меня из неприятностей и в них же втаскивал.

— Похоже на тебя, — усмехнулась она, теребя край моей футболки. — Часто дрался?

— Определи «часто», — поддел я, глядя на её улыбку. Говори, Картер. Держи её улыбающейся… — Я был ужасным ребёнком.

— Кем ты видел себя, когда вырастешь?

— В одном месте. — Я пожал плечами. — У меня никогда не было чёткой мечты. Я просто знал, что бы я ни делал, это будет одно место, свой дом, без бесконечных переездов каждые полгода.

— Это было тяжело? — прошептала она.

— Нормально. — Я не хотел портить ей настроение. — А ты? Кем ты хотела стать?

— Живой, — сказала она, и её честность выбила у меня воздух.

— Ладно, — Ли улыбнулась и подтянулась, садясь по-турецки. — Давай сыграем в игру.

Я поднял бровь:

— В голую игру?

Она закатила глаза:

— В игру «лучше узнать друг друга».

Смеясь, я сел напротив, копируя её.

— Эй, мы вообще-то помолвлены и у нас ребёнок, принцесса…

— Не порть момент, — прорычала она и ущипнула меня за сосок.

— Блин, малышка, — простонал я. — Больно. — Враньё. Просто хотелось немного ласки.

Её поднятая бровь ясно дала понять: ласки не будет.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай играть в твою игру, вредина.

ЛИ

— Расскажешь секрет? — спросила я Кайла, когда мы сидели напротив друг друга на диване. Кайл заставил меня посмотреть с ним фильм, и я должна была признать, что чувствую себя лучше, чем за последние дни. Было приятно делать что-то обычное, то, что делают пары. Может, это станет нашей традицией… вечер кино. Кайл жаловался весь фильм, но я заметила, что он подтаптывал ногой под каждый танцевальный номер. В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот соскочит с дивана и начнёт танцевать мамбо…

Наклонившись вперёд, Кайл поставил пиво на пол и сел по-турецки напротив меня.

— В девять лет у меня был период, когда я думал, что я Могучий рейнджер, — сказал он.

— Не может быть! — выдохнула я, и глоток колы вылился у меня изо рта.

Он покачал головой и рассмеялся.

— Ага. Я был помешан. Одна из моих приёмных мам купила мне костюм Чёрного рейнджера на день рождения. Я думал, что я крут, — усмехнулся он, вытирая мой рот большим пальцем. — Я спал в этом костюме каждую ночь целый месяц.

— В девять лет я подглядывала под штаны кукол Кэм, — призналась я, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Кайл усмехнулся и склонил голову набок.

— Ты маленькая извращенка.

— Что? — сказала я с обороной. — Я тогда понятия не имела. Я думала, что так они устроены.

— Ха, — фыркнул он. — Должно быть, ты удивилась, когда увидела мой…

— Эм… — я сделала вид, что думаю, а Кайл сузил глаза.

— Замолчи, — прорычал он, подталкивая моё колено рукой.

— Я шучу, — сказала я. — Мне действительно следовало смотреть на фигурку Чёрного рейнджера. Как её там звали? Морфи… девять?

— Время морфинга, — серьёзно сказал он. Я еле сдержала смех из-за его серьёзного выражения лица. — Время морфинга, принцесса.

— Крысы вызывают у меня мурашки, — призналась я. — Однажды наш дом ими завелся. Это было ужасно. Они были огромные.

— Черепахи меня пугают, — сказал Кайл серьёзно.

— О, боже, ты серьёзно?

— Давай, — сделал он руками форму черепахи. — Не кажется ли тебе жутким, как они смотрят на тебя своими… бусинками-глазками? — Он содрогнулся. — Нет, чёрт, они меня реально пугают.

Я держалась за бок, так сильно смеялась.

— Это самое смешное, что я когда-либо слышала.

— Но не так смешно, как твоя страсть к куклам Кена. — Он задорно приподнял брови. — Лучше я скажу Хоуп спрятать свои куклы, когда ты рядом.

— Я думаю, мне больше нравится реальное, — усмехнулась я, наслаждаясь каждым моментом разговора.

Он ухмыльнулся.

— Рад это слышать, малышка, — промурлыкал он. — Если будешь хорошей девочкой, я позволю тебе заглянуть в мои штаны позже.

— А что самое странное, что ты любишь, но никогда не признаешься? — выдала я, пытаясь сменить тему, иначе мы бы уже оказались голыми…

— Какой, чёрт, это вопрос? — Кайл покачал головой и засмеялся. — Если я никогда не признаюсь, зачем ты спрашиваешь?

— Потому что я собираюсь быть твоей женой, — поддразнила я. — И это моё вечное право — знать всё, Кайл Картер.

Он тепло улыбнулся.

— Ты заноза у меня в заднице.

— То есть тайно тебе нравится, что я заноза?

— Что скажешь? — Зевая, он потянулся руками вверх. — Я мазохист.

— А ты…

— Подожди, — сказал он с ухмылкой. — Я могу тоже вопрос задать? — Его глаза искрились проказой, и я начала волноваться.

— Ладно, — вздохнула я, покачав плечами. — Давай, задавай свой худший, Картер.

— Если бы ты могла что-то иметь, — сказал он с улыбкой, — прямо сейчас. Что бы это было?

Я прищурилась.

— Это подвох? — подумала я, ожидая от него чего-то… худшего.

— Нет, — улыбнулся он. — Если бы ты могла иметь что-то только для себя — что-то реалистичное — что бы это было?

— Водительские права, — честно ответила я. Я давно мечтала сесть за руль машины Кайла.

— Хм… — он задумчиво почесал подбородок. — Хочешь, чтобы я тебя научил?

— Боже мой! Да! — вскрикнула я. — Правда? Ты не просто говоришь? Ты действительно меня научишь?

— Конечно, — сказал он с усмешкой. — Но только если ты будешь звать меня Мастером… нет, подожди. Зови меня Сенсеем.

— Я думала, ты боишься черепах, — поддразнила я. — А теперь хочешь, чтобы я называла тебя Сенсеем? — Мой комментарий сыграл мне злую шутку: я вспомнила уродливую мультяшную крысу и содрогнулась.

— Я их не боюсь, — прорычал он. — Я просто считаю их жуткими. В их глазах нет ничего нормального, Ли.

— Ладно, — промурлыкала я. — Прости, Сенсей.

— Любимое блюдо на завтрак? — спросил он с улыбкой.

— Яйца.

Его глаза засверкали.

— Как тебе яйца утром, принцесса? — его улыбка стала шире. — Оплодотворённые или нет?

— Ты больной, — простонала я.

Кайл рассмеялся.

— Прости, малышка. Я всегда хотел это сказать.

— Каково это — иметь пенис?

Кайл сделал вид, что ужаснулся.

— Мне стоит волноваться?

— Нет, — я покраснела. — Я всегда думала, что тебе неудобно с такой большой штукой.

— Господи, — пробормотал он. — С каждой минутой ты всё страннее.

— Это я, — усмехнулась я. — Со всеми недостатками…

В этот момент зазвонил телефон Кайла, и я подпрыгнула.

— Расслабься, — мягко сказал он, доставая его из кармана и хмурясь на экран, прежде чем мельком взглянуть на меня.

Он приложил трубку к уху, сполз с дивана и поднял пальцы, чтобы я подождала, прежде чем выйти из комнаты.

— Эй, ты в порядке? — услышала я, пока дверь закрывалась, очевидно не желая, чтобы я слышала.

Я осталась на диване, чувствуя себя необоснованно обиженной его уклончивым поведением.

Меня не должно было волновать, что ему пришлось ответить на звонок.

Меня не должно было волновать, что он прячет что-то.

Но это было очевидно и сводило меня с ума… Я поднялась и последовала за голосом, пока не оказалась у двери его офиса. Приложив ухо, я вслушалась:

— Она чувствует себя гораздо лучше… да, всё готово… нет, и не будет. Доверься мне… Я ещё не успел с ней поговорить… как ты себя чувствуешь… Трейси, если тебе больно…

Кровь застыла в жилах, услышав её имя. Я развернулась и рванула к лестнице, не останавливаясь, пока не оказалась в своей комнате, с сердцем, колотящимся в груди, и пульсом, стучащим в ушах.

— Предатель, — прошептала я в пустоту, снимая одежду и забравшись в кровать. — Чёртов предатель.

Доставая телефон из тумбочки, я осторожно обошла золотой медальон Кэм — я всё ещё не могла его носить — включила телефон. На обоях экрана я захотела закричать от боли. Это была фотография Кэм с Хоуп. Я сделала её накануне её смерти. Она хотела фото с Хоуп, но забыла телефон в машине. Я отправила все три снимка на её телефон и благодарила бога, что сохранила их у себя.

— Я скучаю, — прошептала я, слёзы катились рекой. — Я так скучаю.

Закрыв глаза, я несколько минут дышала глубоко, пытаясь взять себя в руки.

Когда немного успокоилась, начала листать папки с фотографиями, чтобы отвлечься от Кайла и его звонка. Листала хотя бы дюжину снимков, пока не наткнулась на один, который озадачил меня.

— Чёрт… — села я, сложив ноги под собой, и изучила фото.

— Господи, — ахнула я, глядя на Кэм в нежных объятиях… Дерека?

Они лежали в кровати, и одна рука Кэм ласкала щёку Дерека, другая держала телефон. Она была под его рукой, он прижимался лицом к её щеке. Глаза закрыты, на губах улыбка полного умиротворения. Её светлые волосы лежали на его груди, а рука — на груди.

Почему это на моём телефоне? Я проверила дату — 27 июня — и снова посмотрела на фото. Всё это казалось слишком интимным. Она прислала его специально?

Я нажала на контакт Дерека и дрожащей рукой приложила телефон к уху.

— Алло, — сказал он безжизненным голосом.

— Привет, Дер, — прошептала я, нервничая. Не ожидала, что он возьмёт трубку, и теперь не знала, что сказать… Я едва могла спросить про фото… могу ли я?

Пауза, и его голос снова заполнил ухо.

— Ли, — тихо сказал он. — Ты в порядке?

— Нет, — призналась я. — А ты?

— Нет, — прошептал он. Мы долго молчали, но его дыхание было странно успокаивающим.

— Плохой день? — спросила я, когда молчание стало невыносимым.

— Плохая жизнь, — хмыкнул он без радости. — А ты?

— Так же, — согласилась я, прижимая ладонь ко лбу. — Скучаю.

— Да, — сказал он грубо. — Скучаю тоже, айс.

— Ты приедешь домой, Дер? — умоляла я, слёзы, которые я пыталась сдерживать, появились. — Я не могу думать о том, что ты один в том доме… пожалуйста, пожалуйста, приедешь…

— Ли, — тяжело сказал он. — Дело не в этом… я просто не могу… — Голос оборвался, я услышала глубокий вдох. — Я не готов её отпустить, — признался он, голос полный горя и боли.

— Прости, — всхлипнула я. — Хотела бы навестить тебя, но этот дом…

— Я скоро приеду, обещаю, — сказал он мягко. — Тебе не нужно здесь… ты слишком… этот дом проклят… он осквернён.

— Он жжёт, — выдавила я сквозь слёзы. — Боже, это так больно…

— Прямо через сердце, — добавил он дрожащим голосом, я поняла, что он тоже плачет.

КАЙЛ

Мне следовало выключить телефон. Если бы я это сделал, я бы до сих пор наслаждался, чёрт возьми, вечерним кино с Ли, вместо того чтобы последний час уговаривать её маму успокоиться. Она была нервным комком и полностью убеждена, что Джимми идёт за ней. Он не собирался идти за ней, но повторять это снова и снова исчерпало мои скудные запасы терпения. Я был на пределе и чертовски рад, что разговор наконец закончился.

— Извини ещё раз, что позвонила так поздно, Кайл, — сказала Трейси более спокойно, чем раньше. — Надеюсь, я не испортила твой вечер.

— Нет, совсем нет, — пробормотал я. — Звони в любое время.

Закончив разговор, я убедился, что выключил телефон, и с тяжёлым сердцем вернулся в гостиную.

Когда я увидел, что на диване нет Ли, я не удивился. Я подвёл её и не ожидал, что она будет сидеть и ждать меня. Поднявшись по лестнице, я проверил Хоуп, а затем направился по коридору к нашей комнате. Когда я открыл дверь и увидел её с поджатыми к груди коленями, меня охватил панический страх. Она плакала. Она плакала так сильно, что даже не заметила меня. Она даже не вздрогнула, когда я забрался в кровать рядом с ней.

Боже…

— Мне жаль, — всхлипнула Ли, прижимая телефон к уху и зажмурив глаза. — Я хотела бы навестить тебя, но этот дом… — Её голос оборвался, и её рыдания окутали комнату. — Он жжёт… о Боже, так больно…

Кто, чёрт возьми, её расстраивал?

В голове всплыло одно имя — Джимми — и я среагировал мгновенно. Действуя быстро, я выхватил телефон из её рук.

— Кто, чёрт возьми, это? — прорычал я, грудь тяжело вздымалась.

— Успокойся, придурок.

Знакомый голос Дерека зазвучал в телефоне, и я на мгновение вздохнул с облегчением, прежде чем тревога заменила ярость.

— Почему она плачет? — спросил я, не понимая. Я услышал, как он громко всхлипнул, и покачал головой, переводя взгляд с лица Ли на сжатый кулак на коленях. — Дерек, ты тоже плачешь? — Что, чёрт возьми, происходит? Я что-то пропустил…?

— Иди утешь свою женщину, — выдавил он. — Она нуждается в тебе.

С этими словами он положил трубку, и я остался в полном недоумении. Недоумении и с усталым взглядом, уставившись на телефон Ли.

Повернувшись к Ли, я спросил:

— Что случилось? Он… был пьян или что?

— Нет, — она всхлипнула и бросилась обратно на кровать, свернувшись калачиком.

— Ли, — попытался я мягко встряхнуть её за плечо. — Детка, что случилось?

— Всё, — прошептала она.

— Расскажи, что не так, и я исправлю, — мягко сказал я, подтянув её на спину и отодвинув волосы с лица. Она закрыла глаза, очевидно пытаясь отгородиться от меня. Я тяжело вздохнул.

— Ли, я не могу помочь, если не знаю, что случилось. Говори со мной, принцесса.

— Я слышала, как ты с ней разговаривал, — прошипела она, глаза всё ещё закрыты, всё тело напряжено. — Я не хочу, чтобы ты говорил с ней, Кайл.

— Ли… — я позволил голосу замолчать, пытаясь подобрать слова, чтобы не разжечь конфликт. Ли были непростые отношения с мамой, и я это понимал. Я понимал её причины держать Трейси на расстоянии. Но я также понимал, почему Трейси оставила Ли младенцем. Почему она сбежала, оставив трёхмесячную дочь на руках абьюзера.

Мне это не нравилось, и я ни в коем случае не оправдывал её действий, но я слышал её версию. Мужчина превратил её жизнь в ад. Отец Ли ломал не только кости матери… он сломал её дух и разрушил жизнь. Она потеряла больше, чем ребёнка в тот день, когда сбежала из Луизианы. Она потеряла свою личность, друзей и всё, что знала. Трейси Гиббонс провела последние девятнадцать лет запертой в коттедже, окружённая только цветами и потпури, живя в постоянном страхе, боясь, что в любой момент этот ублюдок появится и вернёт её в Монтгомери…

Боже, мне было так чертовски жаль эту женщину. Я не мог отвернуться от неё, как бы Ли ни злило это. Я был ей обязан. Я был обязан дать ей всё, что у меня было. В самые тёмные часы моей жизни мама Ли вмешалась и спасла мою девочку, и я пообещал ей защищать её от мужа. Я не давал обещаний легко, и это было то обещание, которое я не собирался нарушать. Ли придётся с этим смириться. Ей нужно понять, что она перекладывает всю вину на неправильного родителя. Она должна ненавидеть своего отца. Её мать была такой же жертвой злоупотреблений Джимми Беннета, как и она сама.

— Я не хочу с тобой ссориться из-за этого, принцесса, — тихо сказал я. — Но я тоже не отступлю. Она спасла тебе жизнь. Мы ей обязаны.

— Ты никогда не отступаешь, — пробормотала она, перевернувшись на бок. — Вот в чём проблема.